Глава 5. Тепло по утрам

      Роксана проснулась на широкой, мягкой кровати. Свет утреннего солнца пробивался сквозь тонкую тюль, которую колыхал лёгкий ветер. Шторы были раздвинуты. Она перевернулась на другой бок — пусто. Чонина рядом не было. Воспоминания вернулись к ней кусочками: тяжёлое дыхание, прикосновения, поцелуи, и то, как он снова и снова шептал её имя. Тело приятно ныло — от каждой прожитой ночной минуты. Он почти не дал ей передышки. Она медленно поднялась, прикрывая грудь одеялом и осматриваясь. Одежда была разбросана… в гостиной. Откинув одеяло, Роксана босиком дошла до шкафа и нашла чёрную футболку с рисунком в стиле артхаус — широкая и с его ароматом. Нацепив её, она посмотрела на себя в зеркале — и, вполне довольная, осмотрела спальню. Затем — взгляд в окно. И тут она рассмеялась. Тихо. Окна их спален тоже выходили друг на друга. — Хорошо, что я сразу повесила тюль и шторы, — пробормотала она себе под нос, качая головой.       Волосы, распущенные и слегка спутанные, падали ей на талию. Она вышла из спальни босиком, почти бесшумно. В кухне, спиной к ней, стоял Чонин. На нём — только серые штаны. Он что-то напевал под нос и помешивал ложечкой в турке. В этот момент она подумала, что его тело действительно прекрасно. Она подошла тихо, почти на цыпочках: — Что делаешь? — прошептала вблизи. Он вздрогнул. — Чёрт, — развернулся, улыбаясь. — Ты умеешь пугать. — А ты умеешь пугаться? — фыркнула Роксана, смеясь. Он окинул её взглядом. — Тебе идёт, — указал на свою футболку. — Можешь забрать себе. Подтянул её к себе и чмокнул в лоб. Она прижалась к нему. — Это… кофе в турке? — с интересом заглянула она в кастрюльку. — Ага. Подумал, что тебе такое должно нравится . — Мммм… ты даже на это обратил внимание . — Я вообще-то очень внимательный — он подмигнул. — Давай помогу накрыть, — предложила она, и он без споров дал инструкции. Вместе они расставляли чашки, тосты, мед, фрукты. Это было похоже на ритуал, будто они делали это не в первый раз. За завтраком говорили о новой неделе: Про работу, дедлайны, утренние пробки. Без напряжения. Без “а что теперь?”. Всё было… естественно, без каких либо обязательств перед друг другом.