Вечеринка

      Эта вечеринка не то чтобы не входила в планы Драко Малфоя — она вообще не входила в его жизнь. Он давно отвык от шумных, многолюдных сборищ и, признаться, всерьёз подумывал слинять: заслать вместо себя Поттера с Джинни — и остаться дома, в тишине. Но отступать было не вариант.       Он вернулся из Аврората в Мэнор, когда до вечеринки оставалось всего пару часов. Дом встретил его привычным теплом: камином и Финни — домовой эльфийкой.       — О, здравствуйте, хозяин! — Финни оторвалась от протирания журнального столика и поспешно выпрямилась, поправив юбку и фартук.       — Привет, Фин. Как дома? Мама уже приехала? — Драко тяжело плюхнулся на диван, устало закинув ноги на тот самый журнальный столик.       — О, хозяин должен знать, что Мракс вчера весь день гонял Финни и говорил, что теперь он главный эльф в поместье, а ещё Мракс повредил три куста роз в саду, а Финни их лечила, — эльфийка поджала уши, продолжая тараторить. — Хозяйки нет в поместье, но вчера домой возвращался Криппи и сказал, что они с хозяйкой сейчас в Венгрии. Он вернулся за некоторыми чемоданами, а потом ушёл…       Драко невольно улыбнулся её сбивчивой тираде.       Мракс — второй домовой эльф, старый и вечно ворчащий. Раньше он служил отцу, но с его смертью перестал признавать хоть какой-либо авторитет в доме Малфоев.       Он часто вел себя отвратительно по отношению к другим домовым эльфам. Понимал, увы, только силу. Но Драко не хотел ни бить его, ни наказывать. Ему было его просто жалко. Выкинуть же его на улицу, подарив вещь, — было бы унизительно. Даже жестоко.       Для самого Мракса — и для памяти Малфоев.       Так и жили. В перманентном перемирии с этим старым, кряхтящим дедом, у которого, по ощущениям, был пубертатный период, затянувшийся на пару столетий.       — Хозяин расстроен поведением эльфов?.. — Финни поджала губы и опустила взгляд в пол.       — Нет, Фин, всё хорошо. Приготовь мне одежду, пожалуйста, для неформальной вечеринки. И принеси чаю, — Драко откинулся на спинку дивана и устремил взгляд в потолок.       После войны Малфой-Мэнор восстановили — и он стал даже красивее, чем прежде. На потолках теперь витражи: стеклянные панели пропускали солнечный свет, рассыпая его по мраморным стенам. Нарцисса перекрасила всё, кроме хозяйских спален. Мрачные тона прошлого ушли. Больше не было ни тяжёлых зелёных драпировок, ни стен, помнивших крики. Теперь светлые поверхности, картины, панорамные окна, небольшие балконы, открывающиеся прямо из спален. Дом, который однажды стал убежищем для страха, превратился в место, где хочется дышать. Нарцисса сделала всё, чтобы ужасы не возвращались. Чтобы те сцены, что здесь происходили, больше не оживали даже в воображении.       Солнце село. В витраже над головой не гуляли лучи. Лишь луна медленно поднималась над горизонтом, отбрасывая серебро на стекло.       С громким хлопком Финни вновь появилась перед Драко — с кружкой горячего чая.       — С ромашкой и шалфеем, Хозяин, — Она аккуратно поставила кружку чуть дальше от его ног и тут же исчезла с мягким «хлоп».       Драко дотянулся до кружки и отхлебнул. Стало лучше. Финни всегда умела заваривать чай так, как никто другой. Даже среди эльфов.       Боже, как же хотелось спать.       Он не спал нормально уже три недели. Сон был коротким, рваным — три, может, четыре часа в сутки, и снова работа. Он уже мог надевать аврорскую форму вслепую, почти на бегу — это экономило целых пять драгоценных минут сна.       Жить в таком темпе было трудно. Быть в нём — ещё труднее. Но это был его выбор.       