Глава 3

      Неделя, проведённая в стенах Хогвартса, оказалась для Камиллы бурей противоречивых эмоций. Слизерин, вопреки ожиданиям, не был местом интриг и злобы, по крайней мере, не так явно, как она думала. В основном, это была атмосфера замкнутости и гордости за свою "чистую" кровь. И это действительно давило. Каждый раз, когда она видела Сириуса, перебегающего дорогу из одного крыла замка в другое, чтобы обменяться парой слов, ей становилось ещё тяжелее. Ей хотелось быть с ним, смеяться над шутками Джеймса Поттера, а не слушать истории о том, как предки Блэков завоёвывали уважение в кругах чистокровных волшебников. Эти наставления матери – "ты обязана быть на Слизерине, ты должна гордиться своей кровью" – звучали в голове, как назойливый зуд. Она пыталась быть "правильной" слизеринкой: вежливой, сдержанной, но в глубине души чувствовала, как эти слова отталкивают её от самой себя. Однажды, после занятий по Защите от Тёмных Искусств, когда она шла по одному из менее оживлённых коридоров, направляясь в библиотеку, её окликнул знакомый голос. «Камилла? Это ты?» Она обернулась. Перед ней стояла девочка, которую она видела на распределении. Светлые, почти пепельные волосы, большие зелёные глаза, в которых читалось любопытство, и веснушки, которые, казалось, рассыпаны по всему лицу. Это была Даниэль Тейлор, её однокурсница по Слизерину. Камилла смутно помнила, что её родителей знала мать, но что-то в её происхождении было "не так", как шептались некоторые девочки из их факультета. «Да, это я,» – ответила Камилла, стараясь, чтобы её голос звучал как можно более нейтрально. В голове тут же всплыли слова матери: "полукровки… они приносят только неприятности." «Я Даниэль,» – представилась девочка, улыбаясь. – «Я тоже из Слизерина. Я видела тебя на распределении. Ты такая же, как я… ну, немного не такая, как большинство из нашего факультета, да?» Камилла почувствовала, как напрягается её спина. «Я не знаю, о чём ты говоришь,» – произнесла она, делая шаг в сторону. – «Мне нужно идти.» Но Даниэль не отступила. «Нет, подожди,» – сказала она, её голос стал более настойчивым. – «Я знаю, что говорят. Про мою маму, что она не чистокровная. Но это не мешает мне быть хорошим волшебником, правда? Моя мама – маггл, но она очень умная, и я хочу быть такой же. А ты… ты как-то от них отличаешься. Я видела, как ты смотрела на Сириуса. Ты ведь его сестра?» Вопрос был настолько прямой, что Камилла не смогла найти в себе силы солгать. Слова матери, словно призраки, нависли над ней, осуждая её желание отвечать. Но взгляд Даниэль был таким искренним, лишенным всякого осуждения, что что-то внутри Камиллы дрогнуло. «Да, он мой брат,» – тихо призналась она. – «Он на Гриффиндоре.» «О, на Гриффиндоре! Вот почему ты так на него смотришь!» – рассмеялась Даниэль. – «Я тоже скучаю по брату, он на Гриффиндоре. Джеймс Поттер. Он мой кузен, кстати.» Камилла удивлённо моргнула. Джеймс Поттер? Кузен Даниэль? Это было неожиданно. «Ты знакома с Джеймсом?» – спросила она, уже не так настороженно. «Конечно! Мы с ним с самого детства дружим. Он такой весёлый!» – Даниэль говорила с таким энтузиазмом, что Камилла невольно почувствовала себя чужой, скучной. – «Знаешь, если ты хочешь, мы можем вместе пойти в библиотеку. Мне нужно найти кое-что для урока зельеварения. А у тебя, наверное, тоже есть домашнее задание?» В этот момент Камилла почувствовала, как все слова матери, все эти наставления о чистоте крови, о том, что "полукровки" – это ниже их достоинства, начинают растворяться. Она увидела в Даниэль не "полукровку", а просто девочку, которая, как и она сама, скучает по брату, увлечена волшебством и ищет друзей. «Да,» – ответила Камилла, впервые за этот день искренне улыбнувшись. – «Мне тоже нужно кое-что найти. Пойдём.» По дороге в библиотеку Даниэль рассказывала забавные истории о Джеймсе, о его проделкам, о том, как они вместе мечтали о Хогвартсе. Камилла слушала, иногда смеясь, а иногда вставляя свои слова. И впервые за неделю она почувствовала, что сбрасывает с себя невидимую, но очень тяжёлую мантию – мантию семейных ожиданий. Она поняла, что дружба может возникнуть там, где её меньше всего ждёшь, и что некоторые "правила" лучше нарушать, если они мешают тебе быть самим собой. Слова матери всё ещё звучали в её голове, но теперь они казались далёким эхом, заглушенным живым голосом новой подруги.