Контакт налажен.

      Драко думал о том, что было бы здорово поставить жизнь на паузу. Нажать на кнопку и просто подождать, пока всё прогрузится. Совсем чуть-чуть — месяц, два. Чтобы успеть понять, хотя бы для себя, как быть и что делать.       Он смотрел, как Грейнджер разливала капли своей крови по крошечным бутылькам. Она считала, отсчитывала, сосредоточенная до такой степени, что даже воздух вокруг будто сдерживал дыхание.       — Ты пялишься, Малфой, — небрежно бросила она, ставя последний флакон на стол. Голос был лёгким, но пальцы на мгновение задержались на стекле, как будто и её коснулся его взгляд.       — Наблюдаю, скорее, — он потёр переносицу и, выдохнув, добавил тише: — Прости. Это что-то на уровне инстинктов. Я всегда такой.       Он слишком часто извинялся перед ней. Слишком. И сам уже не понимал, было ли это ошибкой… или единственным верным поступком. Возможно, потому что она так и не ответила на его письмо. Так и не простила его. Просто подвесила в ожидании — и вот уже годы он прокручивал это на каждом сеансе с психотерапевтом.       Грейнджер.       Я, Драко Люциус Малфой, приношу тебе извинения. За вражду, за слова, за всё. Нет разницы, какая у тебя кровь или волосы. Это я понял слишком поздно.       Я был не прав, когда примкнул к Псы. Был не прав, когда оскорблял и строил козни.       Мне искренне жаль.       Прости.       Твой сокурсник, непобеждённый дуэлянт, слизеринец, который пытается стать другим.       Драко М.       Он знал это письмо наизусть. Каждую строчку. Оно так и осталось без ответа, а у него внутри — недосложившийся пазл.       — Нужно послать Патронуса Гарри, — Грейнджер поправила рукав пиджака и выжидающе посмотрела на него. Взгляд — прямой, почти испытующий.       Он прикусил язык и поднялся, тряхнув плечами.       — Я не могу. Метка не поддаётся Патронусу, — он пожал плечами и криво хмыкнул.       Гермиона вскинула брови и поджала губы.       — Что, Грейнджер?       — Из-за шрама мне тоже не поддаётся, — её голос стал резким, но с каким-то усталым надломом. — Клинок, которым резала Белла, был слишком отравлен ядом и тёмной магией. Я больше не могу вызывать Патронуса. Мой магический отпечаток сопротивляется такой светлой магии.       Она хмыкнула и опустила взгляд на колбы. Разговор был неприятен — видно по тому, как её пальцы нервно коснулись стекла.       Драко замер. Он тысячу раз видел Грейнджер на публике — непоколебимую, сияющую, признанную героиню. В министерстве, на приёмах, на открытии нового крыла Хогвартса. Она всегда казалась несокрушимой.       Но никогда — никогда! — он не задумывался, какой урон оставил этот шрам.       И пазл вдруг сложился.       Он понял, почему её молчание на его письмо было таким тяжёлым. Он бы тоже не ответил. Он бы тоже не простил.       — Ладно, — его голос прозвучал хрипло, — тогда пакуй их и отнесём ребятам напрямую.       Он шагнул к дверному проёму. Едва задел её плечо — и это почти неощутимое касание отозвалось чем-то странным внутри. Она не отступила. Только коротко вдохнула, будто хотела что-то сказать, но промолчала.       И в этом молчании было больше близости, чем в любых словах.       Малфой уже тянул руку к косяку, когда услышал за спиной её тихое:       — Ты ведь не просто наблюдаешь, да?       Он замер. Не обернулся сразу — только пальцы крепче вцепились в дерево двери.       — Я всегда наблюдаю, Грейнджер. Это… часть профессии.       — Врёшь, — спокойно, без нажима.       Драко медленно повернулся. Она стояла напротив стола, всё так же в своём идеально сидящем пиджаке, но глаза… глаза будто насквозь. В них не было осуждения. Скорее — вызов.       — Может быть, — он позволил себе едва заметную усмешку, ту самую, слизеринскую, — но ты всё равно не докажешь.       — И не собираюсь, — она пожала плечами и вернулась к флаконам.       Тишина стала вязкой. Её дыхание и его собственное почему-то звучали слишком громко.       Он всё-таки сделал шаг назад, к ней. Совсем небольшой. Так, чтобы расстояние между ними стало ощутимо меньше.       — Знаешь, Грейнджер, — его голос прозвучал ниже, чем обычно, — я всё никак не мог спросить… Что с письмом?       Она подняла глаза. И в них впервые мелькнуло что-то похожее на улыбку. Совсем крошечную. Но от этого у него перехватило дыхание.       — Ах, вот оно что. Ты такой загадочный, потому что всё никак не решишься спросить про письмо? — Гермиона чуть склонила голову набок.       Малфой прищурился. Игра? Кто больнее кольнёт — тот победил?       — Грейнджер, я вовсе не загадочный. Просто отпустил ситуацию, на нет — и суда нет, — он пожал плечами, будто речь шла о пустяке. Как будто это не единственное, что точило его изнутри.       Гермиона вскинула брови.       — Правда? Забини говорил, что это главная тема твоей терапии.       — Трепло Забини, — Малфой скривился. — Насильно мил не будешь, — Малфой поморщился, словно поставил жирную точку.       — Но ведь и сам знаешь, что отпустить — не значит забыть, — парировала она и склонила голову набок. — Ты можешь сколько угодно делать вид, что тебя это не волнует, но стоит только завести разговор — и ты сразу на взводе.       — У тебя мания величия, Грейнджер, — усмехнулся он. — Думаешь, что вокруг твоего письма вращается вся моя жизнь?       — А разве нет? — в её голосе мелькнула насмешка, но глаза вдруг стали серьёзнее.       Он хотел огрызнуться, но вовремя прикусил язык. Задержал взгляд на ней чуть дольше, чем следовало, и сам заметил, как невольно напряглись пальцы.       — Если бы всё было так просто, — выдохнул он, почти шёпотом, но сдержанно. — Будь уверена — ты бы давно уже дала ответ. Любой.       Гермиона выдержала его взгляд. В уголках её губ мелькнула тень улыбки — не насмешливой, а той, что появляется, когда слова попали в цель.       — Может быть, — произнесла она тихо, — я просто ждала, когда ты спросишь сам, а не пришлёшь никому не нужную бумажку.       Малфой скривился. Продолжать этот разговор не имело смысла. Он взмахнул палочкой — бутыльки со стола медленно поплыли в сторону, и один за другим опустились в сумку девушки.       — Идём, нас ждут, — бросил он и, не оглядываясь, шагнул за порог, оказавшись в коридоре здания.       Это была одна из лабораторий Министерства, куда они прибыли с Грейнджер пару часов назад, чтобы взять кровь. Камин находился в холле на первом этаже. Здесь почти никогда не было большого скопления людей, в отличие от Аврората: лаборанты обычно не задерживались, а сразу расходились по рабочим местам.       Коридор оказался уже, чем Малфой помнил. Лампы под потолком мерцали тусклым жёлтым светом, и каждый их шаг отдавался гулким эхом. Гермиона шла рядом, и пространство будто сжималось, вынуждая их идти почти плечом к плечу.       В какой-то момент её локоть скользнул по его руке — случайно, но Малфой вздрогнул, словно от разряда.       — Ты нервничаешь, Малфой? — не глядя на него, спросила она, и уголки её губ чуть дрогнули.       — Нет, — тихо хмыкнул он. — Просто тесновато.       — О, а я думала, слизеринцы не боятся близости, — её голос прозвучал почти насмешливо, но без злости.       Драко повернул голову, задержав взгляд на её профиле. Слишком близко. Слишком опасно.       — Осторожнее, Грейнджер, — протянул он чуть ниже обычного. — А то я подумаю, что ты провоцируешь.       Она вскинула бровь, но не отстранилась.       Дойдя до камина, Малфой шагнул первым и, не отрывая взгляда от Гермионы, бросил через плечо:       — Ты идёшь?       Гермиона остановилась, сложила руки на груди и слегка прищурилась. Её взгляд был колким, но в нём сквозила искорка вызова:       — Вместе? Ты боишься узкого коридора, а в камине на двоих места нет. Ну, точнее… есть, но тебя инфаркт хватит.       Её голос был лёгким, игривым, но за ним скрывалась острая хватка. Малфой узнал этот тон — так она обращалась с друзьями. Как кошка: заигрывает, а потом в любой момент выпускает когти.       Он сделал шаг вперёд, протягивая руку к флаконам:       — Ладно, отдай мне их.       Гермиона дерзко вздёрнула подбородок, волосы слегка взъерошились:       — Ещё чего!       Малфой нахмурился, брови сошлись, а губы изогнулись в лёгкой ухмылке:       — Думаешь, я оставлю их тебе? Ни за что, Грейнджер. Либо вместе, либо пешком до Аврората. Поняла? — Он сделал паузу, удерживая её взгляд, словно проверяя на прочность.       Гермиона фыркнула, глаза сверкнули, она резко выдохнула и, едва заметно улыбнувшись, шагнула в камин. Малфой последовал за ней, ощущая, как теснота огненной трубы давит на плечи — места в ней действительно едва хватало на одного, не говоря уже о двоих.       Гермиона потянулась к карману и достала летучий порох, успев схватить Малфоя за плечо, прежде чем бросить его под ноги.       