В те редкие дни, когда у Малфоя бывали выходные, он пытался использовать их с толком: встретиться с друзьями, провести вечер с матерью или просто побыть наедине с собой. Без суеты. Без чужих лиц. Без лишних слов.       Как же хочется спать, боже мой…       Он провёл ладонями по лицу, пытаясь согнать усталость, и поднялся с дивана. Подниматься по лестнице было тяжело, но ещё труднее — не плюхнуться сразу в кровать, которую Финни уже подготовила ко сну.       Как любезно.       На вешалке висели аккуратно отглаженные джинсы и светлое поло. Драко усмехнулся и, быстро приняв душ, переоделся.       Теперь он пах свежестью, даже если не чувствовал себя свежим. Он взъерошил волосы, бросил взгляд в зеркало и сам себе кивнул.       — Красавец.       — Хозяин собирается на свидание? — Финни возникла за его спиной с бутыльком парфюма.       — Нет, Финни. Я — на работу, — Драко взял флакон и распылил аромат себе на шею.       — Хозяин из-за работы никогда не приведёт Хозяйку. Никогда! —       Эльфийка возмущённо нахмурилась и исчезла с характерным хлопком.       И, скорее всего, Финни была права. Работа отнимала у Драко колоссальное количество времени. Он по-прежнему считался самым завидным холостяком магической Британии, но до смотрин невест дело так и не доходило — хотя Нарцисса поднимала этот вопрос не раз.       Но Драко знал точно: он не женится. Не завтра. Не сегодня. Никогда.       Он не хотел обрекать ту, кто когда-нибудь окажется рядом, на вечные муки с фамилией Малфой: слухи, шепот за спиной, обвинения, напоминания о прошлом, опасная работа, ночные вылазки, допросы, кровь, и в довершение — отсутствие дома по две недели подряд. Что это за семья, если супруги видятся по выходным — и то, если повезёт? Очень плохая, — считал Драко. Поэтому и не женился.       Хотя, скорее всего, не женился он не потому, что боялся. А потому, что никто не запал в душу. Да, у него были отношения. Не одни. Но ни одна из девушек не стала тем самым человеком. Было влечение, была страсть. Но любви не было.       Малфой появился на вечеринке одним из первых. Толпы ещё не набежали, все были достаточно трезвые, и, на удивление, не слишком громкие. Народ только подтягивался.       — ООООО! Дружище! Как давно я тебя не видел! — Тео Нотт хлопнул его по плечу, а потом и вовсе обнял. Как всегда — громко, неожиданно, но искренне.       Нотт был завсегдатаем таких тусовок. В отличие от Малфоя, его не судили. Он не успел получить метку, не был на скамье в Визенгамоте и полностью игнорировал журналистов. Всех. Кроме Джинни, конечно.       Её он не проигнорировал из чистого интереса. Интереса присунуть. Вот он ахуел, когда рыжая отвесила ему по морде.       С тех самых пор Теодор Нотт официально игнорировал журналистов.       Хотя, если быть честным, ему это не удавалось. Каждую неделю в «Ежедневном Пророке» появлялись статьи о пьяных выходках Тео — в кальянной с русалками, в баре с лепреконами, в каком-то частном замке в компании девиц. Интересно, Нотт вообще в курсе, что эти статьи существуют?       — Нотт, отпусти меня, — Малфой вырвался из объятий друга и ограничился рукопожатием.       Тео сощурился и ткнул его пальцем под ребро:       — Ты тут не для веселья? Ты по работе! — Он снова хлопнул Драко по плечу. — Какой ты скучный, Малфой! Увольняйся из аврората, будем вместе тусить.       Тео подмигнул и, весело фыркнув, растворился в направлении бара.       Драко усмехнулся ему в спину.       Приятно, чёрт побери, когда кто-то просто рад тебя видеть.       Он медленно двинулся дальше, ныряя в толпу, внимательно осматривая лица. Никто пока не привлекал особого внимания: гости пили шампанское и коктейли, болтали, смеялись, танцевали — вечер шёл по плану. С пролетающего мимо подноса Драко подхватил бокал виски. Держал его в руках, как маяк. Первый глоток пробрал до кончиков пальцев — стало тепло и… как будто чуть легче. Музыка помогала. Спать хотелось, но меньше. Виски и ритм вытягивали его обратно в реальность.       