Глава 21. Желания

      — Вопиющая халатность, — бросил Орочимару с особым отвращением. — Разве врач вашего уровня может допускать подобного рода ошибки? Или вы думали, что никто об этом не узнает, доктор Харуно? В Перинатальном центре ценят профессионализм, а не коллективный дух.              Оно и видно. Сакура усмехнулась.              — Вам смешно?              Очень. В любой другой ситуации Сакура бы испытала хоть каплю стыда, но, когда за спиной козырный документ, находиться рядом с Орочимару куда проще. По-хорошему, Орочимару следовало бы спросить, как себя чувствует Сакура, которую чуть не раздавила милейшая Аяме Кимура — дочь его близкого друга. Но, конечно же, ему не до этого.              — Ничуть. Я уже поняла, что допустила ошибку. Сейчас вы что от меня хотите? Листы назначений составлены верно.              — Теперь верно. Я хочу, чтобы вы умели нести ответственность за свои действия и не перебивать, когда с вами говорит ваш начальник. Или брак с одним из лучших адвокатов города вскружил вам голову? Вы — врач, не забывайте это.              — Какое отношение мой брак имеет к листам назначений?              Орочимару чуть наклонил голову, оглядел Сакуру с ног до головы, зашептал, упиваясь ядом собственных слов:              — Высокомерие — плохое качество. Это заслуги вашего мужа, но не ваши. Не думайте, что его власть защитит вас от лишения лицензии.              — Так это ваша цель? — догадалась Сакура, гордо вскинула подбородок. — Тогда лишу вас этой радости.              Она сделала уверенный шаг к его столу, медленными движениями положила лист бумаги, спрятанный до этого за спиной, прямо перед Орочимару. Дала пару минут ознакомиться.              Почерк корявый и неразборчивый — Сакура это специально. Орочимару пробежался глазами по строкам, нахмурился.              — Что это? — его бровь смешно выгнулась.              — Заявление об увольнении.              Орочимару шумно выдохнул. Взгляд на документ, взгляд на Сакуру. Долгие минуты осознания. И без того бледное лицо стало ещё бледнее — казалось, была видна каждая вена; глаза злобно сощурены. Когда-то Харуно было страшно от такого вида.              — Значит, уходишь?              — К чему бессмысленный вопрос? — она позволила себя усмешку, что ещё больше разозлило Орочимару.              — У тебя ещё две недели работы.              — Я отработаю. Если хотите, можете уволить меня раньше. Вы всё равно знаете, куда я пойду работать. Сомневаюсь, что там ваше мнение будет учитываться.              Орочимару перекосило ещё больше. Бешеные глаза, выползающие из орбит, ядовитая злость, набухающие вены. Сакура успела раньше него сказать:              — У меня сегодня дела вне работы. Я уже отпросилась у заведующей. Вас же просто ставлю в известность. Давайте побыстрее закончим, я очень тороплюсь.              Место, когда-то ставшее вторым домом. Работа, подарившая веру в себя и в медицину, вдохнувшая жизнь в утомлённое учёбой сердце. Больница, в которой она встретила своего сына, через которую она познакомилась с мужем.              Теперь это незнакомые ей стены. Чужие люди. Не её пропуск. Осознав это, Сакура больше ни секунды не желала оставаться здесь.              Орочимару хотел испортить ей жизнь? Не получится. Пусть он и дальше портит Перинатальный центр, бывший когда-то самым лучшим в городе. Пусть он и дальше делает вид, что знает всё о педиатрии и уважительном отношении к коллегам. Сакура больше не желала иметь ничего общего с крысиным логовом и чужим высокомерием.              Ручка черканула по бумаге. Остервенело. Грозно. Сакура пулей вылетела из кабинета, не желая больше ни видеть, ни слышать главврача. Последний раз он повышал на неё голос, последний раз имел власть.              Выходила Сакура через главный вход. Не по пропуску, не как сотрудник. Скорее, как прохожая. Такси уже ждало её около ворот.              Освобождение. Лёгкость. Вместо знойной жары Харуно ощущала прохладный ветер, вместо палящего солнца — море, щекочущее ступни, вместо грусти — радость. Она свободна.              

