Глава 3. Её характер

      Харуно проснулась от звонка.              — Алло, Сакура? Я только узнала новости, как ты?              Спросони показалось, что это всё ещё часть сна. Мутная картинка перед глазами, неяркий свет, ударивший в лицо. Активное моргание чуть-чуть улучшило положение. Сакура точно помнила, что сегодня у неё выходной, так почему ей звонит главврач?              — Сакура, ты спишь что ли? — тревожно спросила Цунаде.              Ах, точно. Она уже не главврач.              — Да-а… Вы про какие новости говорите? — Сакура с усилием поднялась с кровати, чтобы проснуться.              — По поводу судебного иска. Тебе помочь найти адвоката? Я знаю хороших. Ты главное не волнуйся и отдохни, мы всё решим.              — Не переживайте вы так, — Сакура чуть рассмеялась неловким и нервным смешком. — Я уже нашла, спасибо.              Цунаде недолго помолчала, после чего послышался тяжелый измученный вздох.              — Что-то мне совсем в это не верится. Ты всегда говоришь, что всё в порядке, когда ничего не в порядке.              — Нет, я правда нашла адвоката! — голос Сакуры прозвучал чуть обиженно. — Как раз вчера заключила договор с Учиха Саске.              — О-о-о…              Интонация Цунаде была одновременно усмехающейся, хитрой, задумчивой и… какой-то неразличимо странной. Сакура забеспокоилась.              — Что-то не так?              — Нет-нет, всё так. Неожиданно просто. Это младший брат Итачи? Слышала, сам Итачи открыл свою юрфирму. Как ты так быстро договорилась с ними?              — Мне помогла Изуми — жена Итачи. Я лечащий врач их сына.              Цунаде снова протянула какой-то звук на грани «а» и «о», помолчала некоторое время. Сакура испытывала волнение от разговора и неясной реакции, но она терпеливо ждала, когда ей хоть что-то разъяснят.              — Когда-то клан Учиха мне очень помог. Они спонсировали мою клинику.              — Что? — Сакура удивлённо ахнула.              Когда год назад Цунаде обвинили во взяточничестве, Сакура только закончила ординатуру. Сбор доказательств и обвинений, показания свидетелей, бесконечные споры, обсуждения в интернете. В итоге главный свидетель отказался от своих показаний, и дело очень быстро закрыли. С самого начала было ясно: без Орочимару не обошлось. С его связями в Министерстве Здравоохранения он мог и без судебного дела занять должность главврача, но он преследовал ещё одну цель: испортить репутацию Цунаде. Сакура тогда была слишком занята новой должностью и окончанием ординатуры, что совсем упустила подробности того, как Цунаде открывала свою частную клинику. Она помнила, что дела в ней до сих пор идут не очень, но огромных долгов у Цунаде нет, и теперь она поняла причину.              — Да-да, клан Узумаки тоже. Я близка с Кушиной и Микото, очень рада, что они хоть немного мне помогли, — продолжила Цунаде.              — Вы не говорили…              — Не хотела тебя загружать.              Сакура хотела возразить, но не успела. Цунаде чуть рассмеялась в трубку:              — Раз твой адвокат — Саске, мне не о чем переживать. Ты сильная, Сакура, и справишься. Если что я всегда тебя поддержу и помогу. Не стесняйся звонить и писать.              В уголках глаз защипало. Цунаде была той, кто любила её искренне и по-матерински. Кто была рядом как коллега и как близкий друг, и наверное, только благодаря ней Сакура не чувствовала себя одиноко и брошено.              — Ты плачешь? — спросила Цунаде. — Не смей. Ты порой слишком эмоциональна.              — А вы слишком черствы, — Сакура втянула воздух носом, не давая себе по-настоящему заплакать. — Но спасибо вам за поддержку.              Цунаде цокнула.              — Было за что благодарить. Ты мой первый и единственный ординатор. Конечно, я буду переживать за тебя. Вдруг опозоришь моё честное имя.              — Я могу пошутить про снятие вас с должности главврача? — Сакура прикусила губу, беззвучно хихикнула.              Цунаде молчала, но Харуно отчетливо представляла, как она закатила глаза. Сакура сказала бы что-то вроде: «Ваше честное имя уже испортил Орочимару», и Цунаде, предвидя это, строго и резко сказала:              — Нет.              