6.

Когда Юра проснулся, в комнате было уже светло. Голова у него трещала. Татищев сел на разложенном диване и поморщился, потерев лоб, в попытках вспомнить, чем закончился вчерашний день и где это он вообще находится. В уютно обставленной небольшой комнате с ковром на одной стене и коллекцией холодного оружия на другой было тепло и пахло какой-то выпечкой. Из открытого на форточку окна тянуло свежестью; из коридора доносилась какая-то музыка. Юра прислушался, но мелодия оборвалась – вместо неё низкий мужской голос весело объявил: – Казак-FM! Уключай! Челябинск хлопнул себя по лбу и зашипел от боли – стрельнуло в висках. Ну конечно – он был в гостях у Краснодара! Нахмурившись и сжав голову ладонями, он зажмурился и принялся вспоминать. Так… прогулка по парку… трамвай… вишня в саду… Дарен пошёл за горилкой… они выпили…. Юра решил попросить у него совета… Совета о чём?.. Воспоминания резко вспыхнули в мозгу, и Татищев, шёпотом сматерившись, в ужасе подскочил на ноги и кинулся на кухню. – О, Юрас, здоров! – Дарен, возившийся у плиты с пышными оладьями, обернулся и жизнерадостно улыбнулся. – Шо, как спалось? Я как с Варданом потрындел, вернулся на кухню – а ты уже рубанулся… ну, я тебя и оттащил на диван. Не знал, насколько ты мёрзнешь, поэтому укрыл обычным одеялом, а рядом оставил покрывало и пуховое одеяло… Не замёрз? Юра молча присел на стул. А ведь правда – у дивана лежали две стопки чего-то непонятного, к чему Челябинск даже не стал присматриваться… – Не, не замёрз, – запоздало мотнул он головой. – Я вообще без одеяла могу. Но это… спасибо, что заморочился, – Юра немного помолчал. – Дарен, я это… сорян за вчерашнее. Я вообще не понял, как отключился. Ещё и наговорил дохуя лишнего… – Совершенно не понимаю, о чём ты, – Краснодар выключил газ, поставил на стол большую миску с оладушками и, пожав плечами, направился к холодильнику и по пути включить электрический чайник. – Я вчера что-то так напился тоже, что всё забыл… это ещё хорошо, что мы с тобой у меня пили, а не где попало, а то нашлись бы – я в Ейске, а ты в Туапсе! Шёл казак на побывку домой, шёл он лесом, дорогой прямой… – затянул он в голос с песней из колонки. Юра внимательно следил за ним взглядом. Дарен выглядел таким свежим и бодрым, словно он накануне вообще не пил. Неужели и в самом деле не помнит? Дарен сгрёб в кучу что-то из холодильника и так ворохом и перетащил на стол. – Вот, выбирай: сметана, клубничное, малиновое, айвовое, смородиновое варенье, наша тутошняя шоколадная «Лакомка», сгущёнка, варёная сгущёнка, ща ещё мёд притащу… Он на мгновение поднял взгляд, и их с Юрой глаза встретились. «Помнит, – понял Юра, – просто пугать меня не хочет… да и хрен с ним, не расскажет ведь никому!» Дарен ухмыльнулся. «Точно – не расскажет». – Ты меня закормить вознамерился? Вчера сестру твою ограбили, сегодня тебя самого... – хмыкнул Татищев. – Я столько не сожру, Дарен! И вообще я особо на завтрак не ем, говорил же! – Ничего не знаю, завтрак – самый важный приём пищи за день! – отрезал Кубанов, скрестив руки на груди. – Иначе на ногах не выстоишь! Ты это – чай али кофе? В обычной ситуации Юра бы мрачно пробурчал: «Кофе, конечно. Чёрный, как мои синяки под глазами. Кстати, это не подводка, я ж не пидор». Уж травиться так травиться, чего от себя бегать? Но в этот раз травиться почему-то не хотелось. И даже к сигаретам в кармане штанов не тянуло. – Чай, – Юра задумчиво почесал нос. – О-о, наш слон! – просиял Дарен. – Какой: чёрный, зелёный, с бергамотом, каркаде, улун, ромашковый, с чабрецом?.. – Какой ты сам посоветуешь? – фыркнул Челябинск. – Это опасный вопрос – я ж тебе краснодарский заварю! – Вот его и давай, чё уж мне! – Действительно – пить так пить… сказал котёнок, когда несли его топить! – рассмеялся Дарен, бросаясь к закипевшему чайнику. В окно заглянуло тёплое кубанское солнце, и Юра, заслонившись от него ладонью, вдруг подумал, что до сих пор был болен – и вот, наконец, начал выздоравливать.

