Часть 1

Путь воды… Он не имеет ни начала, ни конца. Вода ведёт тебя. Она шутлива. Никогда не знаешь, куда тебя прибьёт течением. Ты можешь оказывать сопротивление, но разве нужно? У каждого приготовлен свой путь и твое течение отнесет тебя, туда где ты должен быть, даже если на первый взгляд кажется, что это просто злая шутка. Ранним утром в клане Меткайина не было никаких особенностей. Жители разбрасывали сети в бухте, недалеко от деревни, чтобы наловить рыбы на всю семью. Неспящие дети, нарушали всеобщий покой — барахтаясь в лазурной воде, и играя с непоседливыми илу. За это они тут же получали нагоняй от своих родителей. Дочь вождя племени любила утро. Цирея была во всех отношениях дневной фурией. Ночь пугала, ночь таила в себе тайны и ужасы. А при дневном свете все видно. Видно и неожиданных гостей… Дочь Оло’эктана прогуливалась по деревне, наблюдала за просыпающимися соплеменниками, она была спокойна и рада каждому дню в своей жизни. А после недавнего прилёта Турука Макто с его семьёй, стало ещё и жутко интересно. Ей нравилось учить этих детей. Они хоть и были лесными, но словно рождены для воды. Они быстро схватывают. Её брат — Ао’нунг слишком предвзято относится к детям Леса, особенно к младшему сыну Джейка Салли. Конечно Ло’ак был немного трудным подростком. У него словно рой адских пчёл в голове вместо мозгов. Он был абсолютно неугомонен, дерзок и самостоятелен в своих «подвигах». Цирея не так давно знала его, но сразу могла сказать, что живя под тенью великого Турука Макто и под его не менее талантливым старшим сыном, он всё больше отдалялся от семьи. Каждая неудача сопровождалась завистливым упреком в сторону старшего, и каждый прокол всё больше заставлял Ло’ака уйти в себя. Да, он действительно удивительный мальчик, не такой как его соплеменники, не такой как его брат. Кстати о брате. Нетейам те Сули Тсэйк’итан великий сын великого отца. Этого на’ви ждут большие свершения, по другому и быть не может. Не нём лежит ответственность, от него все чего-то ждут. Нетейам, как старший, должен приглядывать за младшими детьми. И никто не доставлял столько хлопот, как его младший брат. И если посчитать все подзатыльники от отца, то большинство из них именно из-за Ло’ака. Его каждая выходка отзывается в Нетейаме личным «не уследил, не доглядел». Размышления дочери вождя были прерваны. Цирея увидела бездыханное тело, которое прибило к берегам её клана. На’ви «пролетела» сквозь оставшиеся на окраине деревни Маруи, прыгнула в воду и стремительно поплыла в сторону маленького песчаного островка, который находился примерно в 50 хвостах от деревни Меткайина. Когда Цирея вынурныла она увидела бездыханное тело. Это была девушка, молодая на’ви. Половина её тела все также находилось в воде, ее длинный хвост от копчика до конца овитый стеблем Драконьего побега, на конце которого были привязаны две плотные пластины из красной ткани, подобно хвосту горного банши безвольно плавал в воде, а вторая половина тела лежала на песке. Цирея аккуратно перевернула её и крикнула от страха. Грудь девушки пронзало ранение. Хоть океан и смыл кровь с её тела, но не с элементов одежды. Её перчатки, которые доставали до самых локтей, сделанные из тончайшей ткани, были полностью окраплены бордовыми пятнами. Дочь моря аккуратно положила ладонь в область сердца надеясь на силу Великой Матери… И о, Боги, сердце бьётся! Редкими, слабыми ударами, но бьётся. Девушка была жива, что кажется абсолютно невозможным, но это так — она жива. Цирея окликнула первых попавшихся На’ви и попросила помочь ей отнести незнакомку к лекарям и целителям. Цирея просидела у тела девушки весь день, её мать —Тсахик Ронал, обладая невероятными способностями и связью с Эйвой, выполняла лечение с помощью иглоукалывания, дабы незнакомка вернулась из чертогов разума Великой матери и проснулась. Девушка потеряла много крови, и никто из знахарей, не мог точно гарантировать жизнь на’ви. Её грудная клетка редко вздымалась, наглядно