Он уже собирался повернуться к другому залу, как вдруг… почувствовал. Запах кофе и бумаги. И строгости, конечно.       Он резко обернулся.       Кудрявый пучок был аккурат за его спиной. Грейнджер.       Она разговаривала с Тео, переминаясь с ноги на ногу. Видимо, каблуки давали о себе знать. Сейчас она выглядела совсем иначе, чем в кабинете. Неофициально. Хотя шпильки, упрямая, всё-таки не сняла. Гермиона стояла рядом с Ноттом в шоколадном платье выше колен — самом обычном, строгом, без блеска и драмы. Но оно сидело на ней так… удачно, что Драко впервые за вечер удивился собственным мыслям. Волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались кудри, создавая небрежную, почти романтичную чёлку. Она накрасилась чуть ярче. И улыбалась.       По-настоящему. Без сжатых губ, напряжения в плечах или привычного взгляда «сожгу тебя мысленно». Просто расслабленно стояла, болтала, смеялась.       Драко прищурился.       Контролировать его пришла? Или просто… пришла?       Он сделал ещё один глоток виски. Нет, точно контролировать. Она не из тех, кто приходит просто так. У неё наверняка есть список. План. Пунктики в голове. Один из них: следить за Малфоем. Ну конечно.       Он снова взглянул на неё.       Нет, она смеялась. Чёртова Грейнджер смеялась, откинув голову, как нормальный человек. А у него почему-то пересохло во рту. Видимо, от виски. Точно от виски.       И тут она обернулась.       — О, ты всё-таки пришёл, — голос уверенный, спокойный. Ни тени удивления. Улыбка чуть остыла, но не исчезла.       — Ага. Пришёл. А ты что, решила снова перейти со мной на «ты»? — Драко наклонил голову, отпивая ещё глоток.       Гермиона вскинула бровь.       — Ну, знаешь, мы не на работе. Можно без официоза.       — А, так дело вот в чём! — Он едва заметно усмехнулся. — Интересная логика.       — Какая есть, — она снова улыбнулась.       И снова по-настоящему. Спокойно, мягко. Опасно. Он почти расслабился.       — Тео тебя утомил? — спросил он, кивнув на Нотта, который уже вовсю флиртовал с какой-то полувейлой у стойки.       — Не совсем. Он… бодрый, — она усмехнулась. — И он пытался спросить у меня номер совы.       — Это он ещё скромно начал. Подожди минут пять — предложит полетать вместе в тёплые страны. — Она рассмеялась, и этот звук, почти тихий, мягкий, совершенно сбил его с мысли.       Что он вообще должен был сейчас делать? Искать подозрительную гостью? О да. А вместо этого стоял и пялился на Грейнджер.       — Ты выглядишь… иначе, — выдал он, сам удивившись, зачем сказал это вслух.       Гермиона нахмурилась.       — Плохо?       — Нет. Просто иначе. Как человек, а не как воплощение кодекса Министерства, — она закатила глаза.       — Спасибо, Малфой. Это было почти комплиментом.       — Почти — мой предел.       — Я знаю, — она чуть склонила голову, изучая его. — Но ты всё равно пришёл. Ради дела. Или ради…       — Виски, — перебил он.       — Конечно, — Гермиона улыбнулась в бокал. — Ты бы не пришёл просто так, — и она снова отвернулась к толпе, будто разговор окончен.       Что-то не так. Это было странно. Она не здоровалась с ним почти всегда. Игнорировала принципиально, как будто его не существовало. А сейчас обычный разговор. Как у знакомых. Спокойный. Улыбка. Контакт глазами.       Это было чертовски странно.       Она была тёплая, почти манящая, и Малфою стало по-настоящему страшно за себя. Он принюхался к бокалу виски — не подмешали ли ему чего, раз в голове такие мысли. Она другая. Расслабленная. Весёлая. Такая… живая.       