1. Поезд до Ростова

Деловито протолкавшись через людей, Дарен запрыгнул в приглянувшийся ему вагон электрички, отобрал у сонного Саши сумку, закинул её на верхнюю полку, плюхнулся на сиденье и, как ни в чём не бывало, поинтересовался: – Голодный? Чай, бутерброд? – Какой голодный в такую рань? – отчаянно зевнул Саша, присев напротив него. – Шесть утра... – Помидор, огурец? – не унимался Дарен. – Картошку? Фаршированные перцы?.. – Что?.. – Саша ошалело заморгал. – А перцы-то откуда?.. и зачем? Нам что, сутки ехать? – Почему сутки? Четыре с половиной часа, – Краснодар пожал плечами. – Но зачем голодать, если можно не голодать? Алёна ещё предлагала запечённую курицу завернуть, да я отговорил... – Ужас, – проворчал Петербург, ёрзая, чтобы устроиться поудобнее. – Я очень ценю ваше южное хлебосольство, но всему же должна быть мера... ощущение такое, словно в Ростове поесть негде. – Ой, да кто там его знает, – проворчал Дарен, копаясь в своей сумке, которую пока оставил при себе. – Я бы не удивился. Так будешь бутерброд? – Дарен, во имя всего святого... – Саша закатил глаза, сползая чуть ниже. – Я тоже против голодовки, разумеется, но в такое время я есть не в состоянии. Я не ем в шесть утра, я сплю. Вообще удивляюсь, как вы можете так рано спокойно вставать, это же невозможно... – Да нормально, привыкшие, – хмыкнул Дарен, продолжая что-то искать. – Мы редко совсем уж допоздна засиживаемся, темнеет у нас довольно рано, белых ночей, как известно, не имеем... я вот в пять утра уже бодрячком. Четыре рановато, конечно, но терпимо. – Ужас, – недовольно повторил Саша, прикрыв рот ладонью, чтобы снова зевнуть. – И рабочий день с восьми... ненормальные какие-то. Мне даже совестно: встаёшь в девять, думаешь, что молодец, в кои-то веки не в обед... а Алёна Григорьевна и Георгий Иванович уже огород перекопали, на рынок съездили, Алёна Григорьевна обед из трёх блюд сварила, Георгий Иванович что-то во дворе болгаркой режет... да даже Михаил Юрьевич уже переговоры провёл! Один я сибаритствую... – Да и сибаритствуй на здоровье! – рассмеялся Дарен, выуживая, наконец, из сумки дорожную подушку и вручая её Саше. – На вот... у Михаила Юрьевича скоро отпуск начнётся – мы ему тоже работать не позволим. А ты отдыхай спокойно, пока отдыхается! Как там говорится, карпу дым? – Carpe diem, лови момент? – прыснул со смеху Саша. – Ой, а это-то зачем?.. – Во-во, оно самое, – Кубанов кивнул. – Ну как зачем? Поспи хоть немного, легче станет. – Ну что ты, не стоило... – Саш, не ломайся, бери и спи давай! Я твои билеты покажу, потом проснёшься – позавтракаем! – И всё-таки я категорически не понимаю, отчего вы со мной как с хрустальным, – пробурчал Романов, подкладывая подушку под шею. – Благодарю... Я вполне в состоянии потерпеть немного. Бывало и хуже – у меня в сторону Приозерска электрички совсем старинные ходят, с деревянными лавками. А тут – сиденья мягкие, кондиционер, розетки... – Вот именно, – Краснодар отмахнулся. – Натерпишься ещё у себя. Просто нам всем югом – кубанским точно – нравится, когда другим у нас нравится. А ты ж статья особая – культурная столица, один из самых популярных центров туризма... – он улыбнулся. – Культурностью мы тебя вряд ли поразим, так что пытаемся компенсировать чем ещё. – Не надо вам ничего компенсировать, – уже засыпая, пробормотал Саша. – Вы и так чудесные. Дарен покраснел чуть ли не в цвет своей чёлки и от души порадовался, что Саша так быстро задремал.