***

             Такси припарковалось около входа в офис «Uchiha Group». Сакура первый раз здесь как жена Саске, и липкое волнение стекало по коже. Девушка на ресепшене улыбнулась ей особенно тепло. Неприятно быть временной партией со стойким ощущением, что она обманывала людей.              Харуно не успела даже поздороваться.              — Добрый день, госпожа. Господин Саске вас уже ждёт, — работница указала направо. — Прямо по коридору, до лифта и на…              Погруженная в свои мысли Сакура не заметила, что была в лифте не одна. Подняв голову, она встретилась взглядом с Суйгецу и моментально напряглась.              — Привет, — он усмехнулся.              — Добрый день.              Он облокотился на железные перила, расстояние между ними составляло около метра, но запах одеколона обжёг рецепторы.              — Рад снова тебя видеть.              — Не могу ответить взаимностью.              Суйгецу рассмеялся. Улыбка, похожая на извивающуюся на губах змею, предназначалась никому иному, как Сакуре. От этой «привилегии» хотелось не просто отказаться, но и отмыться от неё серной кислотой — сожжённая кожа куда лучше ощущения его взгляда на себе.              — Ты всё такая же неприступная. Я просто приветствую жену друга, что плохого?              — Я всего лишь не хочу поддерживать дружеские отношения с другом моего мужа, что плохого? — в тон ему ответила Сакура, не поворачивая головы.              Лифт плавно ехал вверх. Им нужен один этаж — очевидно. Ведь они оба пришли к одному человеку. Харуно считала секунды и радовалась тому, что они почти на месте, как резкое движение Суйгецу заставило сердце тревожно биться в груди.              Он остановил лифт.              Кабина чуть дернулась. На пятках Суйгецу развернулся к ней, продолжая озорно улыбаться, но в этой улыбке не было ничего по-настоящему веселого.              — Дружеские? — он нахмурился. — Сакура, я не хочу иметь с тобой дружеские отношения.              — Тогда чего ты хочешь? — она знала, но всё равно глупо спросила, чтобы не молчать. Чтобы гордо вскинуть подбородок и попытаться убедить его в том, что ей не страшно.              — К твоему сведению, у меня вкус в женщинах не хуже, чем у Саске.              Гадко. Сакура скривилась ненамеренно, но настоящую реакцию маскировать не собиралась.              — Хотя я бы сказал, что он у нас одинаковый, — продолжил Суйгецу, оглядев Сакуру с ног до головы с нескрываемым сексуальным подтекстом.              Сильнее желания выйти отсюда, Сакура испытывала желание ударить его по лицу. Так, чтобы остался след или ещё лучше выпал зуб. Сакура не имела столько силы и поставленного удара, но отчаянно мечтала об этом.              — К твоему сожалению, наши вкусы не сходятся. Кроме мужа, мне не интересен ни один мужчина, — от этих слов на душе стало теплее. В этих словах не было фальши.              — Правда? Думаю, это легко исправить.              — Ты действительно такой тупой или просто не можешь найти партнершу для секса? — Сакура развернулась к нему корпусом, скривилась. — Твои намёки оскорбительны, прекрати немедленно.              Суйгецу на секунду разозлился, громко выдохнул, отчего крылья носа смешно раздулись.              — А то что? Пожалуешься мужу? Думаешь, он встанет на твою сторону? Веришь, что он не такой же, как и я?              Сакура опешила. Его уверенность, граничащая с наглостью, не шла ни в какое сравнение с защитой Сакуры. Она определенно знала Саске куда хуже, чем его близкий друг, однако только она знала его как мужчину. Помимо Карин. Только вот мнение стервы, оставившей своего ребёнка после родов, она учитывать явно не собиралась.              — Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты, — с ядовитой ухмылкой произнес Суйгецу. — Уверена, что выбрала правильного мужчину, чтобы доверять?              Сакура позволила себе рассмеяться. И как же она рада, что вышло более, чем естественно и ничуть не нервно.              — Мои личные отношения тебя никак не касаются. Я в состоянии решить сама, кому доверять.              