Он продолжал наблюдать, когда Грейнджер растворилась в толпе. Драко прищурился.       Она пошла танцевать. С бокалом шампанского в руке.       Боже, ей так шла эта вечеринка.       Она двигалась размеренно, в такт музыке. Её бёдра, обтянутые строгим платьем, плавно раскачивались, а руки поднялись над головой, поймав свет софитов. Малфой хмыкнул, собираясь уже отвернуться и уйти, но внезапно замер.       Шрам.       Из рассказа Джинни он знал: Гермиона всегда скрывает его чарами гламура. Шрам от Беллатрисы. От той ночи. Но ни одни чары не способны замаскировать полностью то, что оставила чёрная магия. Это не просто рана. Это память. Память, вырезанная на коже. И всё же… его не было. Короткий рукав достаточно оголял предплечье, чтобы понять: нет. Шрама нет. Совсем. Он прищурился снова.       И снова ничего.       — Грейнджер! Грейнджер! — он попытался перекричать музыку. Танцпол гудел, звук давил. Она будто не слышала. Танцевала с закрытыми глазами, улыбаясь кому-то внутри себя. Он хотел было дотронуться до неё — и в этот момент она открыла глаза и… улыбнулась ему. Снова. Малфой нахмурился. Он уже хотел отозвать её в сторону, как вдруг её руки обвили его шею, и она потянула его к себе, призывая двигаться вместе. Он замер.       Что за хрень?       Гермиона качнула бёдрами, прижалась к нему. Легко охнула, двигаясь с ним в такт. Привстала на носочки, и её губы коснулись мочки его уха.       — Расслабься, — прошептала она, словно это был призыв или приказ. Голос тёплый. Уверенный. Нежный.       И как он вообще услышал её в таком шуме?       Малфой прикрыл глаза. Что-то здесь не так.       — Грейнджер, ты утром себе руки отрубишь за это. Понимаешь? — он опять пытался перекричать музыку. Он не двигался, не касался её. Это неправильно. Это не она. Гермиона только кивнула. Повернулась к нему спиной и продолжила танцевать, тёрлась о его пах, пела, смеялась, жила, а Малфой просто стоял. Как истукан. Он не знал, что делать. Он ничего не мог сделать. Он просто стоял. И дышал. Глубоко. Медленно. Стараясь не сорваться.       Дохлые бабки, дохлые бабки, дохлые бабки, — повторял он про себя. Что угодно, лишь бы… Лишь бы у него не встал.       Она была невыносима. В этом её танце, в этом теле, в этой уверенности. Всё было неправильно. Слишком расслаблено. Слишком живо. Слишком живо. Слишком, слишком, слишком.       — Блять, да что с тобой такое?! — он резко дёрнул её за плечи, поднял, развернул к себе. Схватил за подбородок, заставив посмотреть прямо в глаза.       И… глаза. Зелёные. Зелёные?!       Он не успел ни понять, ни сказать ни слова, как её губы накрыли его.       Она поцеловала его.       Мозг — в панике. Судорожно пытается убежать от происходящего. Тело — онемело. А её губы продолжали двигаться, жадно, ритмично, словно она целовала его в последний раз. Бёдра всё ещё тёрлись о его пах. Руки обвили шею.       И она продолжала. Целовала. Малфой вздрогнул, почувствовав её пальцы в своих волосах — быстрые, ловкие, почти ласковые. Слишком ласковые. Он резко оттолкнул её от себя, продолжая хмуриться, сердце бухало в груди, как у загнанного.       — Ты не она.       — Не она, — она улыбнулась ему вновь, и из пучка выбилась блондинистая прядь.       Он потянулся за палочкой, но «Гермиона» со звонким смехом и игривыми глазами уже дотянулась до своей кобуры.       Портключ.       Незарегистрированный.       Выброс.       Она исчезла с хлопком, а Малфой остался один, в гуще пьяной, ничего не понимающей толпы.       — Блядь! Блядь! Сука!       Он стоял запыхавшийся, оглушённый и с привкусом её губ на своих.