2. Рассветное Перемирие

Серый, призрачный свет раннего утра пробивался сквозь тонированные стекла, окрашивая роскошную спальню в пепельные тона. Она проснулась первой. Резкий спазм страха сжал грудь, пока память не вернулась: огромная кровать, холодная пустота с одной стороны, и он Хван Инхо спящий на другом краю, спиной к ней, как неприступная скала. Она лежала неподвижно, прислушиваясь к его ровному, но неглубокому дыханию. Страх отступил, сменившись странным любопытством. Осторожно, чтобы не скрипнул матрас, она приподнялась на локте. Его лицо в полумраке рассвета казалось другим — без привычной ледяной маски, без тяжести взгляда. Черты были резкими, благородными, даже… красивыми? Она изучала линию скулы, изгиб бровей, густые ресницы, отбрасывающие тени на щеки. Тело под темным шелком халата дышало спокойной силой, но напряженным. Вдруг его лицо исказила гримаса. Мышцы шеи напряглись, веки задрожали. Он резко дернул плечом, словно отбиваясь от невидимой угрозы. Губы шевельнулись, прошептав что-то едва слышное, но она уловила имя: — Со… Сохён… Голос был полон такой муки и тоски, что у нее внутри что-то сжалось. Он снова сморщился, глубже уходя в кошмар, бормоча обрывки слов: — …не уходи… прости… Она замерла. Кто такая Сохён? Жена? Любовница? Призрак? И как помочь этому могущественному, купившему ее человеку, который сейчас выглядел таким же потерянным и израненным, как она сама? Слова были бесполезны. Опыт подсказывал что прикосновения опасны. Но вид его страдающей во сне мужественности был невыносим. Инстинкт оказался сильнее страха. Осторожно, с бесконечной нежностью, которую она сама в себе не подозревала, она протянула руку. Не к лицу, не к плечу это было бы слишком. Ее рука легла на его спину, чуть ниже лопатки, сквозь тонкий шелк халата. Легко. Почти невесомо. Просто тепло ладони и тихое присутствие. Он вздрогнул всем телом, как от удара током. Она едва не отдернула руку, ожидая гнева. Но вместо этого… его напряженные мышцы под ее ладонью начали медленно расслабляться. Глубокая складка между бровями сгладилась. Тяжелое дыхание выровнялось, стало глубже, спокойнее. Шепот умолк. Он перевернулся на спину, но не проснулся. Его рука, лежавшая поверх одеяла, бессознательно сдвинулась, и его пальцы едва коснулись ее запястья, лежавшего теперь у его бока. Не держали. Просто касались. Точка контакта в сером утре. Она не шевелилась. Ее рука все так же легко лежала на его спине, ощущая ритм его дыхания. Его касание на запястье было как якорь — неожиданный, странный, но… не пугающий. Впервые за долгое время в ее душе не было ни страха, ни стыда. Только тихое наблюдение за рассветом, за человеком, чьи раны, казалось, странным образом отражали ее собственные, и за хрупким, молчаливым перемирием, возникшим между ними в пространстве огромной кровати. Так они и лежали, пока солнце не поднялось выше, окрасив комнату в теплые золотые тона. Его пальцы на ее запястье слегка шевельнулись. Он вздохнул глубоко, и его глаза медленно открылись. Сонная муть в них сменилась привычной остротой и… мгновенным шоком, когда он осознал их положение… ее руку на себе, свое касание ее кожи, ее близость. Он не отдернул руку резко, но его тело напряглось. Ледяная маска начала формироваться на лице, но в глазах мелькнуло что-то неуловимое. Смущение? Растерянность? — Сохён… — он произнес хрипло, не глядя на нее, больше для себя. — Это… имя моей покойной жены. — Объяснение прозвучало сухо, но в нем была щель в броне. Признание. — Ты… не должна была…– Он не закончил. Сказать трогать меня? Утешать? Слова застревали в горле. Он просто осторожно убрал свою руку с ее запястья, но не отодвинулся резко. Его взгляд, наконец, встретился с ее глазами. Широко открытыми, все еще хранящими следы ночного страха, но теперь и с немым вопросом. — Рассвет, — констатировал он, глядя на полосы света на полу. –Ты можешь… остаться здесь. Пока не придет заместитель. Завтрак принесут. — Это было не предложение. Это был еще один приказ, но на этот раз с оттенком чего-то, что могло быть… благодарностью? Или просто попыткой восстановить контроль над ситуацией, которая ненадолго выскользнула из его железных рук.