Сакуре коротко усмехнулась, не в силах сдерживать веселье, что, конечно же, услышала Цунаде. Её голос стал театрально обиженным:              — Раз ты чувствуешь себя хорошо, кладу трубку. Пока-пока.              Сакура услышала длинные гудки. Лет пять назад Сакура бы заволновалась, что наставница на неё обижена, но спустя годы общения уверена — Цунаде и самой смешно, но образ холодной начальницы и строгой преподавательницы не позволял ей показать этого. Последние попытки сохранить субординацию.              Кай осторожно открыл дверь, привлекая Сакуру звуками.              — Мама, ты проснулась? Сделать тебе завтрак?              — Кай?! — Сакура в недоумнении посмотрела на время. Почти двенадцать часов. Неужели она столько спала? Будучи матерью ей нужно вставать куда раньше, чтобы приготовить поесть. Она виновато посмотрела на Кая:              — Ты голодный? Почему меня не разбудил?              — Ты так много работаешь, тебе надо отдыхать, — спокойно ответил Кай. — Я сам приготовил себе бутерброды и чай.              Вот как!              Сакуре почему-то стало страшно за кухню. Ведь раз Кай не разбудил Сакуру громкими звуками и криками, стоял тут сейчас и не прятал ни руки, ни другую часть тела, с ним явно всё в порядке. С замиранием сердца она последовала вслед за сыном и была искренне рада, что её фантазия с детства была слишком бурной.              Да, использованный пакетик чая валялся на столешнице и с него капал чай, впитавшийся внутрь. Да, хлеб был разбросан по обеденному столу, а рядом нарезанная упаковка колбасы и сыра. Да, повсюду были крошки и куски еды, а в раковине уже стояла пара тарелок. Однако. Это куда лучше, чем остаться без кухни вовсе.              — Ну, а теперь пришло время убираться, — она повернулась к Каю, строго на него посмотрела, отчего мальчик удрученно опустил голову.              — Не люблю убираться…              Его мнения, конечно же, никто не спрашивал.              

***

             — Я не знал, что она заявится к тебе в офис. Прости, — Наруто неловко почесал затылок. Саске сделал глоток виски, смотря куда в сторону.              Они сидели в вип-зоне известного бара, куда обычно приходили расслабиться и хорошо провести время. С алкоголем разговоры шли проще. Музыка играла приглушенно. Возгласы пьяных мужчин иногда перебивали мысли и лишали место сакральности.              — Не извиняйся. Ты не должен следить за её передвижениями.              — Она приехала раньше и даже никому не сказала, — Наруто вдохнул. — Очевидно намеренно.              — Да. Уже просила поговорить, — ещё глоток. Почему-то в горле встал ком. Почему-то хотелось осушить весь бокал разом и безо льда.              Наруто поморщился. Тяжело выдохнул.              — Ты же не собираешься давать ей шанс? — он спросил осторожно, будто ходил по минному полю. — Как брат Карин я должен сказать что-то в её защиту, но как твой друг я бы не советовал.              Саске и сам знал. Девушка, качавшая его на эмоциональных качелях, вызывающая ревность ради внимания, не принимающая её чувства, любящая лишь образ и оболочку, — это девушка, с которой ему не по пути. У них слишком много разногласий, чтобы иметь хоть какие-то отношения, кроме деловых.              Учиха кивнул. Это было и согласие, и благодарность.              — Ты выглядишь уставшим. На работе завал? — Наруто ещё раз внимательно осмотрел Саске с ног до головы перед тем, как сделать глоток.              Видно, оказывается. Узумаки слишком хорошо его знал. Учиха много думал о деле Сакуры. О том, как она сидела в его приемной, как зашла в кабинет и уверенно смотрела в глаза. Мать Кая именно так и должна выглядеть — статно и профессионально. Отчего-то с ней хотелось говорить не только о юридических делах.              — Итачи дело подкинул. Помнишь мальчика, который ждал маму около отделения?              Наруто кивнул. Заинтересованно придвинулся вперед.              — Её зовут Харуно Сакура, и на неё подала в суд Аямэ Кимура за врачебную халатность.              