Суйгецу медленно двинулся в её сторону. Его шаг вперёд — её шаг назад. Волосы вставали дыбом на затылке от страха. И этот страх не шёл ни в какое сравнение с теми переживаниями, которые она испытывала ранее. Её «нет» игнорировалось снова и снова. Слова — пустышка, а силы в мышцах нет, чтобы дать отпор взрослому мужчине. Что она могла?              — Он тебе обязательно изменит, я просто тебя предупреждаю, — тихий вкрадчивый голос. Угроза в чистом виде. — Ты можешь изменить раньше, чтобы не было так больно.              Сакура уперлась спиной в холодную стену, прикусила до боли губу, чтобы отвлечь себя физической болью. Суйгецу почти прижался к ней всем телом, ограничивая манёвры.              — А ты можешь пойти на хуй со своими предложениями.              Сердце билось в груди, зрачки расширялись от страха, рубашка прилипла к спине от мерзкого пота. Эта секунда, которую Сакура ему дала, чтобы осознать её слова, была решающей.              Резкое движение коленом — прямо в пах. Суйгецу успел только открыть глаза от удивления, а потом ещё шире от боли, скрючившись около стены.              Мгновение — Сакура в другой части кабины. Мгновение — лифт тронулся.              — Ты… — Суйгецу тяжело дышал, пытаясь выпрямиться. — Ты… конченная сука!              Он резко двинулся в её сторону, сомкнул ладонь на её шее, прижимая к стене и блокируя ногами её ноги. Сакура попыталась отбиться, но теперь их силы точно не равны.              — Ты играешь или что?! Прекрати строить из себя святую, мы же оба знаем, чем всё закончится, — скрипящим голосом проговорил он, удерживая Сакуру так, чтобы не оставить на ней следов и не дать сбежать. — Какого хера набиваешь себе цену? Не такая, как все, типа?              Сакура пыталась пихнуть локтем, но снова неудача. От стресса она не могла понять, как именно он её удерживал, но ни на секунду не оставляла попыток освободиться. Как раненая кошка, как зверь в ловушке — она до последнего будет бороться. Адреналин в крови не предоставлял другого выбора.              Лифт издал характерный звук. Его двери медленно начали разъезжаться в тот момент, когда Суйгецу отпрянул от неё на приличное расстояние. Стал прямо и ровно, будто так и стоял всю поездку. Сакура же схватилась за горло, испуганно и злобно смотрела на его профиль и мечтала расцарапать глаза ногтями, чтобы они больше никогда на неё не посмотрели.              На пороге стоял Неджи. Сакура заметила его слишком поздно, натянуто улыбнулась.              — Господин Неджи, здравствуйте, — она держалась хорошо, но выглядело всё равно надрывно — это было понятно по нахмуренным бровям Хьюга. — Вы уже уходите?              — Да, прошу меня простить. Появились срочные дела. Саске покажет всё вам. Надеюсь, в следующий раз я смогу сделать всё лично.              — С нетерпением буду ждать. Удачи вам.              Сакура улыбнулась. Сглотнула. Кинув косой мимолетный взгляд на Суйгецу, она буквально выбежала из лифта, бегая глазами по этажу. Где спрятаться? В кабинете Саске? Если Суйгецу прав, и он…              — Вам вниз.              Сакура обернулась. Неджи стоял к ней спиной уже в кабине лифта и одной рукой удерживал Суйгецу за плечо.              — Нет, — сказал Суйгецу. — Мне…              — Вам вниз, господин, — более громко и властно произнес Неджи перед тем, как нажать кнопку лифта.              Двери закрылись. Сакура спасена.       На ватных ногах она дошла до уборной, пару раз плеснула водой на лицо. Душно и дурно. Мерзко. От взглядов и слов хотелось отмыться, стереть кожу, раствориться в воздухе — что угодно лишь бы не ощущать себя объектом столь отвратительного интереса. Быть желаемой далеко не всегда так уж приятно.       Изуми сказала, что он безобидный, что он участвует в делах кланового бизнеса и чуть ли не член семьи. Могла ли Сакура кинуть тень на репутацию Суйгецу — того, кто так давно знал Учих? Могла ли сама Сакура — новоиспеченная фиктивная жена — противостоять ему? Кому из них поверят?       Харуно вернулась в кабинет Саске с лёгкой улыбкой. Вот тут ей удалось скрыть свои эмоции и переключить фокус внимания на радостную новость — на её увольнение. Ни одного слова про Суйгецу.       

