Сонька Золотая ручка

      — Замечали ли Вы когда-нибудь, насколько быстротечна жизнь? — донесся довольно высокий голос мужчины со сцены. Драко нахмурил брови. Давно этот старикашка так пищать стал? Люди вокруг суетились, пили шампанское, салютовали сцене, восторгались речами ведущего вечера, в то время как Малфой не мог спокойно насладиться ничем на этом празднике.       Он был здесь на работе.       Не потому, что семью Малфоев чтили в обществе и звали на званные ужины, не потому, что хотел расслабиться, выпив парочку бокалов шампанского, не потому, что хотел потанцевать с местными дамами и, возможно, только возможно, конечно же, обменяться с ними телесными жидкостями где-нибудь за пыльными портьерами.       Нет. Он был здесь на работе.       После окончания войны жизнь не стала прям суперспокойной. Не стала размеренной, тихой. К сожалению.       — Драко Люциус Малфой, Вы признаётесь в умышленном содействии самому темному волшебнику времен и народов — Волан-Де-Морту? Вы признаете свою вину? Раскаиваетесь ли Вы перед обществом? — судья смотрел на Драко из-под очков и иногда переводил взгляд в свою раскладку с бумагами.       Малфой стоял ровно. Держал спину и лицо.       — Я, Драко Люциус Малфой, полностью признаю свою вину, раскаиваюсь и обещаю всему волшебному миру, что сделаю всё, чтобы навсегда искоренить всё то, что принес в мир Волан-Де-Морт.       Семья Малфоев обязуется восстановить, на свои активы и денежные средства, здания, такие как часть корпуса Хогвартса, берег Чёрного озера и вернуть его обитателей, постройки Хогсмида и три четверти разрушенного банка Гринготтс. Также мы планируем открыть благотворительный фонд в помощь пострадавшим, а так же бесплатные сессии с лучшими психологами мира для восстановления душевного здоровья всех желающих. — Малфой говорил чётко, спокойно, размеренно. Он заранее заручился поддержкой Поттера, который выступил в его защиту и попросил прощения в письмах у всех, кого могли бы хоть как-то задеть его действия. Он подготовился.       Семья Малфоев: Нарцисса и Драко были оправданы 13 июля 1999 года, через 437 дней после Битвы за Хогвартс.       Люциус Малфой был приговорен к поцелую Дементора, который состоялся 13 июля 1998 года, через 72 дня после Битвы за Хогвартс.       Дети не несут ответственности за действия родителей.       — Ты же правда не думаешь, что кто-то решится что-то красть здесь, пока ты вот так вот щеголяешь здесь в открытую? — послышался из-за спины голос Джинни, и Малфой обернулся.       — Как ты меня нашла? Я под маскирующими, вообще-то! — мужчина поправил волосы и сложил руки в карманы.       — Прошу прощения, может, ты забыл, я вообще-то и накладывала на тебя эти чары в Аврорате! Думаешь, я не узнаю свою же магию? — Джинни пригладила складки платья и заговорила чуть тише при упоминании их места работы.       Официально Джиневра числилась в штате местной редакции и регулярно выпускала статьи о спорте, а также являлась одним из самых успешных интервьюеров современной Англии.       Но по факту являлась сотрудником местного Аврората. Приносила она обычно самые сочные новости из криминального мира. Ох, знали бы Вы, как у некоторых спортсменов язык развязывается под действием декольте и улыбки (и совсем немного сыворотки правды, добавленной в каждый коктейль или воду). Официально, разумеется, никто ей разрешение на данное действие не давал, но и не запрещал.       — Джин, ты привлекаешь ко мне внимание, иди отсюда, — Малфой ступил за девушку и двинулся дальше в толпу. Он разглядывал лица, смотрел в бокалы и сумочки дам. Ничего. Как будто наводка Джинни оказалась пустой, как ещё парочка в её недолгой профессии.       Он продолжал оглядываться, обходя зал уже на четвёртый круг, и начинал злиться.       