Глава 4. Сломанная дистанция

      Чонин вдруг повернул барный стул так, чтобы Роксана оказалась прямо перед ним. Прежде чем она успела что-либо сказать, он легко раздвинул её колени и встал между ними, положив ладони на её ягодицы. Его прикосновение было уверенным — без грубости, но с властью. Он поднял её на барную стойку, как будто она весила ничего. — Ах… — выдохнула она, не успев сдержаться. Руки инстинктивно легли на его плечи, тело подалось вперёд, прижимаясь к нему всем, что можно было. Чонин поставил руки по обе стороны от её бёдер, заглядывая в глаза. Его взгляд был совсем другим — не игривым, а внимательным, сосредоточенным. Он будто решал, стоит ли идти дальше. Роксана понимала — всё это давно вышло за рамки обычного “ужина у соседа”. Мозг требовал срочно бежать, но тело… тело было здесь. Здесь — и хотело остаться. Одна её рука всё ещё лежала на его плече, вторая коснулась его лба, убирая чёлку с глаз. — А мы… не спешим? — прошептала она, чуть дрогнув голосом. Он не ответил сразу. Его ладонь оторвалась от столешницы и медленно провела по её ноге — от колена вверх, к бедру, задержавшись у ягодицы. — Думаю, нет, — его голос стал хриплым. Он потянулся и оставил лёгкий поцелуй на её шее. — После понедельника… — он провёл губами выше, — мне было чертовски сложно мыслить адекватно. Его дыхание коснулось её подбородка, и Роксана уже знала — назад пути нет. Когда их губы соприкоснулись, она не сопротивлялась. Ответила. Жадно. С жаром, который сжигал изнутри. Её руки легли на его шею, тело прижалось ближе, бедра сдвинулись чуть вперёд. Чонин обнял её за талию, сжал крепко, и, углубив поцелуй, будто пытался забрать себе всё то напряжение, что копилось в нём с первого утра. — Обхвати меня ногами, — прошептал он в её губы. Она подчинилась, не раздумывая. Он легко поднял её, держа за попу, и понёс в сторону дивана. Роксана дрожала, щеки горели от возбуждения и смущения, которое больше не казалось важным. На диване он усадил её на себя, откинувшись назад. Она устроилась на его коленях, прижавшись всем телом, словно не хотела отпускать. Он снова впился в её губы и, едва коснувшись их, провёл языком по нижней, заставляя её приоткрыть ротик. Роксана подчинилась, и в тот же миг он глубоко ворвался внутрь, жадно исследуя её рот. Поцелуй был странный — резкий, но обжигающе горячий, с таким напором, что дыхание сбивалось. Она горела от этого касания, чувствовала, как под пальцами напряглась его грудь, и осознавала, что тонкая ткань её трусиков уже предательски влажная. Чонин крепче притянул её одной рукой за талию, а второй медленно прошёлся по линии спины, сжимая ткань рубашки, словно не мог насытиться этим прикосновением. Теперь он не скрывал ничего. Ни желания. Ни того, что каждую ночь он представлял этот момент. Он целовал её, как если бы это был их последний.Он прижимал её, как если бы она сейчас исчезла. «Сейчас он хотел сделать всё, что его мучило почти неделю»       Он оторвался от её губ — дыхание сбивчивое, в глазах всё ещё играла улыбка, но теперь в них было намного больше голода. Молча, взглядом спросив согласие, он начал медленно расстёгивать пуговицы её рубашки. Роксана не отставала — её пальцы скользнули под его кофту, стягивая ткань вверх. Кофта соскользнула с его плеч, и перед ней открылась прекрасная картина. Широкие плечи, чёткий рельеф груди, идеальные линии пресса. Под её пальцами его кожа была горячей, почти обжигающей. Она провела ладонями по его грудной клетке, и Чонин тяжело выдохнул. Он сбросил с неё рубашку, за ней — лифчик. На миг замер. — Ты прекрасна… — тихо выдохнул он, не отводя взгляда. Её смущение, пылающие щёки и влажный блеск в глазах лишь сильнее разжигали его. Пухлые губы, покрасневшие от их поцелуев, тонкая шея, аккуратные ключицы, мягкая линия плеч… И грудь — пышная, уязвимая, зовущая. Соски уже напряглись от возбуждения, будто манили его ближе. Он хотел её всю — без остатка, здесь и сейчас. — Чон…ин… — выдохнула она, даже не узнавая свой голос. Он прорычал тихо — звук скорее инстинктивный, чем осознанный — и накрыл губами её грудь, будто ждал этого момента слишком долго. Его горячее дыхание обжигало кожу, губы ласково, но настойчиво обхватили сосок, а кончик языка медленно, дразняще