Встреча

Утро было вялым, как и полагается в семь утра. Будильник прозвенел на всю комнату, но так и не смог поднять девушку с первого раза. Лишь на третий звонок её глаза начали медленно открываться, а тело пробрало мурашками. В комнате стоял лютый холод — обогреватель совсем не излучал тепла, а отопление ещё не включили. Окна немного дрожали от уличного ветра, слышался вой сквозняка, пробивающегося через маленькие щели в оконной раме. Так хотелось завернуться плотнее в одеяло, укрыться от всего мира и не вставать вовсе. Вернуться обратно — в мир снов, где всё возможно и легко. Ей снилось, как они всей семьёй отправились в Париж — город, о котором она мечтала с детства. Там они с утра до вечера бродили по улицам, заходя в уютные кафешки, наполненные ароматами свежих круассанов и терпкого кофе. А потом — поездка в Диснейленд, где чудо стало почти реальностью. Все герои ожили перед её глазами: Белль беседовала с гномами, Принцесса Аврора — её тёзка — грациозно шествовала среди гостей, Золушка сверкала туфельками, а Эльза с Анной, за которыми неотступно следовал Олаф, с улыбками махали детям. Маленькая Милана, сидя у отца на плечах, визжала от восторга, размахивая руками, а сама Аврора с сияющими глазами смотрела по сторонам, жадно впитывая каждый момент. Это была та забытая радость, тот трепет, который давно не согревал её сердце. Тут она увидела очередной аттракцион и упросила родителей отпустить её, а после, удивившись что на этот раз с ней никто не пойдет, открыла дверь. Было темно и тут — Школа?  она шла по тёмному коридору, шум бегающих детей, крики, смех, звонок, все это появлялось в одной картине. Аврора шла не зная куда, ноги сами вели её. Девушка прошла вдоль коридора и остановилась у двери. Дернула ручку и оказалась в классе, но там никого не оказалось. Как вдруг кто-то схватил её за запястье и потянул за собой. Аврора не видела лица, но она знала – этот человек не сделает ей ничего плохого... Но внезапно порыв ветра ворвался в комнату, холодом ударил в уши — и сон оборвался. — Чёрт, — выругалась девушка, плотнее укутываясь в одеяло. Осадок после сна преследовал её до того момента, пока она не решила встать. Видимо переживание насчет школы дали свои плоды. Будильник продолжал трещать, пока Аврора, не выдержав, наконец не встала. Рука потянулась к телефону, тыкая наугад. Не сразу, но ей удалось его выключить. Разлепив глаза, она посмотрела в сторону окна, которое тоже будило её своим воем, и заметила, какая кромешная и пугающая темнота царила на улице. Ни звёзд, ни луны — только темно-синее небо за стеклом. Возмущённо выдохнув, Аврора откинула одеяло — и тут же пожалела, когда холодный воздух обдал её с головы до ног. Неприятно поёжившись, она опёрлась рукой о кровать, чтобы подняться, но те были настолько слабы после сна и вчерашней уборки, что первая попытка закончилась провалом. Руки потянулись к глазам, и она сильно их потерла, чтобы окончательно проснуться. Это немного помогло, и уже со второго раза Аврора встала. Потянулась — и тут же снова сжалась от холода. Он никуда не делся, а значит, сборы в школу будут мучительными. Мысль о школе моментально взбодрила девушку. Это же первый день в новом месте — ей нельзя упасть лицом в грязь. Уже с большим энтузиазмом она направилась в ванную, предварительно жалобно пискнув от того, что её босые ноги коснулись холодного деревянного пола. — Надо будет найти тапочки, — пробормотала Аврора себе под нос, быстрым шагом направляясь вниз. Ванная находилась на первом этаже, рядом с лестницей, поэтому девушка старалась идти тихо, чтобы не слишком скрипели половицы и ступени. Дорога была преодолена. Дверь в ванную открылась, и перед Авророй предстало огромное зеркало. Она ужаснулась, увидев своё отражение: отёкшее лицо, чёрные круги под глазами, а волосы — слишком пушистые и кудрявые, потому что она, как всегда, легла спать с мокрой головой. Настоящее гнездо. Лицо помято, в голове полный хаос. — Твою ж мать… — в голосе прозвучало полное разочарование. Конечно, она всегда знала, что по утрам не выглядит как модель, но не до такой же степени. Судьба, как назло, снова решила сыграть с ней злую шутку — как и перед каждым важным событием. Это уже не в первый раз… как тогда, перед выпускным… *** — Когда же будет готово, — нервно постукивала ногой Аврора, кусая нижнюю губу. С самого утра она сидела в салоне, куда пришла с большим усилием. С самого начала день не задался. Платье забирали из химчистки, и, как