***

      Кай носился на кухне. Вначале с коробкой, потом без неё, когда Сакура накричала на него, что он испортит подарок. Увольнение пока не принесло более гибкий график, но убавило напряжение. Этого хватило, чтобы найти силы на готовку. У Саске день рождения. Сказал ли он об этом хоть раз? Конечно нет. Собирался ли он праздновать? Тоже нет. Это Сакура узнала уже от Микото во время их последнего телефонного разговора:              — Спасибо за приглашение, но не стоит, — мягко проговорила Микото. — Саске не любит праздновать свой день рождения. Его максимум — сходить с друзьями в бар. Если хочешь, можешь вытащить его на ужин, тебе он не посмеет отказать.              Итак, второго грандиозного семейного ужина не будет. Оно к лучшему. Сакуре всё ещё неловко за несчётное количество бокалов вина. Саске сказал, их было восемь. Считал. Повезло, что утро после выдалось самым обычным: Учиха тактично сделал вид, что ничего не было. Только вот Сакура помнила его горячее дыхание, призрачные поцелуи в шею и смех над ухом. И он помнил тоже. Делал вид, что нет.              Сегодня Сакура выпьет меньше. И точно не одна.              — Мама! Мама! — Кай крутился рядом, показывая маленькие бабочки. — Какую одеть?              — А какая тебе нравится? — Сакура продолжала нарезать овощи.              — В горошек, но она не подходит сюда!              — Давай я закончу готовить, и мы вместе выберем, хорошо? — она отложила нож в сторону, наклонилась, тепло улыбаясь. — Пойди лучше в комнату сейчас, чтобы не запачкать костюм. Или переоденься.              — Хорошо! — Кай обнял Сакуру, убежал к себе и не вернулся. Видимо, стало лень переодеваться.              Харуно готовила неплохо, но почему-то начала в себе сомневаться. В его клане готовка была на высшем уровне: Микото готовить любила, да и повара всегда присутствовали. Сам Саске готовил не хуже, и этот навык явно перенял от матери — на семейном ужине Сакура почувствовала схожий стиль. В такой обстановке страшно ошибиться, хоть до этого Саске уже пробовал её еду, но с одним большим отличием: это не было праздником. И тем более не было его днём рождения. Может, вообще не нужно было устраивать празднование? Или хотя бы стоило посоветоваться с Саске? Наверное, поздно думать об этом сейчас, но от томительного ожидания нервы ни к черту.              Кай решил одеться официально — в свой самый красивый деловой костюм. «Как у дяди Саске», — сказал он и не принимал возражений. Сакура обошлась простым чёрным обтягивающим платьем — базовым, уместным. Саске явно любил этот цвет.              Звонок в дверь. Харуно подпрыгнула на месте от неожиданности — даже с музыкой на фоне звук оказался резким.              — Дядя Саске! С днем рождения! — закричал Кай, прыгая на месте от радости, когда Саске ещё не успел переступить порог квартиры. Сакуре пришлось буквально оттаскивать Кая назад, чтобы дать Саске возможность зайти внутрь.              — С днём рождения, — сказала Сакура, плавно и деликатно обнимая его за шею. Саске наклонился к ней, но в ответ не обнял — оставался удивленным.              — Спасибо, — Саске сказал это тихо, сдавленно. Оглядел Сакуру и Кая ещё раз, будто они перепутали даты или как минимум сошли с ума. Харуно отчасти готова была к такой реакции, потому оставалась спокойной. Мягкая улыбка, ни грамма стеснения — внешне.              — Мы решили организовать скромный семейный ужин, — Сакура приобняла сына за плечи. — Так что надеюсь, ты нигде не успел перекусить.              — И где я мог успеть?              — У друзей, на работе, — она пожала плечами. — Знаю, ты не любишь праздновать день рождения, поэтому…              — Поэтому сразу приехал домой. Где логика, Сакура?              — Дядя Саске, у меня для тебя подарок! — резко вмешался Кай, протянул маленький картонный пакетик.              Сакура выпала из реальности. Слова Саске звучали… обиженно? Надрывно? Устало? Может, даже отчаянно? Полутона неразличимы, размазаны самой Сакурой и её восприятием мира. Наблюдай Харуно подобную сцену со стороны, сразу бы сказала, что Саске имел в виду. Но когда она главная героиня драмы, она не понимала ничего. Или не хотела понимать.              Увидеть в его действиях искренность, значит поверить в искренность. А если это не так? Если за всем этим стоит банальное уважение, а не интерес? Если это игра?              Страх перевешивал риск.              — Красиво, — Саске тем временем присел на корточки перед Каем и рассматривал его подарок. — Это орёл?              — Да, из воздушного пластилина. Знал бы ты, как сложно из него лепить, — вмешалась Сакура.              — Ты помогала? — Саске запрокинул голову, чтобы встретиться с ней взглядом.              — Совсем чуть-чуть, — Харуно стушевалась, смотря в чёрные глаза. Впервые за долгое время. — Так, пора за стол. Я тоже приготовила подарок.              Саске дали время переодеться и помыть руки, но он исполнил только второй пункт, очевидно желая соответствовать дресс-коду жены и сына.       Расставленные тарелки с аппетитно выглядящей едой, красиво сложенные салфетки, разложенные приборы, сверкающие от чистоты и новизны. Саске прошелся быстрым взглядом по столу — без оценки, без придирки.              — Не думал, что доживу до момента, когда ты будешь мне готовить.              — Ты постоянно будешь придираться к этому? — Сакура устало вздохнула.              — Я пытаюсь найти в тебе какие-то недостатки, — Саске пожал плечами. — Спасибо за подарок.              — Это ещё не подарок.              Сакура наклонилась под стол — Кай тем временем уже поедал салат от голода и усталости при подготовке.              — С днём рождения, Саске, — она протянула подарок — средних размеров чёрный пакет с логотипом бренда. — Я не знала, что выбрать, поэтому остановилась на этом. Надеюсь, я угадала.              Саске осторожно взял подарок — на лице ни единой эмоции, отчего от волнения скручивало живот. Кай вытянул шею от интереса.              Сакура ранее никогда не обращала внимание на руки Саске: длинные пальцы, темно-синие вены, острые костяшки. Пока он разворачивал подарок, она успела рассмотреть всё, чтобы отвлечься от негативных мыслей. Вдруг не понравится? Вдруг он не рад празднику? Или ещё хуже — зол на неё?              Саске медленно распахнул бархатную коробку и только потом улыбнулся:              — Красивые.              Чёрные часы с серебряными вкраплениями. Самые обычные по дизайну, недорогие, но швейцарские.              Облегчение разлилось по телу.              — Правда красивые, — Саске поднял взгляд на Сакуру. — Спасибо.              Осторожными, но уверенными движениями он приобнял Сакуру за талию, оставив теплый поцелуй на щеке.              — А ты переживала, мама, — Кай оторвался от салата. — Дяде Саске всегда все чёрное нравится.              — Переживала? — рука Саске оставалась на талии Сакуры, когда он переспросил.              — Что не понравится подарок, — неловко ответила Сакура, выбираясь из его объятий. Вероятно, он уже заметил, как она стушевалась, но смущенная натура всё равно хотела свободы. — Ты ещё и праздновать не любишь, так что… сложно угадать твою реакцию.              Они сели за стол. Кай что-то щебетал по поводу еды, потом рассказал про свой день, — Саске с Сакурой умело поддерживали разговор, — и окончательно увлекся едой. На фоне играла музыка из колонки.              — Я нейтрален к празднованию своего дня рождения, — чуть тише сказал Саске. Сакура кинула на него беглый взгляд, но голову не повернула. — Просто… мама любитель конкурсов, а я нет.              — Конкурсов?!              Саске тяжело вздохнул.              — Однажды увидишь, не хочу это пересказывать.              — Хотя бы пару подробностей об этом уберегло бы меня от бессонницы из-за любопытства, — Сакура удивленно оглядывала Саске.              — Я бы предпочел твою бессонницу по другой причине, — Саске усмехнулся, сверкая глазами, перед тем как снова вернуть лицу хладнокровный вид.              У Сакуры моментально вспыхнули щеки. Сердце забилось чаще, глаза забегали. Пришлось отыграть эмоции на максимум, чтобы спасти себя:              — Боже, какой ужасно пошлый намёк! Ещё и при ребёнке.              Саске наклонился к Сакуре.              — Он не слышит. И что плохого в том, что я сказал? Мы женаты.              — А, вот как? — Сакура сделала большой глоток вина, чтобы как можно дольше убегать от ответа. Не получилось. Ни колкости, ни шутки в голове не было, вместо этого — картинки воображения, где полуобнаженный — или ещё лучше обнаженный — Саске страстно целует её и прижимает к постели. Ей надо бы сделать что-то со своими фантазиями и лишний раз не искушать себя сексуальностью мужа.              — Больше нечего сказать? — Саске пододвинулся ещё ближе.              — А что ты хочешь услышать? Предложение пойти в твою спальню прямо сейчас?              Ей определенно удалось обуздать смущение, только вот Саске ничуть не смутился:              — Ну не при ребёнке же.              — Он не слышит.              — Мама! Дядя Саске уже согласился играть в монополию? — неожиданно спросил Кай, когда разобрался с куриной ножкой.              