скользил по чувствительной плоти. Лёгкое покусывание вызывало дрожь по всему телу, и тут же он сомкнул пальцы на второй груди, медленно сжимая её, играя с ней так, что у Роксаны перехватывало дыхание. Она застонала, прижалась к нему сильнее, словно боялась, что он оторвётся хоть на секунду. Пальцы впивались в его плечи, ногти оставляли тонкие красные следы на горячей коже. Она ощущала каждое его движение, каждую линию его тела, плотно прижатого к её. Между ног пульсировало желание, и она знала — он чувствует это так же ясно, как и она. Медленно, будто играя с ним, Роксана начала двигать бёдрами, прижимаясь к нему и разогревая его ещё сильнее. Чонин простонал в ответ, свободной рукой крепко сжал её ягодицы, впечатывая в себя, а затем наклонился и чуть сильнее укусил второй сосок, тут же мягко проведя языком по нежной коже, стирая след от укуса. Его губы задержались там, посылая волны жара прямо в её живот. — Ай… — выдохнула она, и тут же застонала снова. — Не дразни, Роксана, — прошептал он, подняв взгляд. — Иначе я забуду, что хотел быть нежным. — А может, я не хочу, чтобы ты был нежным, — хрипло прошептала она, проведя ладонью по его шее. Он улыбнулся. Улыбка хищника. В следующее мгновение он решительно повалил её на диван. Тело мягко утонуло в подушках, а он навис сверху, полностью заполняя собой её пространство, не оставляя и шанса отстраниться. Его губы жадно нашли её, поцелуй глубокий, безжалостно голодным — не игра, а чистая потребность. Его руки скользнули по её бокам, чувствуя каждый изгиб, и резким, но уверенным движением стянули шорты вместе с бельём. Прохладный воздух коснулся её кожи, но уже в следующее мгновение его тёплые ладони накрыли бёдра, возвращая жар. Роксана задыхалась — от возбуждения, от желания, от осознания, что всё происходит именно так, как она когда-то боялась даже представить. Он прижимался к ней, а в его прикосновениях не было ни капли сомнения. Когда он выпрямился, устроившись между её ног, его взгляд стал почти нечеловеческим — тёмным, хищным, откровенным до дрожи. Она поймала этот взгляд и почувствовала, как сердце сорвалось в бешеный ритм. — Через стекло… — хрипло выдохнул он, его пальцы медленно скользнули по внутренней стороне её бедра, вызывая в ней тонкую дрожь. — Это было прекрасно… но я хочу большего. Он посмотрел прямо ей в глаза. Его ладонь скользнула ниже, накрывая её самое уязвимое место, и он сразу почувствовал, насколько она уже готова к нему. Горячая, влажная… её сладкий сок просачивался сквозь нежные складки, будто зовя его глубже. Один палец. Одно дразнящее касание — и Роксана выгнулась, прерывисто выдохнув. Он ощутил, как её внутренние мышцы сжались вокруг него, и начал медленно, но безошибочно двигаться по самой чувствительной точке, не отрывая от неё взгляда. Он изучал каждую реакцию, запоминал каждый её стон, будто хотел выучить её тело наизусть. Она задыхалась, то вцеплялась в его руку, пытаясь сбить темп, то наоборот — сильнее вжималась в подушку, подаваясь навстречу. Под пальцами он ощущал, как её тело пульсирует, зовёт, как внизу нарастает жар, почти сводя его самого с ума. — Чон…ин… пожалуйста… — голос её дрожал, и она сама не знала, просит ли прекратить или умоляет дать больше. Его губы изогнулись в едва заметной, хищной улыбке. Он больше не собирался ждать. Ему было достаточно. Он поднялся на колени, сбросил брюки, и его тело оказалось перед ней — напряжённое, сильное, готовое. На головке блеснула капля смазки, обещая, что он ждал этого так же нестерпимо, как и она. Вены на предплечьях проступили, дыхание стало тяжёлым, но взгляд остался прикован только к ней. Он наклонился ближе, так, что её дыхание смешалось с его, и тихо, почти приказом, прошептал: — Смотри на меня… только на меня. Он аккуратно вошёл в неё, медленно, будто впервые чувствовал настоящее. Роксана задохнулась — от восторга, от близости. Он замер, давая ей привыкнуть к его размеру, и только потом начал двигаться, всё ещё глядя ей в глаза. — Ты даже не представляешь, как сильно я хотел этого… — выдохнул он, коснувшись губами уголка её рта, а затем задержался там, словно пробуя её вкус. Роксана обвила его ногами, впуская его глубже, ближе, пока не почувствовала, что он заполняет её