Инкарнация Эцуко. часть 1/3 "Город огней."

7 месяцев назад. *Шплик * — звякнула карточка в аппарате отметок смен. На модных часах с неоновой подсветкой красные палочки складывались в поздние 23:30. «Эх, не думала, что буду так скучать по школе», — раздосадованно подумала Эцуко. Взрослая жизнь настигла стремительно и неожиданно. Правильнее сказать, взрослые обязанности настигли, а вот сил с ними совладать у ещё вчерашней школьницы не прибавилось. Ты можешь решить двести тестов по математике на идеальную соточку, висеть на доске лучших учеников и быть гордостью семьи, но как только ты наконец выходишь во взрослую жизнь, резко приходит понимание — сразу или через пинки, — что учебника по предмету «Жизнь» никто не написал. Незыблемые правила становятся больше формулой терпения и принятия, чем решения. Особенно для человека, который фактически начинал учиться жить заново. А район Сибуя ничему не учился и никого не замечал, его ночная жизнь только начиналась. Неоновые вывески загорались одна за другой с вырвиглазной палитрой цветов и дизайнов. Вывеска торгового центра «Сибуя 109» была одной из самых примитивных и оттого понятных для потенциальных посетителей. Огромные буквы и цифры красного цвета складывались в название на крыше огромного небоскрёба. Завтра Эцуко вернётся сюда, во всяком случае, так было запланировано. *Пилик*— телефон в кармане отозвался стандартным звонком. — Эцуко‑сама, у нас особый клиент хочет посетить несколько личных занятий конкретно с вами. Завтра смену заберёт Тецуро, отдохните и составьте программу. — Аккаунт «Босс» вышел из сети. — Отлично! — раздражённо хмыкнула Эцуко. — Меня заказывают, как номер в отеле. Обслуживание и сервис по высшему разряду, блин. Докатилась. Что‑то в груди Эцуко неожиданно потеплело: она ведь уже давно не слышала одного мерзкого звука. Это могло означать… Неужели всё? Неужели всё зажило? Теперь я могу вернуться! Щёлк — мерзкий, влажный щелчок в сочленении на стопе вернул девушку в реальность. Сразу за этим вернулась и мучительная ноющая боль. — Нет, сволочь! — подумала Эцуко. — Ты не можешь решать за меня! Внезапно за её спиной раздался голос: — Да, мужики, я сейчас подойду. Да, я уже буквально поворот прохожу, ага. Ага, слушай, ну я не могу быстрее. Ну вот, коза кривоногая, еле тащится. Внутри у Эцуко всё похолодело. — Кривоногая коза? Это он про меня, что ли?! Старая закалка буквально умоляла развернуться и втащить грубияну… Но что‑то в последний момент её остановило. Странные, чуждые мысли начали лезть в голову, как муравьи на сладкое: «Я ведь даже ответить не могу. Скажет: „Зачем подслушивала?“» Когда она стала такой слабой духом, что расстраивается из‑за дешёвых оскорблений? Когда начала сомневаться в себе? Эцуко знала ответ, ей не нужны были нравоучения о безопасности. А вот следующие мысли заставили девушку, неслыханное дело, бояться: — А если он неадекватный? А если он меня толкнёт? А если я упаду? Эти размышления пугали Эцуко своей чуждостью. Она, когда‑то залихватская пацанка с выбритым левым виском и вихром пшеничных волос… боится, что её толкнут. Девушке стало настолько мерзко от собственной слабости, что в глазах предательски защипало. Превозмогая тянущую боль в мышцах, Эцуко понуро опустила голову и неожиданно для себя не смогла сдвинуться с места. Травмированная нога резко затекла и стала как ватная, даже пальцы перестали чувствовать подошву туфли. — Не, ну ты что, специально, э?! — снова послышался за спиной, сочащийся надрывным раздражением, голос мужчины. Следующее, что Эцуко успела почувствовать, — настойчивый толчëк локтем в спину. Она не успела даже вздохнуть: насколько быстро всё произошло, насколько размеренной и спокойной стала её жизнь, что любое резкое изменение выбивает её из колеи. 0,5 секунды. Она прижимает к груди сумочку. 0,7 секунды. Группироваться поздно. Ей не хватит времени. Впереди — проезжая часть. Девушка уже буквально чувствует щекой тепло фары приближающейся машины. … 0,2 секунды — её резко дёргают назад, крепко обхватив за талию, прямо перед сигналящей «Тойотой». Эцуко несколько секунд пытается понять, погибла ли она или же нет. «Тойота» останавливается, улыбчивый водитель быстро кланяется и просит прощения. Девушка, чьи мысли уже далеко‑далеко, интуитивно помахала ему, мол: «Со мной всё в порядке, не беспокойтесь». Мужчина шаркающей походкой подбежал к ней и попытался что‑то сунуть ей в руки, но Эцуко мыслями была далеко. Она не понимала, видит ли она что‑то вообще. В ушах был шум, гул из потерявших всякий смысл звуков. Прохожие озирались на неё, но были как остаточное изображение — неровными, кривыми, без явных очертаний, массой. Через несколько мгновений контроль над реальностью начал к ней возвращаться. Всё снова становилось привычным и правильным, кроме, разве что, вопроса: «А как ей, собственно, удалось?» Эцуко буквально считала микросекунды до непоправимого — её этому научил школьный учитель. Как бывшая профессиональная бегунья, она знала, как важно использовать каждое мгновение для результата. Но сейчас она потерялась, упустила момент, отдалась на волю случая. И её спасли… Кто же это был? Кому в сиюминутный момент после изнурительного рабочего дня было не