Приземление оказалось жёстким и совсем не входило в планы Драко: Грейнджер буквально рухнула на него. Он успел лишь схватить её за талию и, прежде чем окончательно повалиться на пол, крепче удержал. Её подбородок громко стукнул о его грудь, и она замычала, морща лицо от боли. Малфой отскочил чуть назад, с лёгким испугом — на затылке будет небольшая шишка.       Она отпустила руки от его плеч и села, зажимая рот рукой, тяжело дыша. Он осторожно опустился рядом, наклоняясь, чтобы увидеть её лицо.       — Что… что такое? — тихо спросил Драко, его глаза блестели, он не понимал, что произошло.       — Я прикусила язык… — прошепелявила Гермиона, пытаясь дотянуться до палочки. Её дыхание было прерывистым, взгляд чуть дрожал.       Малфой осторожно коснулся её подбородка, слегка приоткрывая её рот. Гермиона замерла от его прикосновения, и между ними повисла тишина. Но буквально через секунду, отойдя от транса, шлёпнула его по руке.       — Руки, Малфой, при себе держи, — сказала она, шепелявя, осторожно поднимаясь на ноги.       Он не сразу отпустил её взгляд, замечая, как её глаза чуть задержались на его лице, а дыхание медленно успокаивалось.       Малфой тоже поднялся и двинулся за девушкой.       В переговорной было тихо. Блейз дремал в кресле, чуть откинувшись на спинку.       — Рота, подъём, — Грейнджер попыталась придать голосу строгости, но из-за прикушенного языка получилось только смешнее, чем если бы она сказала это обычно.       Забини приоткрыл глаза и тут же расплылся в улыбке.       — Чего-чего? — мулат потянулся в кресле, продолжая выжидающе смотреть на девушку. — «Пфофу пофтофить», — попытался он с деланной серьёзностью скопировать манеру Грейнджер.       Гермиона зыркнула на него, достала палочку и метнула в Блейза крошечный разряд магии. Тот демонстративно схватился за сердце, откинулся назад и, высунув язык, прикрыл глаза, делая умирающий вид.       — Клоун, — выдохнула Гермиона и приоткрыла сумочку. Сначала из неё вылетели флаконы с кровью, а следом небольшой синий пузырёк.       Драко прищурился. Видимо, какое-то заживляющее. Он, по правде говоря, не слишком разбирался в зельях. Более того, собственного целителя у него не было, от чего Малфой иной раз страдал куда сильнее, чем признавался.       Он заметил, как ловко Грейнджер обращалась с пузырьками — точно, почти изящно, — и сам себе неохотно признался, что слишком часто ловит себя на подобных наблюдениях. Зачем ему вечно следить за каждым её движением? Может, это привычка, а может, что-то куда более раздражающее.       — Ну что, довольна представлением? — хмыкнул он, кивая на притворившегося мёртвым Блейза.       Гермиона скосила глаза на Малфоя.       — А ты? — её голос прозвучал чуть мягче, чем следовало.       — Забини, поднимай свой зад и вали на задание, — Малфой решил проигнорировать вопрос Грейнджер. — Возьми с собой Уизли, — он слегка пнул кресло, в котором развалился друг, — и Одного со Второй, им полезно будет поработать вместе. К тому же семейная магия хорошо ляжет поверх заклинаний на крови.       Он прикинул в уме энергозатраты и рухнул в кресло, освобождённое Блейзом.       — В подмогу отправим вам Монтегю, а вечером я пройдусь по списку и наложу магию, схожую с охранными чарами Мэнора. Это должно закрепить всё, — деловито перечислял Малфой, пока Забини лениво потягивался.       — Может, ещё прикажете мне что-нибудь, сэр? — протянул Блейз с показной покорностью, поправив форму и с явным удовольствием зыркнув на друга. — Я же почти как ваш подчинённый.       — Уйди с глаз моих, я тебя умоляю, — скривился Драко.       В этот момент дверь распахнулась, и из кабинета вышли Поттер, а следом за ним Пенси.       Паркинсон, как ни странно, заметно изменилась: отрастила густые волосы, сменила стиль, да и в целом выглядела так, будто наконец-то осознала свою цену. Поттер смотрел на неё так, словно готов был стереть с лица земли каждого, кто посмеет к ней приблизиться.       — Привет, мальчики, — Пенси махнула рукой и тут же шагнула к Грейнджер. Она крепко обняла её, а та ответила не менее тепло. Воспользовавшись моментом, Пенси что-то шепнула Гермионе на ухо.       Грейнджер усмехнулась и качнула головой в отрицании. Пенси театрально выдвинула нижнюю губу и нахмурила бровки.       Малфой прищурился. Отлично. Ещё одна женская тайна.       