полностью. Руки сплелись на его спине, пальцы скользнули вниз, чувствуя, как под горячей кожей напрягаются мышцы. Движения Чонина стали резче, глубже, и в каждом из них слышалось желание, накопленное за всё время их игры. Он больше не сдерживал себя — каждый толчок был полон силы и жадности. Его губы оставляли жадные, влажные следы на её груди и шее — лёгкие укусы сменялись долгими, тёплыми поцелуями. Он впивался в её кожу так, будто хотел оставить метки, чтобы каждый раз, прикасаясь к себе, она вспоминала именно его. Роксана выгибалась под ним, её ногти царапали его плечи и спину, оставляя красные полосы, которые жгли, но только подогревали его желание. — Чонин… — простонала она, не узнавая свой голос — хриплый, дрожащий, сломанный от ощущения, как он двигается внутри неё. Он застонал в ответ, прижимая её к себе так, что между ними не оставалось ни миллиметра пространства, будто хотел раствориться в ней, стать с ней единым целым. Гостиная наполнилась звуками их тел, сбивчивым дыханием, прерывистыми стонами, ритмичными хлопками их движений. Он чувствовал, как её тело дрожит в предвкушении, как она приближается к пику — дыхание стало рваным, бедра подрагивали, руки вцепились в него так, будто он был её единственным якорем. Он ускорился, добавил ещё силы в движения — резких, точных, проникающих так глубоко, что у неё перехватило дыхание. — Ах! — Роксана закричала, сжимаясь в нём, теряя контроль. Он последовал за ней почти сразу — прерывистый стон, сильный толчок, напряжение, будто ток пронёсся по позвоночнику. Он навалился на неё всем телом, тяжело дыша, уткнувшись лицом в изгиб её шеи. Некоторое время они просто лежали, охваченные тишиной и биением собственных сердец. Он слегка отстранился, взглянул на неё. На его губах — та самая, опасная, хитрая улыбка. — Думаешь, на этом всё? — голос низкий, обволакивающий, как шелк с током. Роксана только хотела что-то ответить, но внизу она почувствовала — он снова готов. Твердость, упирающаяся в бедро, не оставляла иллюзий. — Чонин… — она выдохнула, взгляд был почти умоляющий. — У меня… нет сил. Он провёл пальцами по её щеке, убирая прядь волос за ухо. — Прости, — прошептал он. — Но я не могу насытиться тобой. Он снова накрыл её губы — на этот раз не стремительно, а медленно, с упрямым наслаждением. Его поцелуй был тёплый, но настойчивый. Его рука скользнула вниз, между их переплетённых тел. Один палец — медленный, уверенный вход, и она едва слышно выдохнула. Затем второй, глубже, растягивая её, заставляя тело подрагивать от острого удовольствия. Пальцы двигались неторопливо, с почти мучительной тщательностью, будто он хотел выучить её заново, запомнить каждую реакцию, каждый вздох. Большой палец нашёл её клитор и начал рисовать едва ощутимые, но сводящие с ума круги. Роксана застонала прямо в его губы. Сначала — тихо, сдержанно, словно стеснялась выдать себя. Но чем дольше он продолжал, тем быстрее откликалось её тело. Бёдра дрожали, дыхание сбивалось, внутри всё пульсировало, становясь всё горячее. — Я хочу слышать тебя… не сдерживайся, — прошептал Чонин, прижимаясь губами к её уху, и его низкий голос пробрал её до самых глубин. От этих слов по коже пробежала дрожь, и она уже не смогла сдержать полный, глубокий стон, чувствуя, как он всё сильнее захватывает её — в своих руках, в движениях, во власти над её телом. Он вернул свое внимание на ее губы усилив поцелуй, делая его глубже, жаднее, пока она цеплялась за него, за его дыхание, за ощущение, что он полностью её держит. Чонин вдруг оторвался от её губ, и, не дав ей времени отдышаться, одним плавным, но уверенным движением перевернул её лицом к дивану. Его руки были твёрдыми, властными, и в каждом касании чувствовалось, кто здесь контролирует всё. Он подложил подушку под её живот, приподнимая бёдра так, чтобы она стала перед ним полностью открытой. Она ахнула — от неожиданности, от резкого прилива возбуждения, от того, насколько уязвимой оказалась в этот момент. Её кожа пылала, предвкушение накатывало волнами, а внутри всё сжималось от желания. Она послушно подняла ягодицы выше, упершись грудью и щекой в мягкую обивку дивана. Каждый нерв её тела был натянут до предела, каждое прикосновение воздуха казалось обжигающим. Он