всё равно на кого‑то кроме себя? Эцуко только сейчас поняла, что её за талию держит рука. Она опустила глаза. Чёрный рукав и такая же кожаная перчатка аккуратно, но настойчиво прикасались к её талии. — Маньяк‑насильник? Извращенец? Продюсер поп‑айдол‑группы? — сотни предположений пронеслись в её голове, и снова это мерзкое чувство слабости распустило миазмы. Ей помогли, она теперь должна, как бы ей ни хотелось это признавать. Меньшее, что она могла сделать, — это сказать спасибо. Эцуко вздохнула, сделала полуоборот в сторону, куда по локтю уходила рука, и только стала наклоняться для привычной японской церемонии благодарности, как та же рука, что минуту назад спасла её, ткнула указательным пальцем девушке в лоб и насильно подняла её лицо кверху. Чёрный бархатный тренч, подпоясанный кушаком. Лёгкий джемпер в тон плащу, а на левом лацкане — кокарда с синим камнем. — Богачка, — первое, что подумала про себя Эцуко. В район Сибуя приходили развлекаться люди разных сословий, поэтому встретить шикарно одетую женщину тут было в порядке вещей. — Но неужели какой‑то видной женщине есть до меня дело? Я же никогда не расплачусь… Додумать девушка не успела, ведь встретилась взглядами со спасительницей. Чёрные смоляные волосы, разбитые на две пряди, обрамляющие лицо и ниспадающие до лопаток. Родинка в левом уголке рта… — Стоп. Почему меня интересует родинка? — Родинку Эцуко было воспринимать гораздо проще, нежели грубый шов, извилистый, как змея, и тянущийся от виска, обрамляя ухо и сползающий по шее за ткань джемпера. — На меня смотри! — Приказной тон вырвал Эцуко из размышлений и буквально приковал её взгляд к острым чёрным колким глазам спасительницы. Красивое лицо женщины омрачал неприятный, мёртвый взгляд, совсем не похожий на взгляд человека, который только что спас кому‑то жизнь. Мгновение — и незнакомка свободной рукой хватает Эцуко за затылок и начинает ощупывать её голову и лицо второй рукой. Слегка оттянув ей щёку мизинцем, затем оттопырила веко левого глаза и стала пристально наблюдать за зрачком. Ужас Эцуко, кажется, разделяли остальные прохожие. — Женщина, что вы делаете?! Вы врач? — спросил один из мужчин. Незнакомка в тренче перестала изучать лицо спасённой и, сжав свободную руку в кулак, выпятила три пальца. — Сколько пальцев видишь? — с ноткой металла в голосе спросила «спасительница». — Т‑три, — пролепетала девушка. Незнакомка загнула два пальца, оставив только указательный. — Какой палец показываю? — нагнетала «спасительница». — У‑к‑к… — начала называть ответ Эцуко. И тут началось странное: вены у глаз незнакомки неестественно вспухли. Даже было видно, как по ним, словно по прозрачным медецинским дренажам, течёт кровь. — Быстрее! — рявкнула незнакомка, злобно оскалившись. — Ук-к-казательный, — в ужасе проблеяла Эцуко в ответ. Она не знала, что её пугает больше: странное поведение незнакомки или… Нет, не может быть, только не… В собравшейся толпе начались перешёптывания. Никто не решался что‑либо предпринять, пока в какой‑то момент из телефона одного из прохожих не послышался голос диспетчера: — Департамент по борьбе с суккубами слушает. Что у вас случилось? Будто поймав красный свет на переходе, женщина в тренче выпустила Эцуко из рук так резко, что ту еле поймал какой‑то мужчина. Сама же незнакомка спешно достала из кармана медицинский ингалятор и припала к нему губами. *Сктш‑ш‑ш‑ш…* — Ха‑а‑а-а! — выдохнула черноволосая с таким облегчением, будто нашла оазис в пустыне. Вены у её глаз резко втянулись, будто их и не было, а взгляд… будто наполнился жизнью. Поймав Эцуко в поле зрения, женщина было сделала шаг в её сторону, но та лишь сильнее вжалась в подхватившего её мужчину. Видимо, понимая намёк, женщина одёрнула воротник и посмотрела на окружающих с брезгливостью. — Мозг не травмирован, — металлически рыкнула она и, спрятав ингалятор в карман, быстрым шагом пошла по переходу, не оборачиваясь. — Алло! Вы меня слышите? Алло! — раздавался голос диспетчера из телефона. Видно, только сейчас вспомнив, кого он набирал, один из прохожих быстро проговорил: — Простите за беспокойство! Мы обознались. — ......Благодарим за обращение! — как‑то уже безучастно ответили на том конце и повесили трубку. Эцуко не обращала внимания на прохожих, пытавшихся ей помочь, она вспоминала: — Папа пользуется точно таким же ингалятором. Он рассказывал, что, когда накатывает приступ, чувствуешь, будто лёгкие не слушаются, а изображение в глазах плывёт и произвольно меняет цветовую гамму. Тогда я думала, что это, наверное, страшно — так себя чувствовать. И тут в груди Эцуко что‑то предательски защемило: — У этой женщины случился приступ в тот момент, когда меня толкнули. Но она… поставила меня и мою жизнь в приоритет. А я…я подумала про неё такое. Отряхнувшись, девушка поднялась со скамьи. — Я так и не успела её поблагодарить. Мне необходимо сказать ей спасибо! — думала Эцуко. — Пусть знает, как я ценю то, что она сделала для меня! Спешно поблагодарив прохожих за заботу, девушка увидела, как от остановки отъезжает её автобус. — Теперь пути назад нет. Я обязана её догнать! — решила Эцуко и, оберегая ногу, ловя взглядом «спасительницу» на другом конце улицы, спешно пошла за ней.