оказалось, там его постирали с другим, из-за чего теперь оно было не белое, а розовое. Благо, получился нежный пастельный цвет, но как же тогда расстроилась девушка. Папа принёс ей платье, она взглянула на него — и в ужасе вскрикнула. — Что с ним?! — уже переходя на плач, произнесла Аврора. Это было не то, что она хотела, чего желала и о чём мечтала. Оно должно было приехать к ним белоснежным, но стало другим. Как… как так могли спутать?! Руки судорожно дрожали, держа в руках это недоразумение. Лёгкие сжимало так, что не хватало воздуха, и она, как рыба, пыталась его набрать ртом. И как странно — в тот день все переживали за неё. Её ставшая давно холодной и строгой семья растаяла под натиском ситуации, зная, как их дочери сложно. Папа ходил из угла в угол, ругаясь по телефону с компанией. — Как вы не понимаете?! Вы испортили платье, которое сегодня дочь должна была надеть! — в ярости кричал отец. — Что ей сейчас делать?! Да не нужны нам ваши извинения! — Крик стоял на весь дом, но Аврора не слышала его. Сейчас по ушам бил, как молотком, только гул; не слыша другого, она перебирала ткань. Глаза опухли, почти закрывались, лицо покраснело. Мама нежно прижала её к себе, уткнувшись в макушку. Её руки дрожали не меньше, но не так, как у Авроры. Не от бессилия, не от страха — а от сжимающей сердце жалости к ребёнку. Когда видишь, что не знаешь, как помочь… Её собственная дочь в объятиях, полностью обмякшая, даже не сидит, а лежит, плача навзрыд. Она гладила её по волосам, тихо шепча: — Тише, милая, всё будет хорошо… Ну, посмотри на меня. — Медленно, но всё же девушка подняла на неё взгляд. Пустой, совсем никакой. — Ты у меня самая красивая, ты же это знаешь? — не дожидаясь ответа, мама продолжила. — Платье не белое, да, обидно и грустно, но посмотри, какой прекрасный цвет получился. А ты помнишь, как в детстве любила розовый? Такой нежный, как и ты сама. — Её мягкая рука покоилась на щеке Авроры. Та легла на неё, потеревшись, и нервный смешок послышался с её стороны. Помнит. Ещё как помнит. Как вся её комната была розовой, одежда — тоже. Даже обувь. — Так почему же на миг не стать снова маленькой? Ты так быстро выросла… — Её глаза неожиданно заблестели, отдавая болью где-то внутри, в тёмных и потаённых местах, которые мама скрыла за маской суровости. — И всё это так… волнительно. Да, наверное, так лучше сказать. — Мам… — горестно улыбнулась Аврора. — Не перебивай! — в шутку показала палец Олеся Викторовна, стараясь выглядеть сурово, но её лицо было слишком мягким в этот момент. — Кажется, что всё испорчено. Платье не то, лицо — опухло… — Опомнившись, девушка резко осела с желанием дотронуться до лица, но мама перехватила её руки и держала так крепко, что на минуту Аврора подумала — а точно ли это мама, а не папа? — Но ты всегда останешься красивой, нашей принцессой. Не зря же назвали тебя Авророй. А ты вспомни мультик, платье у неё было… — Розовым, — в один голос произнесли мама с дочерью и рассмеялись. В голосе Авроры понемногу пропадал страх, а небольшое спокойствие обволакивало. Казалось, мама передала свою силу ей через эти тёплые, любимые объятия, которых так давно не было. — Не раскисай, а то хуже сделаешь себе. — Тут мама резко встала, поднимая с собой Аврору. — Собираемся и едем в салон. Сегодня ты будешь в образе принцессы. По пути в салон мама искала в интернете образ принцессы Авроры, а девушка сидела рядом, глядя в окно, и всё время благодарила судьбу за то, что у неё такая мама. Хоть та и стала холодной в последнее время, отношения совсем ухудшились, но в самый трудный и важный момент мама оказалась рядом. Не бросила, не стала ругаться, а села рядом и передала всю материнскую любовь, что у неё была. Она нашла выход из ситуации, волновалась за неё. Так чем же ей не повезло в этой жизни? Жалкое платье, из-за которого она плакала минут десять назад? Резкая смена образа на выпускной? Возможное опоздание на празднование? Ничего из этого не могло заставить её унывать, когда рядом — самый близкий и любимый человек. Верный, мягкий и готовый помочь в любую минуту. Она не бросит её сегодня — и завтра тоже. Аврора улеглась на плечо мамы, перед этим поцеловав в щёку. Так хорошо ей не было давно, а мама, не ожидая такого прилива любви, немного вздрогнула, но потом оттаяла и поцеловала дочь в макушку. На выпускной она пошла в этом платье. Точно принцесса, как из сказки про Аврору. Как сказала мама — не зря её так назвали. Аккуратные волны рассыпались по