Наверное, поэтому ему не разрешали накладывать на себя или других маскирующие чары. У Малфоя был сильный магический отпечаток, и когда он начинал злиться, его магия начинала буквально поблёскивать. Поэтому Малфой с большой периодичностью пил успокаивающие зелья или зелье «Безразличия», как это называл мистер Донованн, его личный психотерапевт. Не то чтобы Малфой принимал себя за психа или душевнобольного, но прохождение психотерапии было обязательным пунктом работы в Аврорате.       Начальство считало, что работа не должна травмировать психику слишком сильно. Хотя вряд ли это возможно. На прошлой неделе Драко видел, как Поттер разрубил заклинанием оборотня, и мозг Драко отлично это запомнил и достаточно травмировался от вида внутренностей. Фу.       Малфой остановился. Резко, буквально чуть не снеся пролетающий мимо поднос. Девушка, что шла впереди него, аккуратно приоткрыла сумочку и достала оттуда пару бархатных перчаток в цвет платья. Это выглядело до безумия красиво и так же до безумия странно. Кто решает надеть перчатки посреди вечера? Что, ручки замёрзли? Брюнетка натянула перчатки на руки и сделала два шага в сторону от толпы. Драко ждал. Вон она поднимается на первую ступень. На третью. Вон она уже на половине пролёта.       Кажется, пора.       Блондин двинулся за девушкой. Внимательно смотрел за ней, разглядывал спину, но был осторожен, чтобы не спугнуть. Девушка прошла дальше по второму этажу и прошлась к балконам, на которых было поразительно мало людей. Девчонка приоткрыла дверцу балкона и, оглянувшись через плечо, зашла внутрь.       — Блять! — выругался мужчина и кинулся в след за незнакомкой.       Открыв дверь балкона, он никого не увидел. Пусто. Вообще никого нет.       — Это что ещё за херня? — Малфой заглянул в каждый угол, выглянул с балкона и даже перегнулся через перила, удерживая себя на руках. Девчонка исчезла. Прямо из-под носа лучшего аврора прошлого месяца. Нда.       Вместе с девчонкой исчезла надежда на сон и спокойную жизнь ближайшие три дня.       Злоие перчатки, которые так здорово помогают воровке не оставлять не просто следов, а даже частичек магии.       Джиневра принесла информацию в Аврорат, гордо кинув папку на стол в переговорной.       — Вот. Птичка на хвосте принесла, что шведская воровка Эльса Андерссон посетит приближающийся благотворительный бал в Британии. Её интерес представляет колье, которое будет представлено на аукционе Гринготтса. Бал посетит для знакомств и, видимо, пронюхивания информации и лазеек к банку. Свои волшебные перчаточки возьмёт с собой, — Джинни улыбнулась и стукнула ногтями по столешнице. — На этом у меня всё, позвольте откланяться на мой заслуженный обеденный перерыв, — рыжая быстро покинула просторную комнату Аврората, пока Малфой и Поттер переглядывались.       — Не говори мне, что пошлёшь меня на это дерьмо? Пожалуйста, не говори мне, что ответственность за злоие перчатки будет на мне? Пожалуйста, Поттер! — Малфой вскинул руки и немного нахмурил брови.       — Рон в командировке, Забини вместе с Маклагеном седьмой день ищут зацепки по делу о нападении вампира. Остальные в отпуске. Смею предположить, что на дело пойдёшь ты. Джин тебя прикроет, — Гарри снял очки и медленно протирал их специальной безворсовой тряпочкой. Малфой никогда не понимал этого жеста, ведь можно всё очистить магией, но видимо Поттера просто успокаивало это занятие.       — А ты? — Малфой поправил ворот рубашки. — Чем будешь заниматься ты?       — А я поеду вместе с тобой. Только буду на балу в качестве приглашённого. Посмотрим, может, заведу с этой… — Гарри опустил глаза в папку с информацией. — …Эльсой знакомство, и она сама нам в руки упадёт.       — Ага, она же вообще не догадывается, кто ты такой. Это же не твоя рожа мелькала в каждом выпуске «Пророка», — Малфой поморщился. Поттер вскинул брови и с хлопком закрыл папку. — Блять, Поттер, мы даже лица её не знаем, девчонка вечно в чужих личностях. А эти её злоебучие перчатки, которые тоже хрен пойми как выглядят? Ты знаешь, кто помогал делать эти самые перчатки? Моя тётка! Беллатрисса! Потому что изначально они задумывались как перчатки убийцы, мол, убиваешь, и никто никогда в жизни не узнает, кто это сделал, потому что они поглощают магию до крупицы… Здорово, а? Слава богу, эта Сонька-Золотая-Ручка использует их в качестве объекта для воровства.       — Вот именно поэтому перчатки должны принадлежать магической Британии. А не, — Поттер вновь открыл папку, прищурившись. — …Эльсе!       — Пиздец! — Малфой резко встал и дёрнул папку на себя. — Да отдай ты, Господи! Как я должен готовиться без этой папки? — Малфой ещё раз дёрнул папку и, наконец забрав её у Поттера, двинулся из переговорной.       Девчонка была буквально неуловимой. Каждый раз её видели в новых образах, и никто не знает, как по-настоящему она выглядит. И вообще, девушка ли она? Воровка именует себя Эльсой Андерссон, которой в настоящей жизни не существует. Как жаль. Было бы заметно проще.       С того дня, неделю назад, Малфой потерял покой. Ему буквально снились эти перчатки и эта папка с информацией. И, как оказалось, не зря.       — Сука! Сука! Сука! Сука! — воскликнул в воздух мужчина. — Сука! — он скинул с себя маскирующие чары и, взъерошив волосы, направился в зал.       — О, мистер Малфой, как приятно, что Вы нас почтили своим присутствием! Почему Нарцисса не пришла? — как только Малфой спустился с лестницы, его поймал седовласый мужчина. Драко не помнил, как его зовут, он даже не помнил, кто это, но быстро пожал руку и пошёл дальше. Вопросы о Нарциссе всегда ему не нравились. Он не желал на них отвечать.       — Поттер! Поттер! — Драко быстро приближался к мужчине в смокинге. Избранный стоял в компании такой же избранной — Гермионы Грейнджер. Малфой вздохнул. — Поттер, на пару слов. — Малфой кивнул в сторону, отойдя чуть дальше. Грейнджер не здоровалась с ним. Даже в знак вежливости. Никогда. И была единственной, которая не ответила на его письмо с извинениями. Просто не ответила. И не здоровалась. Как будто Малфоя это не особо волновало в современных реалиях, но психотерапевт говорит, что необходимо закрывать подростковые гештальты.       — Ну, как? Как успехи? Ты её видел? Поймал? — Поттер от предвкушения подробностей даже ладошки потирал друг о друга.       — Как? Никак! Эта шведская сука аппарировала с балкона, оставив меня с носом. А так да! Я её видел. Подышал ей в затылок, и хватит! — ноздри Малфоя от злости раздувались, магия начинала трещать вокруг него, и, кажется, если он сейчас же не доберется до своего зелья, то быть беде. Вместо этого Драко почувствовал легкий укол в районе груди и тут же перевел взгляд на кучерявую ведьму позади Поттера. — Эй, ты что сделала? Что ты направила в меня? — Малфой подвинул Поттера рукой и сделал шаг к своему не закрытому гештальту.       — Это заклинание, которым успокаивают душевнобольных в Мунго, — Гермиона выпрямила спину. — В малых его количествах, разумеется. Если бы я бросила его в полную силу, Вы бы проспали ближайшую неделю, мистер Малфой, — Гермиона кивнула и сделала шаг назад. — Когда Ваша магия трещит и светится, это может быть опасно. Как целитель, я была обязана обезопасить Вас и других в первую очередь. Хорошего вечера, джентльмены. — Грейнджер сделала ещё шаг назад и удалилась. Драко быстро потерял в толпе её кучерявую голову.       — Как она пробила барьеры своим заклинанием? — Поттер почесал голову и взялся за подбородок.       — Она же целитель, наверно, у некоторых заклинаний есть привилегии, — уже более спокойно пожал плечами Малфой. Внутри растекалось спокойствие, хоть мозг и орал о том, что нужно работать. Но было хорошо.       — Я про шведку. Как она пробила барьеры? Как она аппарировала? — Малфой нахмурился. Действительно. Как? Этот вопрос останется первым на повестке дня. Ближайшую неделю до аукциона.       Малфой разберется в этом. Обязательно разберется. Впрочем, как и со всем в этой жизни. Как и всегда.