показывая, что она берется за жизнь. — Она си’льная жень’чина, — Нейтири, жена Джейка Салли и мать его детей, смотрела на лежащую без движения на’ви и удивлялась, безудержному желанию жить. Её глаза бегали от раны на груди, до расслабленных четырехпалых рук в перчатках запачканых собственной кровью. — Она ис племени на восточном мор’е. Тол’ко они носить такое для простого полёта на икране, — Нейтири нежно провела рукой по перчатке — Она наверняка Таронью. — продолжала жена Турука Макто. — Тогда где её икран? Я думал, в таких племенах связь слишком мощная, чтобы вот так оказаться вдали друг от друга. — Джейк обратился к жене с вопросом, хотя сам знал на него ответ. — Я думаю, он мёртв… Все присутствующие сжались от последних слов. Все знают, что велика боль от потери духовного наставника. Сама Нейтири знала острее всех, она хоронила свою сестру. Сезе погибла защищая Нейтири. Возможно именно благодаря своему икрану она до сих пор дышит. К вечеру каждый житель деревни знал о таинственной гостье. Ночь опускалась быстро. Детей загоняли по жилищам из плотной ткани, именуемыми — Маруи. Обычно перед сном семья Джейка Салли, весьма разговарчива, и очень громкая. Несколько раз даже заглядывала соседняя пара рифовых на’ви с маленьким ребёнком и просила быть тише, мол имейте совесть, уже поздно, спать хотим. Семейную чету хватало ненадолго. Через короткое время, снова начинается шум и гам, и даже разгневанная мать семейства не могла успокоить детей, паралельно умоляя мужа вставить своё слово и навести порядок в семье. Однако сегодня вечер был особенный. В абсолютном молчании все поели, перед этим помолившись Эйве, что дала им эту пищу и Утуру. После Ужина все тихонько разбрелись по своим гамакам. А родители семейства легли на пол Маруи на, сплетенный Нейтири, ковёр. Лоак удивлённый подобным исходом событий бросил в темноту: — Все такие молчаливые. Где же Тук с её вечными тупыми вопросами? Или сегодня праздник? — ЛО’АК, — всё семейство разом крикнули его имя. На что тот тихо прыснул усмешкой и закрылся в собственном коконе. Буквально спустя минуту-другую Тук задает весьма ожидаемый вопрос: — Мааааам, а почему он говорит, что мои вопросы тупые. — Тук, спи, — Нейтири нервно шикнула на дочь, пододвигаясь ближе к мужу, и кладя голову ему на грудь. Джейк приобнял жену и поцеловал в лоб. Нейтири улыбнулась. Она любила своего мужа, и ни разу не пожалела, о том что в своё время пошла против племени. Цирея медленно собирала какие-то лекарства и настои, собираясь уйти в семейный дом. Как вдруг услышала шевеление и стоны. Цирея тут же подбежала к единственному источнику этих звуков. Гостья очнулась! Глаза девушки открыты. Они бегло рассматривают потолок в Целительской Маруи. А сама девушка пытается встать. — Tìfnunga'', tìfnunga, hrrapn kehe. Незнакомка легла обратно, под успокаивающей рукой, говорящей на’ви. Раненная смотрела с недоверием и любопытством. Но всё же недоверие и осторожность взяли вверх и она попыталась отольнуть от руки Циреи. Рифовая не поняла этого жеста и продолжила свой разговор. — ohe Tsireaya, si nga? Цирея не понимала почему девушка молчит. Спустя мгновение за ней пришёл старший брат: — Цирея, ты идешь? Мать беспокоится. — Да, иду. Ао’нунг, —девушка встала и подошла к брату, — она проснулась! Великая мать услышала наши молитвы. Не понимающая На’ви уставилась уже на двоих рифовых жителей. Сын вождя стремительно перевёл взгляд на лежащую лесную девочку, которая часто дыша начала прощупывать свою грудь. Цирея подскочила к гостье — Не волнуйся, ты в порядке, тебя подлечили. Адский металл достали из тебя. Тебе нужно немного отдохнуть. — Рея, она не понимает язык небесных. — Ах, да… — девушке нежно хлопнула себя по лбу и начала говорить всё тоже самое, но языке коренных жителей Пандоры. Что в первый раз, что во второй лесная внимательно выслушала Цирею, и медленно кивнула когда та закончила свою речь. Дочь моря вновь спросила как зовут девушку, но когда не услышала