Повисшее молчание. Удивление. Абсурд сказанного очевиден всем, кроме истца. Наруто покрутил бокал в руках.              — Она на всех подряд в суд подаёт?              — Только на тех, кто ей не нравится, — Саске пожал плечами. — Карин пришла в офис, когда она уже ждала консультацию.              — Оу, и правда неприятная ситуация, — Наруто поджал губы. — И что? Будешь её адвокатом?              — Итачи попросил.              — А ты не хочешь? — Наруто саркастично усмехнулся. Так, как усмехается человек, который знает наперед ход чужих мыслей.              Это чувствовалось немного оскорбительно — Саске тяжело принять, что его эмоции так легко считывали. Он придал лицу беспристрастный вид, чуть нахмурился.              — Сейчас я выполняю свою работу. От моих желаний мало что зависит.              — И всё же, — Наруто мягко, но всё же гнул свою линию. — Тебе и самому хочется ей помочь. Иначе ты бы не переживал об этом.              — Я переживаю об успехе дела. Против меня адвокаты Даичи Кимура.              — Ты не первый день адвокат. И когда тебя волновало, кто против тебя? Вы всем кланом недолюбливаете семью Кимура. При первой возможности готовы против них выйти.              — Для спортсмена ты слишком проницателен.              Наруто закатил глаза, обломился на спинку дивана, измучено выдохнул.              — Опять эти намеки на умственные способности? Да, я спортсмен, но я не тупой.              — Тебя развели мошенники на полмиллиона, — Саске улыбнулся в стакан, перед тем как сделать глоток.              — Это было пять лет назад! Хватит это вспоминать! — Наруто, кажется, покраснел. Или это от алкоголя. У Саске мутнел разум, он не понимал.              — Ты пытаешься заболтать меня, — продолжил Узумаки. — Признайся, тебе не безразлично, что будет с Сакурой.              — Она вылечила моего племянника.              — И ещё она мать того мальчика. Кажется, тебе приглянулся этот ребенок. Как его зовут?.. Кай?              Ступор. Не думать о таких вещах было проще, чем осознавать, что чей-то сын вызвал в нём приятных эмоции. Наблюдать, как ребёнок показывает свои игрушки, спрашивает о любимом цвете и показывает любимые мультики, оказалось очень занимательным.              Наверное, дело не в том, что это ребенок, а в том, что это именно этот ребёнок.              Кай.              Харуно Кай.              — Да. Он милый, — Саске выдавил признание, чтобы Наруто отстал. Это сработало: Узумаки воскликнул что-то вроде «Ну во-от» и увел тему в другое русло. Очевидно, что временно. Сегодня он уже ничего не узнает нового. Видно, что Саске не настроен на этот разговор.              Остаток вечера они обсуждали неважные вещи. Вернее сказать: Наруто рассказывал, Саске слушал. Что-то о работе, потом о людям, машинах, интересах. У Узумаки всегда есть история для приятного вечера.              Алкоголь окончательно разморил — домой на такси. Поездка пьяным по ночному городу, в состоянии полусна и приятной расслабленности, когда лёгкий ветерок дул в лицо. Дальше сон — очень крепкий и сладкий.              Наутро пришлось идти на работу. Саске привык, был бодр. Начало дня оказалось веселым — в его кабинете уже сидел Кимура Даичи — серьёзный, гордый. Мужчина средних лет, но уже с седыми волосами и лишним весом. Глаза маленькие, неприятные — будто лезут не просто в душу, а в трусы за грязными секретами. Лицо круглое, нос большой и прямой, губы, на удивление, пухлые, но красоты не придавали.              Спустить с рук наглость входа в чужой кабинет без приглашения, сесть в кресло, сложить руки в замок, повернуть к нему голову — нужно. Это принуждение.              — Рад встрече. Чем обязан? — Саске говорил ровно, но в глазах полыхал огонь.       Даичи либо игнорировал это, либо действительно не замечал.              — Я хочу, чтобы ты помог мне по делу моей дочери. Я думаю, ты знаешь, что недавно скончался мой только родившийся внук. Мы подали в суд на эту девку, что зовёт себя врачом. Будешь вторым адвокатом.              Морозило. От ужаса, с которым он говорил о Сакуре. От его уверенности и липовых представлениях о том, что было на самом деле. Хамство и всевластие в чистом виде. Отвратительно.              