***

– Ну вот… всё, – Дарен чуть сконфуженно переминался с ноги на ногу в аэропорту Сочи. Сегодня он был не в толстовке, а в ветровке поверх белой рубашки – сразу после прощания с Юрой ему предстояло забежать к Вардану, чтобы вернуть одолженные вещи, а затем – нестись на совещание по вопросам курортного сезона. – Я… надеюсь, тебе у меня понравилось. – Очень понравилось, – искренне признался Юра, неловко теребя лямки рюкзака на своих плечах. – Кубань – это реально круто! Всем теперь буду советовать! – Давай-давай, делай мне рекламу, – хмыкнул Кубанов. – Только не переборщи – эти ваши понаехи на всю бошку отбитые… – Постараюсь. – Уж будь добр. И не забудь, что я жду тебя и твоих друзей в гости в отпуск. – Забудешь тут… Повисла напряжённая пауза. – Дарен, спасибо большое, – Юра снял солнечные очки и решительно взглянул Дарену в лицо. – За всё. Это была… нужная мне встряска. – Я надеюсь, это не предсмертная записка и ты не собираешься из самолёта выбрасываться, – Дарен тоже поднял очки на лоб, чтобы Юра мог видеть его глаза. – Я похож на суицидника? – А что, не похож, с твоей-то бледностью и худобой? Ты смотри – как приедешь, мои от тебя так просто не отстанут, закормят по самое не хочу! – Боюсь-боюсь… – Бойся, но приезжай! Они рассмеялись. – Нет, правда, – Челябинск протянул руку. – Спасибо. – Всегда пожалуйста, бро, – Краснодар с чувством пожал её, подумал мгновение и быстро приобнял его, хлопнув по плечу. После чего тут же отстранился и смущённо фыркнул: – Не против, что я так? – Честно? – Юра улыбнулся, как давеча, просто и искренне. – Любому другому, за исключением Кости и Ани, я бы в морду дал за такое. А тебе нет. Потому что я за. Дарен засмеялся от удовольствия, запустив пальцы в волосы на затылке: – А говорят, что вы такие суровые, что сами себе в зеркале не улыбаетесь! – Себе и не улыбаемся. Но некоторым можно! – решительно ответил Юра. – А я уже некоторый, да? – А ты сомневаешься? Пауза. – Ты это… до отпуска пиши, не пропадай, – вдруг негромко попросил Дарен, глядя куда-то в сторону. – Если шо надо, звони. Я, ну… на связи обычно. Если только дроном по башке не прилетит, конечно. Юра изумлённо заморгал. Это ему кажется – или уши у Кубанова цветом под стать его же чёлке? До него вдруг дошло. Это было странное, задним числом, но всё-таки такое почти что детское «Ты мне нравишься, давай дружить». – Я тебе уральских мемасиков покидаю, – пообещал Татищев. – … и фанфакты про Уральские горы! Этого хватило. Дарен снова фыркнул – на этот раз сердито: – Чи не горы! – Вот и посмотришь! – А я тебе про Кавказские и про Кубань тогда буду кидать! – А кидай! – А вот и кину! Они пререкались ещё добрых минут пять, пока, наконец, Дарен, вздохнув, снова не улыбнулся: – Классный ты, Юр. Легко с тобой. Давно так не отдыхал, – пауза. – Топай давай, а то самолёт без тебя улетит. А потом введут «Ковёр» – и застрянешь у нас ещё на неделю. Я-то не против, мне ж лучше… только вот твой Костя мне стопудово башку откусит. – Да, я… пойду, – Челябинск неловко махнул рукой. – Пока? – До скорого! – кивнул Краснодар. Уже заходя в зал досмотра, Юра зачем-то обернулся. Дарен всё ещё стоял у пропускного пункта, сунув руки в карманы. Заметив взгляд Юры, он скорчил гримасу и показал ему язык. Юра показал ему язык в ответ и, улыбаясь, как придурок, побежал к ленте сканера – кинуть туда рюкзак. А может, и правда – выздоравливает?

