Соседский перфоратор и другие мелкие катастрофы

Повседневность. Самое страшное слово в лексиконе любого обитателя квартиры Фёдора. Потому что их повседневность никогда не была обычной.

Наступило субботнее утро. Солнечный свет пробивался сквозь пыльные шторы, освещая хаос, который был не результатом вчерашней вечеринки, а естественным состоянием этого места.

В центре гостиной на ковре лежал Цербер, мирно похрапывая всеми тремя головами. Одна доедала завтрак, вторая — смотрела телевизор телевизора, а третья просто смотрела в потолок с выражением философской грусти.

Из кухни доносился запах горелого тоста и голос Малины.

Пандемоника : "Я же сказала — хлеб нужно жарить на среднем огне! Это элементарная физика горения углеводов!"

В ответ раздалось невнятное бормотание Азазеля, который, судя по звукам, пытался задокументировать процесс подгорания тоста для своего трактата «О тщете материального мира и хлебопечении».

В своей комнате Данте пытался провести утреннюю йогу под динамичную музыку, но каждое его движение сопровождалось тревожным скрипом старого паркета.

А потом началось это.

Сначала это был просто отдалённый гул, похожий на рычание какого-то доисторического зверя. Но через несколько секунд гул превратился в оглушительный, ритмичный БУР-БУР-БУР-БУР!, от которого зазвенели стёкла в серванте и вздрогнули даже самые крепко спящие.

Сосед начал ремонт.

Перфоратор бил прямо в общую стену, сотрясая всю квартиру до основания. С полки упала и разбилась любимая кружка Зонтика с котиком. Картина с видом на море криво повисла на одном гвозде.

Из своей комнаты выскочил Вару с дикой ухмылкой на лице.

Вару: О! Музыка! Настоящая, живая, городская симфония разрушения! Это вдохновляет

Но для остальных это было чистейшее мучение.

Фёдор, стоя посреди грохочущей комнаты и придерживая рукой прыгающую на столе вазу, прокричал сквозь рёв перфоратора:

Фёдор: Что на этот раз у него сломалось?! Каждую субботу — новое отверстие в стене! Может, он просто коллекционирует их?!

Из-за угла, закутавшись в одеяло как в саван, выползла Малина. Её обычно бледное лицо было серым от усталости, а под глазами лежали фиолетовые тени. Она смотрела на мир с выражениемглубокой, вселенской ненависти.

Малина: Дайте демону блин поспать. Хотя бы один выходной. Прохождение всех ночных кошмаров на эксперте в 'Dark crusade' меня измотало. Мой мозг сейчас похож на фарш.

Перфоратор на мгновение затих. В квартире воцарилась благословенная, звонкая тишина, нарушаемая лишь лёгким звоном в ушах.

Но ненадолго.

Через десять секунд раздался новый звук — высокий, пронзительный визг болгарки, режущей металл где-то очень близко. Это было даже хуже.

В дверь кухни со стуком влетел Зонтик, прижимая к груди осколки своей разбитой кружки.

Зонтик : Он... он убил Мурзика! Он уничтожил его!

В этот момент дверь в квартиру распахнулась. На пороге стояла Ирина. На ней были удобные треники и футболка, а в руках она держала два пакета из ближайшего магазина. Её лицо выражало решимость.

Ирина : Всем привет! Я не могла больше это терпеть. Я пошла к нему выяснять отношения. Все обитатели квартиры уставились на неё.

В ответ на слова Ирины, Вару не удержался от едкого замечания, подперев щеку рукой.

Вару: С пакетами? Что, предложишь ему чай с печеньками? Будешь уговаривать его прекратить издевательства хорошими манерами? Это так в твоём стиле.

Джаджмент, до этого момента молча наблюдавшая за происходящим с мрачным видом, вдруг выпрямилась. Её глаза загорелись знакомым воинственным огнём.

Джаджмент: Постой, Ирина. Я иду с тобой. Боюсь, без тумаков тут не обойдётся. У меня есть опыт в вопросах справедливости.

Вару радостно потер руки, предвкушая зрелище.

Вару: Ого! Назревает настоящий боевик! Грех такое пропустить. Я должен это увидеть!

Джаджмент бросила на Вару строгий взгляд.

Джаджмент: Ты останешься здесь. Кто-то должен следить за этим бедламом и держать остальных в узде. И, кстати, Зонтику нужна новая кружка.

Джаджмент и Ирина решительно направились к выходу. Малина, закутанная в одеяло, проводила их взглядом, полным зависти и безнадёжности.

Вару, проигнорировав предостережение Джаджмент, тут же подскочил на ноги. С горящими глазами он метнулся в свою комнату и через несколько секунд вернулся, размахивая наспех сделанным плакатом из картона. Кривыми буквами на нём было написано: "РАУНД 1".