Гордость не позволила бы ответить «Да» ни в одном из случаев. Помочь однажды клану Учиха не значит купить их как вещь на распродаже. Даичи до сих пор не считал их себе ровней. Признаться, он никого не считал себе ровней — все ниже и глупее.              — Нет, — Саске твердо смотрел ему в глаза. Ни тени сомнения.              Даичи рассмеялся.              — Да ладно-ладно, будешь ты первым. Не знал, что Учихи такие гордые.              Ему смешно. А Саске воротило. Кровь кипела в жилах от наглости. Хотелось выгнать его без объяснений.              — Как зовут врача, на которого вы подали в суд?              — Саик… Сами… — Кимура брезгливо перебирал слога, тем самым играл на нервах Саске.              Бесило. Вся семья Кимура бесила беспардонность и неумением осознавать свою власть. Богатство почти всегда портит людей — Даичи живой пример.              — Сакура Харуно, — терпеливо помог Саске. — Я её адвокат.              Лицо Кимура вытянулось. Теперь оно меньше похоже на шар.              — Что значит адвокат? Саске, ты в своём уме?              — Был бы не в своём, юристом бы не был.              — Давай не язви, — Даичи выходил из себя. Заводился, как маленький злобный гоблин. — Я старше тебя, имей уважение.              — Я уже подписал договор об оказании юридической помощи Харуно Сакуре. Я не могу представлять две стороны в суде.              — Расторгни, — Даичи пожал плечами. Саске же глубоко вдохнул и выдохнул. Сохранил спокойствие.              Это чертов фарс. Может, Наруто прав, и Саске действительно не плевать, что будет с Сакурой, но сейчас он четко осознавал: его раздражал сам Даичи. Неважно с каким вопросом он пришел, неважно, что просил. Важно как. Высокомерно, неуважительно, нагло.              — Я понесу убытки, и вы это прекрасно понимаете. Я могу посоветовать другого специалиста.              — Итачи? — Кимура злобно усмехнулся. — Он занят, и ты это знаешь. Мне нужен член клана Учиха.              — К сожалению, не могу предложить вам эту услугу. Моя подпись уже стоит на договоре ответчика по вашему делу.              Саске видел, как Даичи краснел, зеленел, синел — переливался новогодней ёлкой. Как щурил глаза, пытаясь сделать из них лазеры для убийства. Таким Учиха не возьмешь, а потому это выглядело просто забавно. И немного раздражающе, когда вспоминалась причина.              Безопаснее для психики просто посмеяться, чем размышлять об уровне нравственности семьи Кимура.              — Даже не будь я адвокатом Харуно, так слепо не стал бы вам помогать, — между делом проговорил Саске — буднично, немного расслабленно.              — Почему же?              — Вы в курсе всех деталей дела?              Даичи скривился.              — Каких деталей?              Удочка сработала, Саске едва усмехнулся.              — Касательно образа жизни вашей дочери. Думаю, ваши адвокаты скоро получат на руки копии истории болезни.              — Пытаешься обвинить в чем-то мою Аяме?              — Ни в ком случае. Я и сам бы хотел знать, как все было на самом деле.              — Защищая эту незнайку, ты и не узнаешь, — Даичи поправил галстук. — Подумай ещё раз. Ты уверен, что выбрал правильную сторону?              Угроза. Предупреждение. Наверное, темперамент семьи Кимура уже должен был выйти наружу, но с кланом Учиха такие фокусы бесполезны. Холодный расчет, здравый смысл — следуй правилам, если хочешь иметь с ними дела. Даичи явно хотел накричать на Саске, но мог ли?              Глаза Даичи источали опасность, голос понизился, в действиях было что-то, что явно кричало: «Тебе не поздоровится, если откажешься».              И всё же.              — Я уже озвучил свою позицию, — Саске был непреклонен.              Даичи резко поднялся. Стул противно скрипнул по полу, разрушая шаткую тишину. Шаги достигли двери, Кимура остановился у выхода.              — Не пожалей о своём решении, Саске.              Пока единственное, о чем он жалел, — так это о том, что Даичи ушел без фингала под глазом.              