спине и плечам, а девушка ведь была такой же блондинкой, только чуть светлее, как в сказке и фильме. Нежный макияж, полагающийся такому персонажу, украшал лицо, скрывая покрасневшие глаза. Конечно, отёк уже прошёл, но небольшая краснота присутствовала, поэтому её завуалировали консилером. Розовое платье прекрасно подошло — хорошо хоть не село на химчистке. Она была принцессой. Самой счастливой и любимой в тот день. Родители с сестрой всё время её снимали и фотографировали, другие делали комплименты. Улыбка не сходила с лица до того момента, пока Аврора не заснула. Сон был беспечный — никаких кошмаров, только лёгкое удовлетворение. *** Девушка улыбнулась воспоминанию. Тогда всё шло не по плану, казалось, весь мир рухнул, но они с мамой вышли из ситуации. И хоть сейчас она спит, Аврора была уверена, что и теперь всё пройдёт хорошо. Конечно, хотелось, чтобы мама была рядом, но она взрослая. Всё сможет сама — и это безобразие исправить тоже. Быстро подбежав к крану, она умылась, стирая последние отголоски сна, и вновь посмотрела в зеркало. Без косметики сегодня не обойтись, поэтому, перед тем как её нанести, она сделала массаж лица от отёков и для более выраженных скул, и увлажнила кожу, чтобы все остальные продукты легли хорошо. Вооружившись косметичкой, которую при уборке вчера принесла в ванную, начала устранять проблему в виде «безобразного лица». И тут она впала в ступор: какой макияж сделать? Иногда это была её любимая часть дня — не торопясь выбирать стиль и краситься под музыку, но сейчас не этот случай. Надо сделать всё как можно скорее. Тут спину обдуло холодным воздухом, ноги пощекотали, и, вздрогнув, в голову пришла идея — cold makeup. То, что нужно в этом морозном посёлке, от которого веет только чернотой и ничем светлым. Так казалось на первый взгляд, а что девушка увидит позже — неизвестно, но скоро она точно узнает, какое же её новое место жительства. От силы макияж занял минут двадцать, ведь выбранный стиль не был столь сложным. Оглядев себя в зеркале, Аврора довольно улыбнулась. На неё смотрела точно принцесса — если не обращать внимания на гнездо сверху и неряшливую одежду снизу. Времени на выпрямление нет, поэтому, аккуратно расчесав волосы специальной расчёской, предварительно пшикнув маслом от пушистости, она побежала в комнату одеваться. Сейчас на голове были кудряшки — не идеальные, как от бигуди или плойки, но тоже красивые. Хотя Аврора редко ходила без выпрямления — не до конца принимала свой натуральный тип. В комнате перед ней встала ещё одна проблема — точнее, две. Она забыла разбудить Милану, поэтому, судорожно открывая её дверь, девушка потрясла сестру за плечо, чтобы та проснулась. В отличие от старшей, младшая встала быстрее и уже через минуту сидела, надевая тапочки, которые, конечно, нашла вчера. Будто убиралась Милана, а не Аврора, от чего у неё были все вещи, а у старшей — нет. Недовольно выдохнув, она отправила сестру умываться, а сама помчалась в комнату. Милана без всяких вопросов и слов направилась вниз, потягиваясь и зевая, прикрывая рот одной рукой. Аврора же влетела в свою комнату и с силой раскрыла шкаф, сама же отлетев немного назад. Тогда девушка поняла, что нужно быть менее нервной и спокойно собраться. Оглядывая содержимое шкафа, которое было небольшим — ведь все вещи ещё не перевезли — её взгляд остановился на голубом свитере. Была введена школьная форма, но на улице стоял такой дубак, что девушка решила чуть нарушить правила. Лучше уж поругают, чем отморозит себе всё. Но на всякий случай под свитер надела рубашку. На низ взяла классические чёрные брюки, заранее отутюженные вчера. Насчёт них она знала, а насчёт верха — нет, поэтому свитер был немного помят, но из-за ткани этого не было видно. Закрыв шкаф, она сразу увидела себя в зеркале. Образ был мягкий, подходящий к подобранному макияжу. Всё было идеально. Волосы хоть и неуклюже ложились на плечи, но не портили весь вид. Довольная собой, девушка спустилась на первый этаж, захватив с собой лёгкий рюкзак. Учебники ей выдавали только сегодня, поэтому из содержимого — несколько общих тетрадей, дневник, пенал, небольшая косметика и мелочи: салфетки, антисептик и всё прочее. Зайдя на кухню, она обнаружила сестру, сидевшую на стуле уже в своём сарафанчике и беспечно болтавшую ножками. Та уплетала в обе щёки бутерброды, которые делал папа. Тут Аврора удивилась, глядя на такую картину. Утром она редко видела отца, готовящего на кухне — обычно он уходил