Ужин

В тот день Алиса сидела одна в подвале, облокотившись о стену, сырость уже стала привычной. Тело уставшее, а голова сильно гудит, не получается даже подумать о чем-либо. Она аккуратно водит рукой вокруг следа от удавки на шее, который постепенно начал заживать, её душа по-прежнему ожидает чего-то. Дверь открывается, заходит Николай, но сегодня какой-то другой: не напряжённый, не возбуждённый, а скорее задумчивый. Почти даже уставший. Он садится рядом, потом начинает говорить без давления, без угроз: – Сегодня ты выбираешь: либо всё как обычно, либо ужин на кухне. Один на один со мной, просто еда, просто разговор. Алиса замирает, смотрит на него в недоумении. Не понимает, откуда такая щедрость и доброта. Какая-то игра или манипуляция? Что за неожиданное предложение? Он впервые предлагает выбор. До этого никогда не предлагал. Зачем? Николай подвигается ближе, аккуратно обнимает её сзади, легко, почти нежно. Алиса вздрагивает от неожиданности – он снова слишком близко, но сейчас всё ощущается несколько иначе, не так, как во все предыдущие разы. Она слышит его дыхание, чувствует тепло и лёгкую дрожь по всему телу. – Мне просто скучно, а ты сидишь здесь, вот я и подумал, почему бы и не предложить тебе присоединиться? Ты же явно голодна сейчас – Николай говорит спокойно, тихо, как будто не принуждает, но и не уговаривает. Алиса смотрит в пол, она задумывается и потом почти незаметно кивает ему в ответ: – Ужин. Николай улыбается, не как победитель, словно благодарит её за ответ. Он поднимается с пола, после чего протягивает ей руку, но Алиса не берёт, а Коля не настаивает, просто ожидает. Николай выходит. Алиса остаётся, она не спешит выходить, обдумывает всё произошедшее. Наверное, около пяти минут так стоит, потом всё же направляется к выходу из подвала. Яркий свет сразу ударил ей в глаза, Алиса поднимается по лестнице, ноги дрожат, но не от слабости — от неизвестности. Николай не ждёт у порога. Она выходит, впервые без верёвок, без его сопровождения и контроля. Кухня светлая, чистая. На столе много еды: салаты, свежий хлеб, отбивные с картошкой, даже вино есть. Алиса замирает, она отказывается верить. Он сам приготовил все это? Для меня? Появляется Николай, в фартуке, с улыбкой, не хищной, а почти домашней. Он подвигает стул и смотрит на неё: – Присаживайся, не стесняйся. Можешь есть всё, что захочешь. Ты заслужила. Стул скрипит, Алиса медленно садится. Впервые нормальная еда, посуда, даже мягкая салфетка. Что-то невероятное для неё, она уже и не помнила, когда последний раз ела как обычный человек. Девушка берёт вилку и пробует. Всё вкусно, слишком вкусно, слишком… неестественно. Это всё ловушка, но я слишком голодая, я не могу отказаться. Николай ставит на стол два тонких стеклянных бокала, наливает вино, протягивая ей один: – Давай выпьем за тебя. Что ты пока держишься, за то, что ты настоящая. Алиса морщится, хочет отказаться, но всё же берёт бокал и начинает пить. Горько, но тепло, будто к ней начинают возвращаться чувства. Это похоже на свидание. Но он опять начинает нести какой-то бред, что я особенная. Хотя я просто девушка, которая оказалась не в то время и не в том месте. Они продолжают есть молча. Иногда Николай смотрит на неё, а Алиса отвечает взглядом. В воздухе не угроза, но напряжение никуда не исчезло. Всё это ощущается как спектакль или шоу, где Алиса – актриса, а Николай – просто случайный зритель, и наоборот. Алиса режет мясо, нож острый, а её рука чуть дрожит – слишком уж давно она не держала столовые приборы, не была... человеком. Нож соскальзывает, падая на пол с резким и противным звоном. Алиса слегка вздрагивает, она медленно поворачивает голову, смотрит вниз, тянется за ножом. Николай тоже дёргается за ним, как будто инстинктивно, желая то ли помочь, то ли просто удержать всё под своим контролем. Их руки встречаются. Николай случайно берёт её за руку, не крепко, но ощутимо. Оба замирают, смотрят друг на друга, в глазах лишь удивление. Долгая неловкая пауза, словно время для них обоих здесь и сейчас остановилось. Алиса чувствует тепло. Не от вина, не от еды – от его прикосновений. Николай не спешит отпускать сразу, а Алиса не отдёргивает свою руку. Оба не могут понять, почему так. Это же... просто нелепая случайность, бред. Почему же ты не хочешь отпускать? И почему я не могу отстраниться? Николай отпускает первым. Алиса наконец поднимает нож и возвращается к тарелке, но еда уже не такая – вкус исчез, осталось только недопонимание. Полчаса спустя, Алиса всё ещё сидит за столом, наблюдает за Колей, который моет посуду, убирает мусор и возвращает все на свои места: столовые приборы – в тумбочку, тарелки – в верхний шкафчик, а бокалы аккуратно складывает в небольшой чемоданчик. Когда Николай закончил, то взглянул на Алису, она подняла голову и вопросительно посмотрела, как будто ожидала, что он скажет. – Следуй за мной. – Голос Коли спокойный, ровный, создаётся ощущение, что он зовёт на прогулку, а не ведёт пленницу. Что же ты задумал? Куда идти? Что если это всё был своего рода "прощальный ужин", а теперь он просто решил избавиться от меня. Алиса встаёт, ноги ватные, а сердце грохочет. Девушка идёт за ним, шаг за шагом, как по льду. Они проходят мимо гостиной, поднимаются по старой лестнице, ступени скрипят, благо лежащий на них ковёр позволяет слегка заглушить этот шум. Пройдя через коридор, он открывает дверь в комнату. Настоящее жилое помещение с кроватью, тумбочками и книжными полками, даже шкаф для вещей присутствует. Алиса замирает в шоке, смотрит и не верит своим глазам. Это ещё не свобода, но теперь и не заточение. Николай решил дать мне комнату? И зачем ему надо было улучшать мои условия жизни? Это совсем не соответствует его образу, не может он быть настолько щедрым. Николай уходит, но через минуту возвращается с одеялом и подушками, кладёт их на кровать молча и без пафоса, без объяснений. Коля улыбается и спокойно говорит: – Ты заслуживаешь лучшего. Он выходит из комнаты, дверь закрывается, а щелчок как пощёчина. Окно с решетками – сбежать невозможно, это никакая не свобода. По крайней мере теперь есть какое-то подобие домашнего уюта. Это так мило и странно. Я бы даже сказала, что это пугает. Чтобы маньяк сначала издевался над своей жертвой, а после всего лишь одного инцидента решил изменить своё отношение... Алиса садится на кровать, проводит рукой по белоснежной простыне. Так мягко, чисто. Как будто она дома, но решетки и замки напоминают, что она всё ещё взаперти. Просто теперь не как пленница, а как гостья. Нет, он всё ещё держит меня. Теперь вместо сырого подвала вполне уютная комната. Я не понимаю. Я должна разобраться в его чувствах, научиться играть роль, тогда он поверит и, возможно, это станет моим ключом к свободе.