Он отвернулся, но взгляд всё равно упал на их сцепленные руки и улыбку Грейнджер. Слишком близко. Слишком легко.       Малфой откинулся в кресле, делая вид, что скучает, но взгляд то и дело падал на девушек.       Что она ей сказала? И главное — почему это её развеселило?       Когда Пенси с Поттером ушли, прихватив с собой Забини, в комнате снова стало тихо. Гермиона поправляла что-то в сумке, опираясь бедром на край стола.       — Ну, — протянул Малфой, лениво наблюдая за её движениями, — и что там тебе Паркинсон такого шепнула, что ты чуть не расцвела? Делилась новым рецептом масок для волос?       Гермиона вскинула глаза и нахмурилась.       — Это личное, Малфой.       — О, разумеется, — он изогнул бровь.       Блондин фыркнул и резко привстал с кресла.       Он прошёлся по кабинету медленным шагом, скользя взглядом по стенам и полкам так, будто видел всё это впервые. За его спиной Гермиона возилась с сумкой, и звук шуршания ткани только раздражал. Малфой тяжело выдохнул, замер и повернулся к ней.       — Ладно, Грейнджер, — его голос прозвучал тише обычного, но твёрдо.       Она подняла на него глаза, не переставая копаться в сумке.       — Нам всё равно предстоит работать вместе, — продолжил он, проводя рукой по волосам, словно пытаясь отогнать назойливую мысль. — Так что, так или иначе, нужно наладить контакт.       Гермиона резко хлопнула сумкой на стол, подняла голову. Её брови изогнулись, взгляд стал колким.       — У тебя что, биполярное расстройство? — она глубоко вдохнула и заговорила быстро, словно сдерживала себя слишком долго. — Мы и так с тобой «в контакте». Я, между прочим, стараюсь быть сдержанной. Более того, говорю с тобой спокойно, чтобы ты не чувствовал себя ущемленным. Джинни, Гарри… чёрт, даже Блейз вынесли мне все мозги насчёт того, как жестоко я с тобой поступаю — не здороваюсь и не разговариваю. Я исправила ситуацию, — она резко поправила выбившуюся кудрю, скрестила руки на груди и уставилась на него. — А теперь ты мне заявляешь о контакте?       Драко замер на месте, на секунду даже опустив взгляд, словно переваривал её поток слов. Затем медленно поднял глаза и повторил её позу — руки на груди, подбородок чуть выше.       — Ты права, — сказал он спокойно, почти насмешливо. — Но иногда тебе стоит заткнуть свои язвительные комментарии и просто молча согласиться со мной.       Гермиона фыркнула и шагнула к нему ближе. Её глаза блеснули, в голосе прозвучала сталь:       — А пососать тебе не завернуть, Малфой? Я не собираюсь менять свой уклад ради твоего нежного эго. Либо ты соглашаешься на то, что есть, либо возвращаемся к прежнему варианту — молчанию.       Она стояла к нему почти вплотную, подбородок высоко поднят, губы поджаты. В комнате повисла густая тишина, в которой слышалось только их дыхание.       Малфой слегка прищурился, скользя взглядом по её лицу — от сверкающих глаз до напряжённой линии губ. Он не отступил, наоборот, сделал шаг ближе, сокращая и без того крошечное расстояние между ними.       — Знаешь, Грейнджер… — его голос прозвучал низко и медленно. — Ладно. Без этой твоей дерзости было скучно. Возможно, я и правда слишком много прошу.       Гермиона замерла, её глаза на миг расширились, но она тут же вздёрнула подбородок ещё выше, будто бросая вызов.       — Я рада, что хотя бы в чём-то мы совпали во мнении, — голос тёплый, как карамель, глаза сверкают лисьим прищуром.       Их взгляды сцепились, никто не собирался отводить глаза. Казалось, воздух в кабинете стал гуще, плотнее.       Малфой чуть наклонил голову набок, уголки его губ дрогнули — не ухмылка, а намёк на неё. Его пальцы, всё ещё скрещённые на груди, медленно разжались, словно он готовился сделать шаг, но удержал себя.       Гермиона почувствовала, как сердце заколотилось быстрее, но вместо того чтобы отступить, она наклонилась вперёд — всего на долю секунды, будто проверяя его реакцию. Малфой хмыкнул, не двинувшись с места.             — Осторожнее, Грейнджер, — тихо сказал он. — Ещё немного, и контакт у нас получится… слишком хороший.       Она прикусила губу, отступила на шаг, будто выдернув себя из странного наваждения, и снова схватилась за сумку. Но теперь тишина между ними уже не казалась прежней — она тянулась, звенела и играла электричеством.       Малфой улыбнулся сам себе. Может, и действительно, контакт налажен? И не нужно ничего менять?