раньше, чем они, а сейчас он стоит тут — так ещё и завтрак делает. — Садись быстрее, а то опоздаем! — грозно пригрозила ей пальцем Милана, откусывая очередной кусок. Но такая маленькая, жующая хлеб с колбасой, болтающая ногами в этом школьном сарафане, совсем не была строгой. Эти черты лица и характера не передались ей от родителей, чему Аврора была благодарна. Ей нравилась вечно смеющаяся, чуть капризная и весёлая сестра, которая постоянно попадала в какие-либо передряги. Она была той отдушиной в самые тёмные дни, светлым лучиком в доме и большой любовью сестры. — Давай, садись уже! — вновь залепетала сестра, вырывая Аврору из мыслей, и та послушно присела, схватив бутерброд из тарелки. — А ты чего так рано проснулся? — задала вопрос девушка, который мучал её с того момента, как она сюда зашла. — А мне, так-то, на работу надо ходить, — с тихой усмешкой ответил отец, и Авроре захотелось ударить себя по лбу от очевидности. Точнее, она поняла это, но её смутил тот факт, что он ещё дома, а обычно его уже не бывает — это как раз и привело к неразберихе в голове. — Во-во, сестрёнка, ты что, не проснулась ещё? — ехидно произнесла Милана, но её рот был набит, поэтому получилось смешно. — Ой, заткнись, ты лучше прожуй сначала, а потом говори. На это сестра показала ей язык, а потом запила бутерброд горячим чаем — от чего поперхнулась и судорожно стала остужать язык, бегая по кухне в поисках холодной воды. Это выглядело так смешно, что мы с папой не удержались и залились смехом, пока Милана пищала что-то под нос, пока папа не протянул ей стакан. Выпив, она облегчённо выдохнула. — Вы, — зло сказала сестра, встав по центру и поставив руки по бокам, — даже помочь мне не… не удосажились… не удосулились… — пощёлкивая пальцами, пыталась вспомнить слово. — Не удосужились, — ответила за неё Аврора, но получила только лёгкий пинок в бок от сестры. — Да! И не надо тут из себя умную строить, — вроде злилась Милана, но тихое «спасибо» потом сказала. — Так вот, вы не удосужились мне помочь, только в конце, когда было слишком плохо. А если бы я тут умерла?! — яростно махая руками, восклицала она, пока папа не положил ладонь ей на плечо. — Не умерла бы, а если бы и случилось это, то нам больше бутербродов досталось бы, — в шутку ответил отец, от чего Милана разошлась. Её рот открылся так широко, что стоматолог бы за пять секунд все зубы вырвать смог, а глаза стали по пять копеек. И тут началась страшная тирада сестры, которая никак не умолкала. Под заливистый смех Аврора убежала в коридор, когда в неё полетела тряпка от Миланы — ведь девушка поддакивала папе, пока тот шутил. Он, конечно, попытался её успокоить, но был безнадёжен. Поэтому теперь это будет на его совести. Но широкая улыбка светилась ярче солнца — которого на небе сейчас и не было. Давно Аврора такого не чувствовала. Что-то семейное, тёплое — с самого утра. Безбашенная сестра, мягкий отец — и настроение поднялось выше некуда. Уже и школа, и предстоящая встреча не волновали девушку. Сейчас ей было лучше всех. *** Папа предложил довезти их с сестрой до школы — ведь снега на улице много, местность они ещё плохо знают, вдруг заблудятся. — Вот сейчас из окна и увидите, как надо доходить до школы. Обратно, думаю, сообразите сами, — пристёгиваясь и выезжая на дорогу, проговорил папа. — А нам далеко ехать? — сразу же поинтересовалась Милана. Её розовая курточка была чуть больше её самой — ведь на мамины просьбы выбрать другую в магазине она отмахнулась, оправдываясь тем, что размер не важен — зато какой цвет! — На машине — нет. А когда будете ходить пешком, то минут двадцать, а может, и двадцать пять… Я уже точно не помню, — чуть нахмурился отец, задумавшись. Для него это была привычная реакция: когда он чего-то не знал точно, сразу хмурился, пытаясь найти ответ. — Тааак долго… — протягивая гласные, выдохнула сестра, повернувшись к окну. Аврора сидела молча, проваливаясь в свои мысли. Её тело приятно окутывало тепло машины, заранее прогретой папой. В последний раз он довозил её до школы, когда она была в девятом классе, а так девушка всегда ходила пешком. Эта мысль заставила её нахмуриться, а потом — облегчённо расслабиться. Пусть будет и так: она лишь рада, что не придётся идти пешком в такой мороз, да ещё и не зная дороги. Этот холод преследовал её с самого утра, а когда она вышла из дома, он стал настолько сильнее, что ей хотелось завыть. Не привыкшая ещё к такому климату, девушка размышляла: а будет ли в школе так