***

Только усевшись на своё место в самолёте и выудив телефон, Юра вдруг сообразил, что за последние сутки ни разу не проверял свой гаджет. Мало того – он не слышал ни звонков, ни звуков смс, ни других уведомлений, что было очень странно. Озадаченно заглянув в экран, Татищев тихо ахнул: оказывается, ещё вчера утром он забыл выключить режим полёта… Пока люди вокруг рассаживались по местам, он, нервно посмеиваясь, тыкнул «Выключить» напротив иконки режима. Он прямо-таки чувствовал, что по спине градом покатился холодный пот. И не зря. Телефон завибрировал так, словно готов был взорваться. Пять пропущенных от Кости, семнадцать – от Ани. В мессенджеры заходить было ещё страшнее, но Юра решился. И первым делом полез в чат с Костей. Катюха: Юр, ты в порядке? Всё хорошо? Катюха: Юр, Аня переживает Катюха: Я постараюсь успокоить Аню. Надеюсь, ты просто забыл выключить авиарежим и хорошо отдыхаешь Катюха: Но всё-таки на будущее очень прошу: хотя бы пиши мне, куда собрался. Я трогать не буду, просто чтобы знать Катюха: Я беспокоюсь И всё. Ни скандалов, ни обвинений, ни даже капса. Уралов всегда был довольно сдержан, даже в общении с самыми близкими. Но Юра вдруг почувствовал такую волну всепоглощающей нежности от этой ненавязчивой и бережной заботы, что даже сам испугался. Это ещё что за новости? Костя ему ведь просто друг! Они ж мужицкие мужики оба, и… … и разговор с Дареном позволил ему осознать, до чего же он на самом деле дорожит немногословным, но чутким Костей. Набрав в ответ короткое покаянное сообщение с клятвой больше такого не повторять и всё рассказать по прилёту, Челябинск поспешно нажал на кнопку отправить. Удивительное дело – две галочки у сообщения почти моментально окрасились в зелёный, уведомляя о том, что адресат прочитал; а ещё через мгновение под ними появилась реакция – огонёк. Екатеринбург вообще хоть когда-то отвечал на его сообщения медленнее, чем за пять минут? Юра снова глупо улыбнулся сам себе. За окном было синее-синее небо. И даже тот факт, что там, куда он летит, оно полностью закрыто серыми тучами, не заставит его эту синеву и эти горы вдалеке забыть. Оставалось сделать ещё одно усилие над собой, и Юра, вздохнув, зашёл в чат с Аней. Он даже не стал читать всё, что она ему написала. Ткнув сразу на стрелочку под значком 153 непрочитанных, он набрал только: «Я в порядке. Нужно поговорить. Сегодня после обеда в Екатеринбурге» и отправил. Стрелочки были равнодушно серыми. Да и стоило ли ожидать быстрого ответа после такого? Татищев откинулся на спинку сиденья. Аня никогда не была истеричкой. Вспыльчивой – да. Но не королевой драмы. И только когда она стала с ним встречаться и когда начались их обоюдные эмоциональные качели, она начала порой вести себя так, как те «бабы», которых до этих пор презирала… Может быть, и правда пора было расставить все точки на ё. Дорогие пассажиры! Мы рады приветствовать вас на борту… Челябинск вдруг решительно прикусил губу, быстро пролистал список чатов, нашёл переписку с Уфой (одностороннюю – сообщения, в основном, сыпались от Даниса) и набрал: «Привет. Завтра занят? Я зайду?» И только теперь он поспешно опять включил режим полёта и от безысходности уставился в иллюминатор. Безысходность тут же уступила место улыбке до ушей. Поодаль от самолёта, на соседней взлётно-посадочной полосе, стоял Дарен и ещё какой-то довольно рослый парень. Дарена Юра опознал по красной чёлке. У его спутника волосы были светлые, кудрявые. «Сочи, – догадался Челябинск, – и как только они меня тут нашли?» Дарен поднял к глазам бинокль (интересно, откуда он у него взялся) и наклонился вперёд. Юра прямо физически ощутил, что его увидели, потому что Дарен вдруг сунул бинокль Вардану и активно замахал рукой. Челябинск прыснул со смеху. Краснодар ему действительно понравился. И почему только они раньше не общались? Северяне, южане... Какая глупость!

***

– И что ты в итоге решил? – деловито поинтересовался Вардан (вернее, с некоторых пор Виктор, но кубанцы категорически отказывались его называть новым именем) у Дарена, когда они, проводив самолёт, зашагали обратно к терминалу. – Что-что, – вздохнул Кубанов, – неприятно это признавать, но Лёха прав. В полной мере мы туристический сезон не откроем. Как минимум в Анапе пляжи придётся закрыть. – А у меня? – напрягся Сочи. Краснодар странно покосился на него. – А у тебя – откроем, – отрезал он. – И всё южнее Анапы откроем. Сам буду пахать сутками, если будет нужно. – Вот это я понимаю – начальник! – восхитился Вардан, которого, кажется, история с внезапным вторжением Дарена и Юры в его дом действительно ничуть не смутила и не возмутила. – Но как с Аней-то быть? Она ж, бедолага, загнётся без сезона… Дарен остановился и запрокинул голову к небу. – Позвоню Лёше, – просто ответил он. – Попрошу его стребовать с Москвы субсидии на поддержку населения. Он хотел помочь мне – вот пусть поможет, как столица округа, – Дарен немного помолчал. – Год тяжёлый будет, урожая мало предвидится. И лето засушливым обещают, и дроны всё чаще прилетают… – он вздохнул. – Без его помощи нам не обойтись. Вардан удивлённо покосился на Дарена, но ничего не сказал. Кажется, эпоха локальной «холодной войны» Ростова-на-Дону и Краснодара подходила к концу. И это было к лучшему.