Часть 2

Урок фехтования доводит до нервной чесотки. Тайлер банально не владеет рапирой. Отец когда-то учил его стрелять из своего табельного, показывал примитивные приемы самообороны в рукопашном бою, но фехтование… Это что-то из общества, где люди живут без кредита на дом и не собирают купоны. Бьянка трижды колет его в плечо, торжественно хмыкая. Галпин злится, щурится от капель пота, ползущих со лба прямо в глаза, но продолжает бороться. Тренировочный поединок длится каких-то три с половиной минуты, но они тянутся дольше, чем самые жуткие эксперименты над ним в Уиллоу-Хилл. Перед глазами плывет фото матери, выставленное в витрине славы школы. Франсуаза, возможно, рассказала бы на кой черт изгоям, владеющим разного рода способностями, сдалось фехтование. А турнир по гребле? Тоже тот ещё цирк. — Аррэ! Что значат эти нечленораздельные звуки, вылетающие изо рта тренера, Тайлер пока не выучил. Но судя по тому, что все опускают рапиры, это похоже на конец поединка. Значит, есть пара минут, чтобы выдохнуть: снять маску, выпить воды, поймать на себе парочку осуждающих взглядов. Пока Тайлер пытается вернуть себе способность хоть что-нибудь видеть, с остервенением утирая глаза, раздается свисток. Соперники двигаются. На дорожку напротив встает Энид Синклер. Недовольно морщит крохотный нос, кивком головы отбрасывает назад светлые волосы и решительно надевает маску. — Ангард! Снова орет Влад и все принимают позицию. Галпин едва успевает натянуть маску. — Алез! Слева слышится звон рапир друг о друга, Тайлер отвлекается, а Энид тем временем делает финт, привлекая внимание. Приходится сконцентрироваться, отклониться назад, не дав девчонке себя уколоть. Он помнит её технику боя. Та драка в лесу во время восстания ещё долго крутилась флешбэками в памяти. Впервые пришлось соперничать с себе подобными. Атаковать такого же оборотня и получать ответный удар. Кто бы мог подумать, что девчонка, которая в панике сидела в его гостиной после визита в дом Гейтсов, может быть таким сильным противником. Тайлер видел на её лице шрамы от своих когтей. Косметика маскирует изъяны, но не для глаз того, кто их нанес. Его собственные ранения заживали так долго, что он успел свыкнуться с ноющей болью в груди. Синклер делает резкий выпад и Галпин уже готов принять укол, но чудом успевает дать отпор, непрофессионально мазнув острием по рапире соперницы. Та делает ещё несколько выпадов, которые дают понять, что Энид далеко не эксперт в части боя рапирами. Все её атаки не стратегически выверены, они неумелы. Девчонка неплохо владеет оружием, но наносит удары без какой-либо логики. Совсем как при обращении — рьяно бросается на противника, абсолютно не прикинув последствий. Это дает Галпину некую фору в их поединке. Он концентрируется, пробует сделать выпад, изобразить что-то вроде атаки. Синклер отшатывается на два шага назад. Вряд ли в качестве защиты, скорее от неожиданности. Но сердце Тайлера начинает биться быстрее. Ещё взмах — рапира со звонким свистом рассекает воздух, а по затылку пробегают мурашки. Давно забытый вкус схватки рвется наружу. Вряд ли он фехтует по правилам. Да и плевать. Галпин не отдает отчет своим действиям: без разбора хлещет тонким прутом оружия. Синклер мечется по дорожке из стороны в сторону, не успевая за скоростью. Её глаз не видно, но животное нутро чувствует — девчонка боится. И этот сладкий запах чужого страха на пару мгновений возвращает обратно. Туда, где Галпин обещает себе убить сначала Энид, потом выскочку Аддамс, а затем полоумную Гейтс. В те первые ночи, где его приковали цепями и заперли в карцере. Тогда кровь кипела от ярости, тогда он чувствовал желание убивать без приказа хозяйки. Короткая вспышка гнева исчезает вместе с громким свистком тренера. Синклер рывком скидывает маску и гневно выплевывает: — Придурок, — на пудрово-розовых щеках виднеются капли испарины, цветные стрелки на веках размазались. Она тяжело дышит и в небесных глазах отражается целая буря эмоций: от страха до ярости. Тайлер машинально избавляется от тяжелого душного шлема и какое-то время просто пялится на девчонку, совершенно не зная, что сказать в ответ. Та меняется в лице несколько раз, то злясь, то негодуя. В конце концов она уходит, напоследок недовольно зыркнув. В какой-то мере он даже завидует способности Энид испытывать столько чувств сразу. Галпин забыл, каково это. Ему бесконечно плевать на справедливость или возмездие. Ничего внутри не трепещет, как раньше, и не жаждет расплаты. Он устал и подавлен, а все вокруг напоминает о главном: он всюду чужой. В мире нормисов больше нет Тайлера Галпина — милого бариста, душой прикованного к морю. Парни больше не позовут его в Портленд любоваться величием шторма. Он больше не вытянет полосатого окуня вместе с Донованом на соревнованиях рыболовов Нью-Гэмпшира в честь Дня отца. Обычная жизнь навсегда останется в прошлом. Но и в настоящем Тайлеру не нашлось места. В Неверморе он вечно будет белым отребьем. Отбросом элитарного общества, без родословной, наследства и хороших манер. И пусть новый директор повторяет как мантру, что все изгои равны, Галпин знает: всё это чушь. Ему никогда не стать частью мира изгоев, даже если бы этого правда хотелось. После тренировки приходится идти в больничное крыло. Дважды в день миссис Эрнандес проверяет уровень кортизола, а потом ещё на час укладывает под капельницу. Наблюдая за движением жидкости по катетеру и слушая монотонную мексиканскую песню, Тайлер погружается в сон…