же? Интересно, у них включают отопление, или все не обращают внимания на такой-то холод? Все же живут тут давно, с детства, возможно. А она приехала из городка, где даже зимой не всегда можно было увидеть снег. Чаще — аномальная жара, но та приятно сопровождала всю жизнь Авроры. Такой климат ей подходил. А тут — сосульки на каждом доме, снег по колено, нещадный ветер. Уверена: наберёшь воды в рот, выплюнешь — и она замёрзнет. Такая глупая, противная, но одновременно смешная мысль заставила её хмыкнуть в кулак, получив озадаченный взгляд от отца и сестры, которая скорее смотрела на неё, будто говоря про себя: «Ты совсем с ума сошла?» Но никто ничего не сказал. Милана почти сразу забыла про это и снова стала рассказывать о том, какие с мамой они нашли красивые тетради — с феями, котиками и какими-то волшебными существами из мультика. Если Аврора придерживалась однотонных, но ярких цветов, то сестра, в силу возраста, закупала самые выделяющиеся и вызывающие принадлежности. Да что там принадлежности — у той был фиолетовый рюкзак с пони из My Little Pony. Тёплая улыбка промелькнула на лице девушки: когда-то она была такой же. Рюкзак с Машей и Медведем, тетради с котятами и другими зверятами, пенал с тремя отделениями, на котором была нарисована фея. Ручка с помпоном на конце, а эти блестящие, разноцветные ручки… Ой, как же она тогда родителям мозги съела, выпрашивая их. Тогда они оббегали все магазины в округе, и каким счастьем было найти их в ларьке возле школы, где продавалось всё что угодно — от вкусняшек до журналов, ниток для вязания и игрушек. Так они и доехали до школы. Милана, не умолкая, болтала с папой, который, к удивлению, сегодня был добрее, чем обычно, и разговорчив, а Аврора, глядя в окно, вспоминала детство, которое прошло так быстро. Машина затормозила, отец сказал выходить, и они, быстро попрощавшись, вышли наружу. Позади послышался звук удаляющихся колёс, а девочки продолжили стоять возле калитки. Высокая, железная, острая на концах — видимо, заботятся, чтобы никто из учеников не сбежал, пока идут уроки. Или от других, нежелательных людей, которые могут появиться из ниоткуда. Маленькая ручка взяла Аврору за руку, привлекая её внимание. Девушка повернулась, замечая в глазах сестры… страх? Ну точно — а что ещё. Старшая так волновалась из-за переезда и себя, что совсем позабыла — то же самое испытывает и младшая. Она в силу возраста была ещё более эмоциональна и ранима. Никто не подумал о её чувствах, хотя Аврора пыталась верить в обратное — что помогает ей и понимает, что Милана чувствует. Но сейчас, глядя в её серые глаза, доставшиеся ей от отца, она увидела тот выступающий блеск. Сейчас, в темноте, он был более заметен, чем в другие дни. Страх. Взволнованность. Лёгкая дрожь в руках. Милана не знала, что её ждёт, и боялась, что не сможет найти друзей. Искала поддержку в сестре, которая и сама не была уверена в себе. — Милан, — тихо заговорила старшая. — А если меня всё-таки не примут? — также тихо ответила сестра, переводя взгляд на пушистый снег, который в темноте чуть поблёскивал. — Я могу им не понравиться. Всё же они тут другие, а я — чужая… Последнее слово больно резануло по ушам — и с той интонацией, и с тем отчаянием, что Авроре захотелось перегрызть всем глотки, лишь бы никто и не подумал, что она чужая. — Сладкая… — медленно опускаясь перед сестрой, она взяла её вторую руку. Теперь они были одного роста, и Аврора точно могла прочесть, что же было внутри младшей. — Почему ты должна им не понравиться? — Милана хмыкнула, намереваясь что-то ответить, но всё же промолчала. — Ты вон какая хорошая девочка. Красивая, весёлая, смешная. — Девушка поправила выбившуюся прядку из-под шапки сестры, приглаживая аккуратное плетение косички. Интересно: их заплёл папа или мама встала ради этого? — Конечно, будет сложно сначала. Как бы больно это ни звучало, да — ты чужая, — сестра дёрнулась. — Но это ненадолго. Ты быстро со всеми найдёшь общий язык. Поначалу они могут немного сторониться, узнавать тебя постепенно… но потом — оттают. — Точно? — с недоверием спросила девочка. — Я в этом уверена, — твёрдо ответила Аврора. Младшая заключила её в объятия, тихо произнеся «спасибо» и зарываясь носом в волосы на плечах девушки. Без лишних мыслей Аврора обняла её в ответ, прижимая сильнее, будто боялась, что если отпустит — та пропадёт. Ей хотелось защитить сестру от всех, чтобы та никогда не грустила и не страдала от этих мыслей. Милана была её глотком