Вару: Не дождётесь! Я не могу пропустить такое зрелище! Кто же будет вести репортаж с места событий?

Он выскользнул из квартиры, оставив за собой лишь взвихрившуюся пыль и недоумённый взгляд Феликса, пытающегося сохранить равновесие в позе "собаки мордой вниз".

Ирина и Джаджмент, уже спускавшиеся по лестнице, обменялись понимающими взглядами. Они знали, что от Вару не избавиться.

Ирина, Джаджмент и Вару с его плакатом подошли к двери соседа. Рёв перфоратора из-за двери был оглушительным. Джаджмент решительно сжала кулак и трижды громко постучала в дверь.

Сначала ничего не произошло. Болгарка продолжала визжать. Тогда Джаджмент постучала снова — на этот раз так, что дверь задрожала в косяке.

Внезапно звук прекратился. Наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь отдалённым гулом города и щелчками остывающего инструмента.

Дверь открылась не сразу. Раздался звук щеколды, цепочки, затем поворот ключа. Наконец, дверь приоткрылась на несколько сантиметров, удерживаемая прочной цепочкой.

В щели показалось лицо мужчины лет пятидесяти. Он был в запылённых рабочих очках, а на голове у него красовалась засаленная кепка. Его лицо было покрыто тонким слоем строительной пыли.

Сосед (хриплым голосом): Что надо? Я работаю.

За его спиной была видна комната, затянутая полиэтиленовой плёнкой, и куча строительного мусора.

Джаджмент выдвинулась вперёд на полшага, её поза говорила сама за себя — прямая спина, скрещенные на груди руки.

Джаджмент: Работаете? В субботу в восемь утра? Вы превращаете жизнь всех жильцов этажа в ад своими инструментами.

Вару тут же поднял свой плакат "РАУНД 1" так, чтобы его было видно из-за плеча Джаджмент, и принял позу спортивного комментатора.

Сосед окинул Джаджмент и Вару оценивающим взглядом, задержавшись на мгновение на плакате. В его глазах промелькнуло что-то похожее на раздражение.

Сосед : Я делаю ремонт. Это необходимо. У меня тут скоро гости будут, а жить в таком свинарнике невозможно.

Ирина сделала шаг вперёд, стараясь говорить мягко и примирительно.

Ирина: Мы всё понимаем, ремонт — дело нужное. Но может быть, вы могли бы делать это в какое-то более приемлемое время? Хотя бы не в выходные дни? Люди хотят отдохнуть.

Сосед фыркнул.

Сосед: Отдохнуть? А кто мне даст отдохнуть? Я работаю всю неделю как проклятый, и только в выходные могу заняться своим жильём. Не нравится — жалуйтесь в ЖЭК.

Он попытался захлопнуть дверь, но Джаджмент успела перехватить её рукой.

Джаджмент : Нет, так дело не пойдёт. Мы хотим договориться по-хорошему. Но если вы не пойдёте нам навстречу, разговор будет другим.

Сосед посмотрел на руку Джаджмент, сжимающую дверь. Он явно не ожидал такого отпора.

Сосед : И что вы мне сделаете? Будете ломать дверь? Насильно заставите меня прекратить ремонт? Ну-ну, попробуйте.

Джаджмент слегка наклонила голову вбок, словно раздумывая над его предложением.

Ирина, Джаджмент и Вару вернулись в квартиру Фёдора. За ними плотно закрылась дверь. И что бы ни произошло у соседа, но грохот перфоратора и визг болгарки прекратились. Воцарилась блаженная, тихая суббота.

Однако атмосфера в квартире была напряжённой. Ирина смотрела на Джаджмент с лёгким укором.

Ирина: Знаешь, Джаджмент... тебе стоит научиться отличать сарказм от нормальной речи. Когда он сказал 'ну-ну, попробуйте', он не предлагал тебе реально попробовать.

Джаджмент стояла у окна, глядя на улицу. Она повернулась, её лицо было спокойным и уверенным.

Джаджмент: А что не так? Пусть теперь знает, что злить верховного прокурора ада смерти подобно. Он понял язык силы. И шум прекратился.

Вару, уже забросивший свой плакат в угол, подпрыгивал от возбуждения.

Вару: Это была перепалка такой познавательной! Кто знал, что нижнюю губу человека можно натянуть на всю голову? Удивительно!

Ирина вздохнула и посмотрела на Вару с материнским разочарованием.

Ирина: Вару... Не было такого. Ты всё придумал.

Вару изобразил на лице оскорблённую невинность.

Вару: Что? И приукрасить немного нельзя? Для драматического эффекта! Искусство требует жертв! В данном случае — правдивости.

продолжение следует...