Саске выразительно посмотрел на Сакуру, едва заметно покачал головой в знак протеста.              — Конечно согласился. Правда, Саске? — она ослепительно улыбнулась и, пока Кай радовался и хлопал в ладоши, шепнула ему: — Всё же лучше конкурсов, верно?              — Ты мстишь мне за то, что только что смутил тебя?              — Ты меня не смутил.       Сакуре потребовалась вся сила воли, чтобы говорить спокойно. Его шепот почти у её уха — слишком большой соблазн, особенно вечером, особенно с бокалом вина в руке.              — Именно поэтому ты выглядишь, как испуганный кролик.              — Ужасное сравнение, — она громко цокнула.              — Зато точное. Ты даже в глаза мне посмотреть не можешь.              Кай влетел в комнату с монополией. Когда успел за ней уйти? Сакура по-прежнему не смотрела на Саске, делая вид, что полностью поглощена вернувшимся Каем и разговором с ним.              В чём проблема? Почему так сложно? Переспать с кем-то никогда не было трудностью, когда есть сильное притяжение и минимум риска. Только вот Сакура не уверена, что это «просто переспать» останется в её памяти одноразовым — может, и многоразовым — сексом. Они женаты, фиктивно или нет — неважно. Ни для кого не будет удивлением застать их целующимися или додумать в голове, сколько раз в неделю у них секс. Если вообще в неделю. Проблема начиналась с чувств Сакуры, и ими же заканчивалась. Ни за что в жизни она уже не сможет отнестись ко всему как к простому сексу, когда с каждым днём всё сильнее убеждалась, что всё-таки влюблена.              Когда её фигурка монополии переместилась на три клетки дальше цифры, указанной на кубике, это осознание обожгло всё существо.              Влюблена. Мать его, влюблена.              — Мама, ты куда? Эй! Нечестно! — Кай одернул руку Сакуры от игровой доски. — Мама, ты должна быть тут. Вот, смотри. Не нарушай правила.              Харуно подняла взгляд на Саске. Встретилась с его холодным взглядом. Спокоен, утончен, вежлив, учтив. Недоступен. Ничего в его действиях не говорило о том, что он безразличен к ней, но что мешало ему быть добрым к своей жене, пускай и фиктивной? Он хорошо воспитан, вырос в любящей семье; относиться уважительно к женщинам — это то, чему его явно учила Микото. С чего бы ей думать, что он тоже влюблен? Недавние слова? Что мешало ему просто хотеть Сакуру?              Это не обидно быть чьей-то сексуальной фантазией. Обидно быть ею для того, кого искренне любишь.              — Сакура?              Она моргнула. Саске с непониманием смотрел на неё.              — Простите, задумалась, — неловкая улыбка. — Где я в итоге остановилась?              — На красных лесах! Ты покупаешь? — Кай рылся в карточках.              Остаток игры прошёл странно. Сакура пыталась отвлечься, но получалось плохо, пыталась не смотреть на Саске, но взгляд постоянно тянулся к нему. К ярким чертам лица, к вытянутым глазам, к чарующим губам. После парочки бокалов эта игра — настоящая пытка.              Благо, Кай выиграл раньше, чем она ожидала, и под логичным предлогом удалось свернуть празднование. На часах одиннадцать, а сил совсем не было.              — Ты простишь меня, если я тоже уйду спать? — с неловкой улыбкой спросила Сакура, вернувшись из комнаты Кая.              — Прощать за что? — Саске сидел на диване в гостиной, облокотившись головой на спинку. Расслабленный, красивый, забавный с чуть взъерошенными волосами, но оттого не менее привлекательный.              — За то, что не посижу с тобой ещё немного. Оставлять именинника одного немного неправильно.              — Я тоже устал. Наше желание выспаться схоже.              Сакура тепло улыбнулась и только собиралась уйти, с трудом отводя взгляд, как Саске спросил:              — Всё в порядке?              Если порядком был неразборчивый ворох слов в голове, безостановочный шепот страхами гадких сценариев и тревожность от одной мысли о влюбленности, — тогда да, всё в порядке. Хотелось просто лечь спать. Проснуться утром и забыть о Саске хотя бы на один рабочий день. Загрузить себя работой и не оставить время на жалость к себе.              Сама согласилась на брак. Сама позволила себе влюбиться. Сама и отвечай за поступки.              — Да, всё отлично. Просто сильно устала на работе, — ложь легко слетела с её губ, только вот Саске не поверил. Выпрямился, буравил взглядом, сжимал губы в тонкую линию.              — Хорошо, что ты оттуда уходишь. Отдохни, спокойной ночи.              Эта ночь точно не будет спокойной.