свежего воздуха в этом гнилом мире, который наоборот — забирал у неё кислород. Она сделает всё для неё, чего бы это ни стоило. Отстранившись, лицо сестры резко сменилось на широкую улыбку, и она потянула её внутрь. На ходу говоря: — Неправильно опаздывать в первый день! Идём же! Та буквально тащила её за собой, и, посмеявшись, Аврора последовала, не разжимая рук. Теперь, когда она знала, что сестра хотя бы на время успокоилась, стала оглядываться по сторонам. Не сказать, что в темноте было всё хорошо видно, но зрение у девушки было отличное, поэтому она разглядела небольшую площадку у школы, состоявшую из синего кораблика, двух качелей и горки. Конечно, сейчас никто на них не играл, но мысль, что дети после уроков могут сразу же отвлечься и повеселиться там, почему-то заставила её улыбнуться. Повернув голову в другую сторону, она заметила стену школы, у которой стояло несколько ребят. Они беспечно курили, опираясь спинами об стену. На ней виднелись какие-то надписи — блеклые, хаотичные, кое-где почти стёртые дождём. Но одна выделялась особенно: «Сначала ты просто хочешь рядом кого-то. Потом — только его. А потом — никого». Она невольно задержала взгляд. Что-то в этих словах зацепило, но смысл ускользал, как дым, рассыпающийся в воздухе. Казалось, это просто чья-то подростковая драма, но в глубине оставалось ощущение, что это — про что-то большее. О чём-то, что она ещё не прожила. Ей стало немного странно, даже неловко, и она отвернулась — будто случайно заглянула в чужую исповедь. И тут почувствовала взгляд, прожигающий её сзади. Она не стала оборачиваться — подумала, может, кто-то из тех ребят заметил её и решил поинтересоваться, кто так разглядывает стену. Но уже через несколько секунд это ощущение исчезло, и она, облегчённо выдохнув, продолжила осматривать двор. Больше ничего примечательного она не заметила. Само здание школы не отличалось от обычных — только своей серостью. От окон исходил свет ламп, но он был не ярким, а скорее приглушённым. На крыльце находилась небольшая клумба, но из-за зимы все цветы увяли, и их укрыл снег. По крайней мере, девушке так казалось. Подходя ближе к двери, становился слышен гул внутри, топот усиливался. Вдруг Милана вновь остановилась, но, увидев кивок сестры, которая так старалась её поддержать, слабо улыбнулась и первой открыла дверь. Их руки всё ещё были сплетены, но это не мешало. Они прошли внутрь, и, казалось бы, должно было стать душно от скопления людей и отопления, которого, видимо, не было — но нет. Температура осталась такой же, но никого это не смущало. Сразу же, врезавшись в кого-то из-за кучи людей, Аврора пискнула извинения, горя от стыда, и поспешила ретироваться оттуда. Милана, похоже, разделяла ту же мысль, что и старшая, поэтому, быстро пройдя через турникет и поздоровавшись с охранником, который одарил их удивлённым взглядом. Старичок — охранник их не знал, поэтому у него была такая реакция. В коридоре людей было не меньше, поэтому, быстро среагировав, Аврора заметила освобождающуюся скамейку и резко потянула сестру — чуть ли не добежала до неё. Видела, что несколько ребят тоже рванули туда, но не успели. Преимущество было на её стороне — они стояли ближе. Получив порцию недовольных взглядов от компании, девушки начали переодеваться. Аврора быстро помогла сестре сложить одежду. Пока та переобувалась, сама сняла куртку, сунула в её рукав пушистую белую шапку и этот красный шарф. Часто он бесил девушку, но был таким тёплым, что без него ей не хотелось выходить. Милана уже справилась с обувью, складывая всё в сменку, и, сцепив пальцы в замок, молча наблюдала за старшей, которая переодевала свои длинные кожаные сапожки на удобные белые кроссовки. Переодевшись, обе направились к раздевалке, где толпа уже немного рассеялась, направившись по кабинетам. Преград больше не было. Сначала Аврора подошла к вешалкам класса сестры и, ориентируясь по фамилии и списку, висевшему рядом, помогла найти крючок. После — сразу направилась к своему, но также с Миланой. Всё-таки та ещё немного боялась, поэтому тут же схватила сестру за руку, когда та пошла вешать свою куртку и сменку. Тем же способом, каким нашла крючок сестры, Аврора быстро выискала и свой. Повесила вещи, и они вышли в коридор. Гул никуда не пропал, но стал чуть тише. Было видно, что с утра не все выспались: осунувшиеся, вялые школьники проходили мимо, не обращая внимания. Впрочем, это и понятно — зачем им смотреть на чужих? Тут в глаза бросилось