стоял позади, медленно проводя ладонями по изгибам её бёдер, задерживаясь на самых чувствительных местах. Пальцы слегка сжимали её кожу, пробуждая дрожь внизу живота. Его движения были медленными, намеренными — он играл с её ожиданием, зная, что это сводит её с ума. Она не выдержала и обернулась через плечо. Их взгляды встретились — его глаза были тёмными, полными хищного голода, а на губах появилась та самая жадная, чуть опасная улыбка, от которой внизу всё сжалось ещё сильнее. Его рука скользнула по её ягодицам, мягко и нежно поглаживая. Раз. Шлёпок. Звук — звонкий, движение — точное. — Ах! Чонин.... — вырвался у неё стон. Второй. Ещё громче. Ярче. Ягодицы горели, а в паху распускалось сладкое, раскалённое ожидание. Он наклонился ближе, так что она ощутила тепло его тела за своей спиной. Пальцы раздвинули её влажные губы — бережно, но с той собственнической жадностью, от которой внутри всё сжалось. — Моя… — выдохнул он хрипло, и этот один-единственный звук прожёг её до костей. — Я хочу, чтобы ты запомнила, как это. И тогда она почувствовала его. Тёплое дыхание обжигало кожу, а затем пришло первое прикосновение — губы, язык… медленные, дразнящие движения, будто он хотел свести её с ума прежде, чем дать больше. Он помогал себе пальцами: сначала один — медленный, растягивающий, потом второй, глубже, твёрже. Каждый раз, погружаясь, он слегка шевелил ими внутри, заставляя её извиваться. — Так… вот так, — шептал Чонин между движениями, его голос был низким, полным желания. — Дай мне услышать тебя. Её тело дрожало, ноги подрагивали, руки вцепились в подушку, а лоб уткнулся в мягкую ткань, чтобы хоть как-то удержать себя на грани. — Чон…ин… — всхлипывала Роксана. Его язык двигался ритмично, выверенно, точно, словно он знал каждую её самую чувствительную точку и умел играть на ней как на тонко настроенном инструменте. Он наслаждался каждым её стоном, каждым дрожащим изгибом тела, тем, как она судорожно вжимала бёдра в его лицо, как выдыхала его имя, будто молилась. — Боже… я… — Роксана захлебнулась дыханием, не в силах закончить фразу. Она уже почти достигла вершины — дыхание сбивалось, пальцы сжимали подушку до боли, а тело тряслось в предвкушении — и вдруг… Чонин оторвался. Ощущение утраты обожгло так остро, что она тихо застонала. — Чон…ин?.. — её голос дрожал, тело всё ещё трепетало от недавних прикосновений его языка. Он выпрямился. Его глаза были тёмными, зрачки расширены, в них читалось чистое, хищное желание. Одна рука крепко сжала её правую ягодицу, пальцы впились в кожу, вторая — обхватила его член, проводя по стволу, чтобы сбросить напряжение, но только на мгновение. — Я хочу чувствовать тебя, — хрипло произнёс он, наклоняясь к её уху, чтобы она ощутила его горячее дыхание. — Полностью. До конца. Головкой он коснулся её входа — медленно, почти дразняще, — и вдруг вошёл в неё одним сильным, уверенным толчком. Она вскрикнула, тело выгнулось от напора и ошеломляющей глубины. Он замер всего на секунду, глубоко внутри, словно впечатывая этот момент в память, наслаждаясь тем, как плотно и горячо она его обнимает. — Ты… идеальна, — выдохнул он хрипло, склонившись к её уху, и его голос, низкий и напряжённый, пробрал её до самой сути. Он начал двигаться — уверенно, резко, но с таким точным контролем, что каждое движение попадало в самую её точку. Роксана царапала подушку, то сжимая её до хруста, то вцепляясь в ткань дивана, пытаясь удержаться на грани. Но тело уже не слушалось, мышцы дрожали, дыхание рвалось на прерывистые стоны. Мысли стирались, уступая место только ощущениям. Шлепки их тел сливались с её хриплыми, всё более громкими криками. Он не останавливался, чувствуя, как она всё сильнее сжимает его внутри, как её тело предательски выдаёт близость пика. — Чонин… я… — голос сорвался, и она уже не успела договорить. Оргазм накрыл её мощной, глубокой волной, сотрясающей изнутри, лишая дыхания. Она вскрикнула его имя, забыв обо всём, кроме него. Он продолжал ещё несколько резких движений, и вскоре сам застонал, вжимаясь в неё до предела, тяжело, прерывисто дыша, будто боялся отпустить хоть на секунду. — Чёрт… — выдохнул он с хрипом, прижимаясь ближе, плотнее, вплоть до боли, будто хотел остаться в ней навсегда.