ответа, попросила лечь и ещё немного поспать, ведь ночь только началась, а ещё немного сна не повредит раненной на’ви. Дети вождя покинули Целительское Маруи, а незнакомка снова легла на, импровизированную постель набитую морским мхом и травами растущими вблизи деревни, медленно закрыла глаза и впервые за несколько дней произнесла: — О, Вел’икая Мат’ь. Спас’и моего Юро’па ..... Ранним утром, когда ещё Полифем не поднялся из водной глади, но вот вот покажется, и откроет Альфа Центавру, и только тогда мир осветят первые оранжевые лучи и только тогда начнут просыпаться первые души, а пока не спит только младший сын Джейка Салли. Он проснулся от непривычных слуху звуков. Это было похоже на клич матери, но на другой высоте, он был более звонкий и будто бы звериный. Словно какой-то лесной зверек попал в морскую стихию и звал на помощь своих сородичей. Ло’ак быстро спрыгнул из своего гамака, оберулся, чтобы убедиться, в том что его действия оказались незамеченными. Тук опять ночью плакала. Ло’ак понял это по тому, как её маленькое тельце спряталось между родителями. Она всегда ложится с ними, когда боится и скучает по дому. Раньше, когда они спали всё вместе, дома, Туктирей хваталась за мамин хвост, и тут же переставала плакать. Их с братом всегда это смешило. Ло’ак тоже скучал по дому — по лесному запаху, по свечению ночного леса, по звукам зверей, по охоте с отцом и братом. Они не часто брали его с собой, но когда брали он был самым счастливым. Бросив последний взляд на спящую семью, прихватил маленький кинжал, и тихонько вышел из семейной Маруи. Он шёл сквозь спящую деревню, прислушиваясь к каждому новому звуку. Клич, а это был именно он, становился всё громче. До Целительской хижины оставалось около 20 хвостов. Ло’ак присел за первой Маруи, которая попалась ему, чтобы осмотреть представшую перед ним картину: перед освещенной слабым светом хижиной, стояла высокая на’ви. Её хвост нервно вытворял узоры в воздухе. Морской ветер трепал туго заплетеннын волосы. Сама девушка неустанно издавала гортанный клич. Так делают на’ви когда зовут своих икранов, у каждого на’ви он разный, именно так банши узнают своих братьев и сестёр. С каждым разом звук был всё тише, но надрывистей. «Выдохлась, или потеряла надежду» -мельком эта мысль проскочила в голове лесного. Ло’ак знал о ней, вся деревня шепталась о загадочной незнакомке с той стороны Восточного моря, а точнее о том, что она необычным образом осталась жива. Он смотрел как завороженный. Освещенная в свете встающей Альфа-Центавры, она выглядела загадочно. Глаза её с надеждой смотрели в небо. Но икрана так и не было. Ло’ак поймал себя на мысли, что ему безумно жаль эту девушку. Как будто он знал какого-то это быть одному. Натянутая плотная ткань, служащая дорожками в деревне, предательски треснула под парнем. Ло’ак зажмурил глаза и скривился, понимая, что это было очень громко. На’ви тут же обернулась, дабы понять откуда идёт звук. Она удивилась, ведь в 20 хвостах от неё. За небольшой хижиной сидел лесной парнишка. В рифовом клане. Лесной мальчик. Девушка долго рассматривала его, чтобы убедиться в том, что зрение не подводит её. Убедившись в своей правоте, она склонила голову набок и подняла бровь, как бы спрашивая, в чем дело. Лесной лишь обвёл взглядом девушку с ног до головы, и тут же смылся с места преступления… Сердце бьётся в бешенном ритме. Ло’ак добежал до семейной Маури прыгнул в гамак, не волнуясь, что его отсутствие могло быть замечено. Резкое дыхание как у загнанного зверя, медленно успокаивается. Стоит только закрыть глаза, как всё начинается сначала… — Рота подъем, — Джейк Салли в привычной ему манере поднимал своих отпрысков, и какого же было удивление родителей, когда Ло’ак, который вообще не скор на подъем, первый вскочил и убежал «освежиться» в бухте, недалеко от деревни. Вода шепчется, вода смеётся. Вода уносит мольбы к Эйве далеко за горизонт. Она хранит в себе воспоминания, имена. Сохранит и это. Сохранит Ни’ен