расписание, висевшее на доске объявлений. — Пойдём посмотрим, куда тебе, — сказала Аврора, потянув сестру за руку. Как она и думала: Милане — на третий этаж, в младший корпус. Она слышала, как об этом говорили родители, но на всякий случай решила убедиться. Школу она видела впервые. Стены — зелёные, будто нарочно холодные. Окна — большие, пустые, как порталы в тёмный мир. Лестница скрипела под ногами. Она вела сестру на третий этаж — в младший корпус, который отличался от остальных, мельком замеченных по пути. Милана шла молча, сжимая рюкзак. Где-то наверху уже слышались детские голоса, кто-то стучал мячом, хлопал дверью. Милана вновь вздрогнула, но Аврора поспешила её успокоить: — Всё хорошо, — сказала она, хотя и сама с трудом в это верила. Всё было слишком новым, слишком неизвестным. — Мы точно не опаздываем, ещё минут семь в запасе. На третьем этаже пахло тряпкой и чем-то сладким — будто карамелью из школьной столовой. Тут было светлее: стены в тёплых оранжевых тонах, на полу — пешеходная дорожка. Такие же огромные окна, но они выглядели добрее, чем те внизу. Сестра замедлила шаг, потянула Аврору за рукав. — А какой кабинет? — тихо спросила она, глядя в глаза. — Вон тот, — быстро сориентировалась Аврора, показывая на кабинет посередине коридора. Когда они уже подходили, оттуда неожиданно вышла молодая женщина. Короткие чёрные волосы, добрые карие глаза, выразительные скулы. Невысокого роста, в белом свитере и чёрной юбке-карандаш, сверху, на плечиках — платочек. Аврора сразу поняла, что это учительница, — стоило только встретиться взглядами. — Так, а это у нас кто? — с мягкой улыбкой произнесла женщина. — Вы новенькие? Милана молчала. Её напряжённые плечи сразу бросались в глаза, а взгляд метался, не решаясь встретиться с глазами учительницы. — Да, — со вздохом ответила Аврора, понимая состояние сестры. — Милана Ветрова. Мы недавно переехали, вот — первый день. Она отчиталась, хотя знала, что учительница уже наверняка в курсе. Но та не подала виду — её улыбка только стала шире. — Замечательно. Приятно познакомиться, Миланочка. А меня зовут Наталья Викторовна, я твоя классная руководительница. Младшая наконец подняла взгляд. От теплоты, исходившей от учительницы, напряжение стало спадать, и слабая улыбка дрогнула на губах. — Здравствуйте, — тихо проронила она. Удовлетворённо кивнув, Наталья Викторовна повернулась к Авроре: — А вы — её сестра? — Да. — В каком классе учитесь? На всякий случай, чтобы знать, как к вам обращаться. — В 11-А, — без колебаний ответила Аврора. Учительница вновь кивнула и заговорила уже с Миланой, убеждая её, что не стоит бояться — дети в классе добрые. Аврора наблюдала, как сестра отпускает её руку, и в груди защемило — не от обиды, а от облегчения. Будто она сама впервые за долгое время могла сделать шаг назад. Она поймала себя на мысли, что волновалась сильнее сестры, хотя старалась этого не показывать. Хотя Милана ещё не избавилась от напряжения полностью, в её глазах появилось что-то другое — интерес. Она взглянула на Наталью Викторовну так, будто искала подтверждение: можно ли ей верить? Учительница ответила лёгким кивком — почти незаметным, но этого хватило. Распрощавшись с Авророй, она повела Милану в класс. Сестра в последний раз обернулась, быстро проговорила, что подождёт и они пойдут домой вместе. Девушка улыбнулась, согласилась, послала ей воздушный поцелуй. Последняя улыбка дрогнула на лице Миланы — и они скрылись за дверью. За ней слышался детский смех и чувствовался запах чего-то свежего. Она точно попала в хорошее место. По крайней мере, старшая на это надеялась. Этого хватило. Аврора кивнула сама себе и повернулась, чтобы идти дальше. Коридор теперь казался длиннее, чем был по пути сюда. Пустой. За окнами — та же темнота, внутри — всё ещё лёгкое напряжение. Она достала телефон, на который успела сфотографировать расписание, пока стояла рядом с сестрой. Взглянула: «11-А, кабинет 207. Русский язык». Если она не ошибается, это на втором этаже, и она направилась к той же лестнице, по которой шла с Миланой. Шаги отдавались глухо. Мимо пробежал младшеклассник с рюкзаком, который казался больше него самого. Она машинально поправила лямку сумки. Всё было непривычно: запахи, стены, даже воздух — как будто густой, ненасыщенный. Но не враждебный. Уже у класса она немного остановилась, перевела дыхание. За дверью слышались разговоры, шарканье обуви, чей-то ехидный смех и томный бас. Видимо, в кабинете уже