Глава 4

      Первые недели в Хогвартсе пролетели как один миг, стремительный и полный открытий. Сириус, оказавшись на Гриффиндоре, сразу же окунулся в атмосферу братства и беззаботности. Джеймс Поттер, как и обещал, стал его верным спутником, а к их дружбе присоединились ещё два парня – Ремус Люпин и Питер Петтигрю. Ремус, тихий и рассудительный, обладал удивительной мудростью для своего возраста, а Питер, хотя и немного пугливый, обладал искренностью и преданностью, которые Сириус, привыкший к холодной расчетливости своей семьи, находил весьма ценными. Вместе они исследовали каждый уголок замка, изучали заклинания, проказничали и, конечно, обсуждали всё на свете. Но среди всей этой радости и новой свободы, в сердце Сириуса таилась тень беспокойства. Каждый раз, когда его взгляд случайно падал на змеиный герб факультета Слизерин, его охватывала тревога. Камилла. Его сестра. Он видел её мельком – иногда на лестницах, иногда в коридорах, но они были как будто из разных миров. Он на Гриффиндоре, она на Слизерине. И, хотя они и разговаривали, обменивались короткими фразами, Сириус чувствовал, что между ними нарастает невидимая стена. Он помнил её последние слова перед распределением, когда она с надеждой спросила: "Найдёт ли она там себе друзей?" Камилла, как он знал, никогда не была самой общительной. С детства она была колкой, замкнутой, не склонной к лёгким знакомствам. Она предпочитала наблюдать, анализировать, чем участвовать в играх. Конечно, она была умна, даже очень, но ей всегда не хватало той открытости, той естественной дружелюбности, которая так легко давалась Сириусу. А теперь, оказавшись на Слизерине, среди детей, чьи семьи часто открыто презирали "нечистокровных" и "предателей крови", Сириус боялся, что Камилла может оказаться совсем одна. «Ты всё время на неё смотришь,» – заметил однажды Джеймс, когда Сириус, как обычно, высматривал сестру среди толпы студентов. – «Все в порядке?» Сириус кивнул, но его лоб всё ещё был нахмурен. «Просто… она на Слизерине. Я не знаю, как там всё устроено. Мама была очень… категорична. А я не хочу, чтобы она чувствовала себя там чужой.» Ремус, который обычно был тих, поднял глаза от книги. «Наверняка она найдёт себе друзей, Сириус. Она умная девушка. И, кажется, у неё уже есть кто-то на примете.» «Кто?» – оживился Сириус. «Видел я её с одной девочкой, светловолосой, кажется, из одного с ней факультета. Они что-то оживлённо обсуждали, даже смеялись.» Сириус попытался вспомнить, кого он мог видеть с Камиллой. Его взгляд прошёлся по знакомым лицам, но он не мог понять, о ком говорит Ремус. «Может, это та самая полукровка, о которой говорили?» – предположил Питер, нервно перебирая пальцами. – «Я слышал, что они не очень… ну, вы понимаете.» «Не важно, кто она,» – перебил Сириус, чувствуя, как снова нарастает его обычное раздражение от подобных разговоров. – «Главное, чтобы Камилле было с кем поговорить. Мне просто… она моя сестра. И я за неё волнуюсь.» Сириус знал, что его беспокойство было частью его самого – той самой части, которую он пытался отбросить, присоединившись к Гриффиндору. Но чувство ответственности за Камиллу было глубже, чем любой факультетский герб. Он надеялся, что она сможет найти в себе силы, чтобы не только выжить, но и быть счастливой, даже если её путь будет отличаться от его собственного. Он верил, что она найдёт своих людей, своих друзей, которые увидят в ней не просто "Блэк", а Камиллу – ту, которая, как он надеялся, сможет обрести свою собственную, неповторимую судьбу. Но пока, в тишине ночи, когда он возвращался в спальню, его всё ещё грызла мысль: действительно ли Камилла была там не одна?