Течение реки Хэ

Алекса всё дальше уносит течение. Только что он видел жуткую голову белой лисы, и вот тьма окутала его и несёт по своему неведомому пути. Время останавливается, но Алекс чувствует, что его уносит всё дальше. Но куда? Из темноты начинают проступать силуэты. Это он на первом курсе заблудился в кампусе в первый учебный день и спрашивает дорогу. Теперь он видит себя в 14 лет и это первый поцелуй. Ну и волнительно же было. Он идёт в первый класс, затем в садик и снова темнота. Тягучая, непроглядная, где не видно собственного носа. Она будто наполняет его, пропитывает, и вот он единое целое с ней. Сколько это будет продолжаться? Хотя, какая разница… В следующее мгновение Алекс стоит у ворот старого храма. В свете луны дерево давно изъедено вредителями, плесень обволакивает сеткой, постепенно поглощая. Что-то кажется Алексу не таким, как было раньше. Ворота высокие, как у великанов, и он никак не может увидеть, что же за ними скрывается. – Ну же, Алекс, идём. Мы должны успеть до прихода мамы, – слева раздаётся тихий мужской бас и его легонько толкают в спину. «Папа. Это же папа. Я ведь даже не помню, как он выглядит. Он ушёл от нас, когда мне было… Сколько? 2?3 года? Не могу вспомнить». Он пытается посмотреть на отца, но его упорно подталкивают в спину поближе к воротам. Они распахиваются и перед ними предстаёт брусчатая дорожка, извилисто ведущая к храму. Алексу тяжело передвигать такими короткими ногами, но ещё сложнее держать равновесие, когда тебя постоянно подгоняют. У него наворачиваются слёзы. «Папа, почему ты нас бросил? Ты совсем не любил меня и маму? Мне так не хватало тебя все эти годы, пожалуйста, останься со мной. Папочка, ты ведь тоже наша семья». Алекс пытается разлепить губы и сказать это вслух, но ничего не выходит. Он продолжает всхлипывать. – Алекс, что такое?! Прекрати плакать, мы совсем скоро вернёмся домой. Ну же! Будь мужчиной, – его одёргивает всё тот же голос. И Алекс пытается держаться. Честно. Но ему так страшно и больно от того, что вот он. Вот его папа, но он не может сказать ни слова. «А что, если после этого он и ушёл от нас?» Они продолжают идти по дорожке, всё ближе подбираясь к огромному, трёхэтажному храму. В полутьме он выглядит очень устрашающе. Вокруг нет ни одного зажжённого фонарика. Алекса начинает бить мелкая дрожь. Мужчина берёт его за пояс и легко поднимает по ступенькам. Они входят в комнату и первое, что бросается в глаза – большой чан с огнём, который после тьмы кажется ослепительным. Алекса ставят на землю. Маленькие ящерицы пробегают через его ноги, быстро перебирая своими маленькими лапками. Алекс оглядывает помещение. Это точно храм, но очень старый. На стенах вокруг висели статуи божеств, каждый на своём пьедестале: черепаха, феникс, тигр, страшный гибрид дракона и лошади. А во главе огромный золотой дракон с раскрытой пастью. Статуи выглядели так, будто время не властно над ними, в то время как сами стены доживали свой век. По ним давно сновали всё те же маленькие ящерки, что и на полу. В дальнем углу возле огня стоял человек в тёмном балахоне, казалось, он давно их ждал. Человек переминался с ноги на ногу и заговорил, едва увидел их: – Ну же, Дарк, поторопитесь, луна на пике активности, всё готово для того, чтобы начать. Мужчина снова начал подталкивать: – Ну же, Алекс, подойти поближе. Они направились к человеку, но он оказался не один. Рядом стояла маленькая девочка, с тревогой озиравшаяся вокруг. Человек крепко держал её за маленькую ручку. Мужчина удивился: – Надо же, как две капли. Человек поддержал: – Ещё бы. Мы удачно их разделили и оберегали эти года, чтобы всё получилось так, как и было задумано. Но хватит разговоров. Становитесь в центр. В комнате, насколько позволяло пространство, затейливыми узорами вырисовывался круг с пятиконечной звездой, каждый угол которой указывал на божество. Алекса и девочку поставили в центр, приказав стоять, а сами остались у огня. Дети смотрели друг на друга испуганными глазами. Алекс медленно начинал понимать происходящее. «Получается, я сейчас в прошлом и это моя сестра-близнец. Вот только не помню, чтобы у меня была сестра. И что задумали эти двое?» Девочка решилась подать голос. Так тихо, чтобы не услышали взрослые, которые в это время что-то увлечённо смотрели в книге: – Меня зовут Алексия. А тебя? – Алекс, – к своему удивлению, он сказал вслух. Но к ещё большему удивлению, услышал слабый детский голосок, а не свой вибрирующий бас, к которому так привык. Девочка продолжала: – Алекс, не бойся, дядя сказал, что мы скоро пойдём домой. Давай возьмёмся за руки? Я тоже очень боюсь. Алекс протянул маленькую ручку и соприкоснулся с Алексией. Одинаковые по размеру, даже родинки на ладонях совпадали. Тем временем мужчины начали что-то громко зачитывать на неизвестном языке. Пламя в чане задрожало, а символы на пентаграмме начали двигаться, как живые. «Дело плохо, надо бежать отсюда». Алекс попытался пошевелиться, но не смог. Все конечности будто застыли. Он всё сильнее сжимал руку Алексии, у которой тихо текли слёзы по щекам. Мужские голоса всё нарастали, доходя до неистового крика. Внезапно у одного мелькнуло что-то в руке, в следующее мгновение он держал кисть над пламенем, в которое тонкой струйкой текла кровь. Алекс не мог понять, что происходит, но и пошевелиться был не в силах. Стены храма задрожали, на мгновение погас огонь, но этого было достаточно. Он уловил, как в тумане, какое-то движение. Крик. Закрутил головой, но в полутьме ничего не видел. Стояла тишина. В очередной раз повернувшись, Алекс нос к носу столкнулся с оскаленной пастью белой лисы. С её клыков капала кровь, а глаза были залиты беспросветной тьмой. Она смачно облизала свои белоснежные клыки длинным острым языком и проговорила: – Ты поможешь мне выйти. Внезапно Алекс проговорил твёрдым басом: – Нет. Лиса опешила, но затем визгливо рассмеялась в лицо: – Ошибаешься, мальчик. Алекс моргнул. Огонь снова горел, лиса исчезла, будто её и не было. Мужчины спокойно смотрели на пентаграмму. Рука девочки ослабла и тянула вниз. Алекс перевёл взгляд… «О, Господи! Нет». Вырвался тонкий детский крик, захлебнувшийся в истерике. Его снова поглощала тьма и последнее, что услышал – мужские голоса: – Зачем надо было тащить обоих? – Мы не знали, кого из близнецов она выберет. Нельзя было рисковать, приводя одного. Кицунэ заберёт его память на время. Ей хватит одного ребёнка на пару десятков лет, потом она обязательно вернётся, чтобы получить новую подпитку и полную силу, но к тому времени … будет нам не на руку. Поэтому, мы сделаем… Алекс открыл глаза. В его руках были смотанные фонарики. На город опустился туман.