кипела своя жизнь. Чуть медленно, она приоткрыла дверь. Шум не стих. Никто сразу не заметил. Внутри — заваленные парты, кто-то сидел, кто-то стоял у подоконника, один парень рисовал мелом на доске. Девочка за первой партой ярко жестикулировала, рассказывая подруге историю. Её появление не сработало сразу, но постепенно головы начали оборачиваться. Кто-то замолчал на полуслове, кто-то — наоборот — шепнул: — Новенькая, что ли? Она не решалась заговорить, также стояла в проеме переваривая все мысли. Ей весело представиться или просто поздороваться? Аврора уже хотела уйти, как тут из мыслей её одернула та девушка за первой партой. — Ты та новенькая из города? — постукивая своими длинными ногтями, которые точно были запрещенные в школе, поинтересовалась блондинка. Её волосы собраны в высокий хвост, юбка едва прикрывает колени, а на белой кофте выделяется какая-то ярко-розовая надпись. Губы накрашенны бросающей красной помадой, она жует жвачку и смотрит  не скрывая своего интереса. — Да, — ровно ответила девушка. Она наконец собралась с мыслями и нацепила на лицо ту холодную маску, которая всегда была у родителей. — Тебя как зовут-то? — снова эта ехидная ухмылка, которая была до того, как на неё обратили внимание. — Аврора, — немного помолчав, добавила девушка. — Аврора Ветрова. — Необычное имя, — тихо кто-то сказал, не переставая пялиться. Старшая повернулась в ту сторону, но так и не поняла, кто это сказал. На такой, можно сказать, комплимент девушка за первой партой фыркнула. — Обычное, — её палец стал наматывать выбившуюся прядку волос. Хитро прищурив глаза, она вдруг сказала: — Но такой у нас в списке нет. — Как это — нет? — в недоумении поинтересовалась Аврора. На колкость блондинки послышались смешки, от чего девушка нахмурилась, а та, явно упиваясь реакцией новенькой, победно улыбнулась. — А вот и нет, поэтому можешь разворачиваться и на своих… — Классная руководительница передо мной записывала меня в журнал, — резко перебила её девушка. Этот цирк ей уже стал надоедать, а быть клоуном для всех она не собиралась. — Прикрывай свою шарманку, и ты прекрасно знала, что я приду. Вас явно предупредили. Её брови взметнулись вверх, блондинка явно была шокирована тем, что Аврора ответила, а не молчала, тупя глазками. Её руки сложились на груди, глаза грозно прищурились, и вот она уже начала говорить: — Да как ты смеешь! — вскрикнула девушка за первой партой, намереваясь сказать что-то ещё. Сбоку послышалось протяжное «ууу», кто-то уже ставил ставки, кто выиграет в этих дебатах, как тут чей-то низкий голос оборвал всех и заставил молчать. — Что тут происходит? — её спину прожёг тот взгляд, который преследовал девушку, когда та смотрела в окно. Проходила во дворе мимо той стены, где курили. Все замолчали, уставившись на объект позади. Блондинка понуро опустила голову. Но Аврора не обратила на это внимания. Голос человека позади был такой, от которого по спине пробегал холодок. Низкий, глухой, с хрипотцой — он не повышал тон, но в нём звучало нечто такое, что сразу ставило всех на место. Будто стальной клинок неспешно вышел из ножен. Не крик, не приказ — просто спокойный вопрос, за которым ощущалась власть. Она обернулась, и перед ней предстал такой образ, что на секунду забыла, как дышать. Высокий парень — выше всех в классе. С растрёпанными волосами, точно ветер поиграл с ними. На нём тёмная рубашка, закатанные по локоть рукава. И ему не холодно? Такой же мороз в школе. Крепкие руки, на которых виднеются вены. Кожа светлая, достаточно бледная. Лицо спокойное, но в глазах — холод, такой, что, кажется, можно порезаться. Глаза серые, почти прозрачные. Он стоял у двери, руки в карманах, и смотрел прямо на неё. Парень выглядел так, будто вышел с подворотни, но его заставили надеть рубашку и идти в школу, что, вероятнее всего, так и было. Широкие плечи, опирающиеся о дверной косяк. Смотрел прямо мне в душу. В нём чувствовалась опасность, но не пустая — не от желания показать силу, а от того, что он уже много раз её применял. Это было понятно. Грубые черты лица: острые скулы, но при этом аккуратный вздёрнутый нос, его внешность от этого была привлекательнее. Губы сжались в полоску, непонятно, какие они. Сразу ясно: перед тобой человек, который не потерпит в свою сторону плевка или предательства, но точно прикроет спину, если ты будешь своим человеком. На шее лёгкие ссадины, на щеке не сильно заметный синяк, который, видимо, уже сходит, и, конечно, побитые костяшки.