13. Закат в Новое Начало

Катер рассекал гладь океана, оставляя за кормой пенный след, розовеющий в лучах заходящего солнца. Они стояли на носу, отгороженные от мира невысоким бортом и безмолвной фигурой капитана у штурвала. Инхо обнимал ее сзади, его сильные руки создавали надежное кольцо вокруг ее талии. Она прижималась спиной к его груди, запрокинув голову ему на плечо, лицо подставленное теплому, соленому ветру. Ветер трепал ее распущенные волосы, играл полотнищами легкого шелкового сарафана нежно-персикового цвета — единственной одежды на ней. Его рубашка осталась в прошлом, вместе с золотой клеткой отеля и Играми. Он сдержал обещание: В доме все твое. Выбирай что хочешь. Этот сарафан, найденный в шкафу еще Сохён (о чем он честно сказал, и она приняла это без тени ревности, только с легкой грустью за его боль), стал символом новой легкости, новой свободы. Океанский воздух был чистым, обжигающе свежим после душных арен и роскошных, но душных покоев. Она вдыхала его полной грудью, чувствуя, как ветер овевает кожу под тонким шелком, как солнце ласкает лицо. Его дыхание было теплым у нее в волосах, его сердце билось ровно и сильно у нее за спиной живой якорь в этом бескрайнем просторе. Он наклонился, его губы коснулись чувствительной кожи у нее за ухом, затем скользнули по шее. Поцелуй был легким, как дуновение того же ветра, но в нем была вся глубина обладания и нежности. — Теперь ты только моя Хэсу, — прошептал он, и имя, выбранное им для нее утром (означавшее «Рассвет» или «Начало» на старом диалекте его матери), прозвучало как самая сладкая клятва. Оно стирало прошлое, давало новое рождение. Она повернула голову, чтобы встретить его взгляд. Глаза ее сияли, отражая золото заката и безграничное спокойствие. — Да, — ее голос был тихим, но уверенным, как шум волн о борт. — Твоя Хэсу.– Она подняла руку, коснулась его щеки. — А ты… теперь только мой Инхо. Не «Фронтмен». Не «господин». Просто Инхо. Человек. Ее человек. Его имя на ее устах было возвращением ему самого себя, очищенного от титулов и крови Игр. Он прижался лбом к ее виску, и они замолчали, обратившись к закату. Солнце, огромный огненный шар, опускалось в океан, окрашивая небо и воду в невероятные оттенки — от пламенеющего оранжа до нежного лавандового и глубокого индиго. Краски смешивались, перетекали одна в другую, как их жизни, сплетенные теперь в единое целое. Катер плыл навстречу этому великолепию, унося их прочь от теней прошлого. Прочь от Игр, от заместителя, от боли и страха. Навстречу дому у океана. Навстречу тишине, где им предстояло учиться. Учиться доверять без оговорок, любить без страха, быть просто Инхо и Хэсу. День за днем. Год за годом. Они не смотрели на приближающиеся огни Лос-Анджелеса. Их взгляды были прикованы к горизонту, где горело солнце их нового начала. Его руки крепче сжали ее. Ее пальцы переплелись с его пальцами на ее животе. Ветер пел в такт их дыханию, океан нес их вперед, а закат, пылая последними лучами, благословлял их путь в будущее. Вместе. Навсегда. Пока последняя золотая искра солнца не скрылась в пучине, оставив небо в дымке сумерек, полной обещаний грядущего рассвета. Их рассвета.