***

             Кабинет адвоката Учиха Саске. Вечер. Солнце клонилось к земле, золотые лучи бликами рассеивались в облаках, создавая ощущение присутствия высших сил.              Обсуждение дела на сегодня подходило к концу, Саске допечатывал документы, а Сакура допивала жасминовый чай.              — Ещё раз спасибо, что помогаете.              — Это моя работа.              — Я говорю про Кая.              Саске поднял взгляд. Сакура сидела напротив. Сегодня она выглядела более уставшей, наверное, потому что приехала после работы, однако все, что выдавало в ней это — глаза. Немного потухшие и явно кричащие о желании поспать.              — Он докладывает вам всё, что происходит в его жизни? — Саске смутился, но не подал вид.              — Конечно. Ваши дети не делают так же?              — У меня нет детей.              Сакура искренне удивилась.              — Простите. Я так подумала из-за того, что вы нашли с Каем общий язык. Он интроверт, поэтому мало с кем общается.              — Всё нормально.              Саске заметил, как взгляд Сакуры метнулся к правой руке — очевидно в поиске кольца. Безымянный палец Харуно тоже пустовал.              — Вас подвести?              — Не стоит, я на машине, — Сакура улыбнулась, взгляд её всё ещё находился на его его безымянном пальце, тем самым заставил Саске посмотреть туда же. Небольшая родинка справа прямо на том месте, где должно быть обручальное кольцо. Видимо, это и привлекло чужое внимание. Учиха снова перевёл взгляд на Сакуру, отчего та резко взбодрилась и встала из-за стола. В воздухе летала неловкость. — Хорошего вечера и до встречи.              Саске проследил за её действиями. Плавными, но быстрыми. Она сказала ещё пару общих фраз и покинула кабинет. Правильно, деловая встреча окончена, нет смысла оставаться тут.              Саске тоже поспешил покинуть работу. Его рабочий день давно закончился, но он специально назначил встречу так поздно, чтобы Сакура не отпрашивалась. Зачем? Хороший вопрос.              Он спустился на парковку. С момента, как Сакура вышла из его кабинета, прошло по меньшей пятнадцать минут, но она все ещё не уехала. Стояла около машины и пыталась кому-то позвонить. Взгляд стал ещё более уставшим.              — Что-то случилось?              Она вздрогнула от неожиданности, развернулась к нему лицом.              — А, Саске, это вы. Не услышала ваши шаги.              Учиха кивнул на её старенькую мазду, как бы снова спрашивая в чем дело. Сакура замялась.              — Все нормально, не стоит переживать, — неловкая улыбка. Отчасти намерено глупая.              — У вас сломалась машина?              В точку. То, как Сакура изменилась в лице говорило о многом. Если не всматриваться, волнения не видно, но Саске внимателен. Поджатые губы, отведенный взгляд, молчание — ответ очевиден.              — Я вас подвезу.              — Не стоит. Я вызову эвакуатор и…              — Он приедет минимум через час. Не упрямьтесь, вас сын дома ждёт.              Сакура впилась в него настолько внимательным взглядом, что стало некомфортно.              — Удачная попытка уговорить. Правда, мой сын сегодня на ночевке у бабушки с дедушкой. Думаю, с ним всё будет хорошо.              С небольшой издевкой. Не грубо, но с уколом. И все же было что-то озорное в её действиях.       Они пилили друг друга взглядами по меньшей мере минуту, за которую каждый глазами сказал всё, что хотел, и каждый игнорировал то, что хотел сказать «собеседник». Интересную игру они затеяли — Саске усмехнулся, но уголки его губ даже не дрогнули.              — Я предлагаю вам помощь не из вежливости. Уже поздно, садитесь в мою машину, — Учиха говорил жестко. Почти что как приказ. Сакура противилась пару секунд, после чего сдалась: закрыла свою машину и направилась в чужую.              Саске устало выдохнул. Удивительно, как эта женщина вообще согласилась на юридическую помощь — видимо, там совсем нет другого варианта.       Упрямая до ужаса.