***

– А... что происходит? – Саша, доедая бутерброд, который ему вручил-таки Дарен, в недоумении выглянул в окно. – Подожди, разве нам не вперёд? – Вперёд, – буднично согласился Дарен, скрестив руки на груди, – на север. Ласточка так и едет. – Тогда почему мы едем назад? – Саша в совершенном недоумении наблюдал, как табло с надписью Тимашевск уплывает за деревья. – Это же на юг... – Правильно, – кивнул Краснодар. – Просто я передумал ехать. Прогулялись по краю – и хватит. Лучше на море тебя отвезу. Или в Темрюк, на экскурсию по винному заводу. Напряжённая пауза. – Да шучу я, Сашка! – рассмеялся Дарен, наклонившись вперёд и хлопнув замершего Романова по плечу. – Вон, в окно погляди! Когда подъезжали, солнце справа было! А теперь едем «назад» – и оно слева! Развернулись мы, на север катим, расслабься! – Ох и шутки у тебя... – покачал головой Петербург, отправляя в рот последний кусок бутерброда. – ... погоди, но как это возможно? Мы не поворачивали, изгибов дороги не было... Вместо ответа Дарен развёл руками и хмыкнул: – Во как! И весь сказ! – Исчерпывающе... – На самом деле, мне просто захотелось однажды пошутить над Лёшей, – пояснил Дарен, наливая Саше горячего сладкого чая из термоса и протягивая ему. – А потом шутка зашла слишком далеко... – И как он отреагировал? Спасибо, – Саша благодарно кивнул, приняв кружку. – Да как-как... сначала занервничал, потом испугался, а как я рассказал – подзатыльник отвесил, – передёрнул плечами Дарен. – ... но ржал долго. – Неудивительно, – вздохнул Саша. – И всё же – я топографическим кретинизмом не страдаю, но понять не могу. – Вот и не понимай, – отмахнулся Кубанов. – Меньше знаешь – крепче спишь! – Дарен Петрович! – Саш, ну вспомни ты имперские времена. Я тебя сколько озадачивал изменением расположения водоёмов и русла рек? Они пару мгновений играли в гляделки, после чего дружно подавились смешками. – Да уж, нервы вы мне знатно потрепали, – улыбнулся Петербург. – Готовишься к войне с Турцией, планируешь дислокацию войск, расположение флота, карты рисуешь... приезжаешь – тут лиман засох, там озеро появилось, Кубань русло сменила... – Ну вот не надо, – запротестовал Дарен, – про Кубань я вам лично отчитывался! – Да, но сам факт... – Ну уж звиняйте, у нас тут горы молодые под боком, всяко бывает! – Очевидно, весь ваш регион устроен так, чтобы запутать врага... – У-у-у, это ты в точку. Я тебе как-нибудь про свои районы города расскажу и их названия – тоже смеяться будешь! Мимо проплывали поля, деревья, кусты. Облачков как не бывало – небо было чистым, высоким, светло-голубым. Староминская-Тимашёвская! – Что? Почему Тимашёвская? Мы же после неё уже три станции проехали! – Сань, ну что как не родной? Это ж не Тимашёвск, а Староминская-Тимашёвская! Это совсем другое! – ... Орловка-Кубанская! – А есть не-кубанская, ростовская?.. – Ну вот ещё! Орловка чисто наша! – Зачем тогда Кубанская?.. – А чтоб было! – Всё, сдаюсь, – Саша поднял руки. – Попрошу Михаила Юрьевича выписать тебе награду за самый топографически непонятный регион! – Спасибо, – польщённо ухмыльнулся Дарен. – Это не комплимент! – Комплимент – мы ж исторически область на самой границе были! А врагов надо сбивать с толку! – Врагов ладно, но свои-то тоже не понимают! – Если не понимают, значит, не свои! – Значит, я не свой? – Свой! – Но я же не понимаю! – Дак а я тебе зачем? На меня положись и расслабься! На это Саша не нашёлся, что возразить.

***

– Надо же, – задумчиво протянул Саша, глядя в окно. – Что? – покосился на него Дарен, который по мере приближения к Ростову хмурился всё больше и больше и, наконец, надувшись, как мышь на крупу, скрестил на груди руки. – Совсем не так, как у тебя, – поделился наблюдением Петербург. – У тебя уже за час до Краснодара всё домики, постройки какие-то... а у Лёши – заросли, природа... – Кущери, короче, – неодобрительно подытожил Дарен. И тут же напрягся: – ... а как лучше? Тебе как больше нравится? – Мне? – удивился Саша. – Да и так, и так интересно по-своему. – Нет, ну а всё же? – Мне привычнее как у тебя, – пожал плечами тот. – Но как у Лёши, тоже хорошо. Дарен весь даже как-то приосанился и хмыкнул: – Ну-ну, хорошо. Саша мысленно закатил глаза. – Ростов-пригородный! – объявил радостный женский голос через громкоговорители. – Ну вот, – буркнул снова помрачневший Краснодар, поднимаясь на ноги и стаскивая с полки сумки. – Начинается. – Я же говорил, не стоило так напрягаться из-за меня, я бы и сам справился... – начал было Петербург. – Цыц, Сань. Это моё решение, – шикнул на него Дарен, вытаскивая всё в тамбур. – К тому же я у Лёхи сто лет не был. Ну да, он меня бесит. Но раз в пару пятилеток-то надо. Тем более по нынешним обстоятельствам. Поезд совсем замедлился. На перроне замелькали лица встречающих. – Иди вперёд, – Дарен легонько пихнул Сашу перед собой, прячась за его спиной. – Я вещи спущу. – Так зачем же? Давай я хоть свою... – Саша обернулся. – САШКА! ТЫ ГЛЯНЬ, И ПРАВДА ПРИЕХАЛ! А ЧЁ ХУДОЙ ТАКОЙ? С ПОСЛЕДНЕГО СОБРАНИЯ КАК БУДТО ЕЩЁ СХУДНУЛ... НЕ, НУ ПРЯМ МОЛОДЕЦ, Я РАД! – Да что у вас на юге за мания такая – на людей кидаться... – чуть сконфуженно рассмеялся Саша, спрыгивая-таки с подножки и крепко пожимая ладонь сияющего Лёши. – Я тоже рад, Алексей, что добрался наконец к вам... – Будешь выкать мне – обижусь! – в шутку показал ему кулак Донской. – А где ж Михаил Юрьич? – А я сегодня не с ним – у него работа, – улыбнулся Романов. – Как это? – удивился Лёша. – Ты ж сказал, что вдвоём будете? – Я сказал, что не один, правильно. Но не сказал, что с Михаилом Юрьевичем, – Саша многозначительно подмигнул. – Решил тебе небольшой сюрприз устроить – тут меня кое-кто другой вызвался сопровождать. – И кто же? – нахмурился Лёша. В этот момент Дарену надоело прятаться за Сашей, и он, вынырнув из-под руки Петербурга, буркнул: – Кто-кто – конь в пальто, блин! Тебе вообще ничего доверить нельзя, так и знал, – Сашу надо сразу в тенёк отводить, а ты его уже добрых минут пять его на солнцепёке мурыжишь! – Дарен?! – изумился Алексей, вытаращившись на Кубанова, как на восьмое чудо света. – Ты... приехать решил?.. в гости?.. – Не обольщайся, – раздражённо фыркнул тот, всё-таки схватив Сашу за локоть и оттащив его к тени. – Это не из-за тебя, а из-за Сани. Твоим маргиналам доверия нет. А я за его безопасность в отпуске башкой отвечаю! – Чего сразу маргиналы... – Лёша растерянно и недоверчиво, но вместе с тем радостно улыбнулся, последовав за ними. – Я Сашку и не собирался опасности подвергать... – Я просто окружён теперь телохранителями, – обречённо вздохнул Саша. – В любом случае, – Ростов протянул руку, – я очень рад видеть тебя здесь, Дарен. Кубанов словно нехотя пожал протянутую руку. А пожав, тут же снова фыркнул и отвернулся. Саша и Лёша переглянулись. Саша развёл руками. Лёша кивнул, дёрнув уголком губ. То, что Дарен вообще добровольно решил приехать, было большой победой и подвижкой в их братских отношениях. А присутствие спокойного Саши, к которому оба южанина испытывали абсолютно искреннюю симпатию, должно было ещё упрочить этот сдвиг. Лёша был действительно счастлив, но старался сдерживать свои эмоции, чтобы снова не оттолкнуть Дарена. – Дарен, давай хоть одну сумку и пойдём до машины, – миролюбиво предложил Алексей. – Сам донесу, – проворчал Дарен. – Так будет проще... – А я комсомолец, лёгких путей не ищу! Лёша беспомощно покосился на Сашу: – Саш, ну скажи ты ему... – Дарен, отдай Алексею сумку, – строго потребовал Саша. – Зачем геройствовать на ровном месте? Дарен нахохлился, но протянул Лёше сумку – свою. – И на том спасибо, – вздохнул Ростов, перекидывая лямку через плечо. Краснодар опять фыркнул, демонстративно глядя в сторону. Петербург в очередной раз мысленно закатил глаза. Теперь он чувствовал себя в положении старшего брата относительно сразу двоих – и Дарена, и Лёши. А это ведь было только начало.