Глава 23. Благотворительный вечер / vol.1

      Тиканье часов раздражало. Раздражала пустота, излишне богатый интерьер, задернутые шторы, задержка на работе. Комната отдыха главврача преобразилась с тех времен, когда принадлежала Цунаде. Тен-Тен видела себя в отражении огромного золотого кота — манеки-нэко, без конца машущего лапой, что только усиливало нервозность. Вальяжным шагом в помещение зашёл Широ Танака — ученик Орочимару, которого Тен-Тен запомнила в первую очередь как бывшего парня Ино.              — Шефа ждёшь? — весело спросил он, сев на диванчик слева от Тен-Тен.              — Как видишь.              — Он скоро будет. Не будь такой хмурой.              — Главное, что ты весел.              Широ улыбнулся.              — Стараюсь.              Молчание стало ещё более невыносимым. Манеки-нэко стал раздражать ещё больше — в его отражении Тен-Тен казалась несуразной и глупой, а яркий золотой оттенок слепил глаза. Звуки часов ощущались ударами колоколов внутри головы.              — Это ты исправила ошибку Сакуры, а потом донесла на неё? Забавно, — Широ шмыгнул носом, наклонился вперёд, уперев локти в колени.              — Спасибо.              — Прикинь, она даже и не подумает теперь на тебя. Спустила собак на Каико. Эти женские разборки, но, может, я чего-то не понимаю.              — Каруи.              — Что?              — Её зовут Каруи.              Широ удивился.              — Серьёзно? Эти женские имена, ох. Нет, ты не подумай, красивучие до ужаса, но такие сложные. Одна буква изменилась — и всё, другое имя, ошибиться ни в коём случае нельзя! Я в шоке всегда.              — Каико — это гинеколог из твоего отделения. И она очень хороший специалист, — Тен-Тен старалась говорить как можно ровнее.              — А-а, так вот откуда это имя в голове, — Танака очаровательно улыбнулся. — Блин, беда-беда. Спасибо, что сказала. Перепутал бы, было бы неудобно. Хороших врачей надо ценить.              Тен-Тен кивнула, якобы соглашаясь, чтобы сбить градус напряжения. Только вот некомфортно было лишь ей одной.              — Вот поэтому ты молодец, что встала на нашу сторону, Тен-Тен, — продолжил Широ. — Орочимару выдающийся врач, он тебя к успеху приведёт. Вначале меня, конечно, — он рассмеялся. — Но и про тебя не забудет. Представь нас вдвоём в «Здоровом поколении». Круто же?              — Я медсестра.              Широ с ярким удивлением осмотрел Тен-Тен, выпучив глаза, снова рассмеялся.              — Да ладно? Серьёзно? Нет, не верю, обманываешь.              — У меня на бейджике написано.              — Ого! И правда! Я такой рассеянный, серьёзно. Ну не смотри так, Тен-Тен, у тебя просто вид офигенного врача, может, всё-таки поступишь? Такая молодая, ещё успеешь.              Разговор прервался приходом Орочимару. Морозная дымка прошлась по полу, облизывая холодом ноги. Запах дорогих духов ассоциировался с запахом морга — пугающе мерзко. Ошибочное спокойствие таили в себе цепкие глаза со змеиным прищуром. Тен-Тен не выпрямилась; это бунт против себя самой — она не испугается в очередной раз.              — Широ, у нас встреча? — спросил Орочимару.              — Я зашёл просто узнать про «Здоровое поколение». Когда я стану ча…              — Выйди, — грубо и нетерпеливо оборвал его Орочимару, после чего более мягко добавил: — Раз у нас не назначена встреча, поговорим в другой день. Сейчас я хочу побеседовать с Тен-Тен.              Широ хотел возразить. Это видно по горящим глазам, по сжатым в тонкую линию губам, по злобной ухмылке. Он на секунду прикрыл глаза, через силу улыбнулся фальшиво-вежливо.       — Простите за беспокойство.              Они остались вдвоем, но Тен-Тен остро ощутила пустоту. Орочимару был той самой пустотой. Человек, внутри которого только желание денег и власти, отсутствие эмпатии. Стеклянными глазами он осмотрел Тен-Тен, сел напротив, вытянув ноги.              Хотелось сбежать.              — Не хочешь пойти работать к Цунаде? — сходу начал Орочимару после недолгой паузы. — Скажешь, что следуешь за Сакурой, как истинная подруга.              — Если это ваше решение, то у меня нет выбора.              — Почему же? Есть, — Орочимару пожал плечами. — Я тебе же легче делаю. Как ты будешь собирать информацию на Сакуру, если вы перестанете вместе работать?              — Резонно. Это всё?              — Торопишься? — усмешка. Тен-Тен чудом сдерживалась, чтобы не нагрубить и не высказать всё в лицо. Он устрашал и раздражал — как проклятие.              — Да. Я сказала, что ушла за кофе, чтобы в очередной раз не называть ваше имя.              — А могла бы воспользоваться привилегией.              — И дать почву слухам? — Тен-Тен нахмурилась. Внутри всё сжималось. Орочимару — настоящий энергетический вампир, аж дышать тяжелее в его присутствии.              — Ты умна. Не зря я обратился к тебе за помощью.              Обратился за помощью?              — Не морщи лоб, Тен-Тен. Тебе не идёт, — он осмотрел её с ног до головы ещё раз — более игриво. — А вот эта форма очень идёт. Носи почаще.              Тен-Тен натянуто улыбнулась, кивнула. Её страдания окупятся только тогда, когда эта наглая рожа окажется за решеткой, и, если ради этого придётся быть кошечкой, она это сделает. Только на сегодня с мерзостью покончено.              Она попрощалась сдержанным кивком, тихо закрыла за собой дверь и буквально бегом поспешила в уединённое место. А ещё лучше в «Табак и кофе» — что-то из этих товаров ей точно надо.              

***

      «Сердца» — благотворительный вечер в поддержку детей с врожденными пороками сердца.       Организован ассоциацией врачей «Здоровое поколение» при поддержке спонсоров: V.B. Motors, TimePlus, Uchiha Group…»              Сакура быстро пролистала статью, втянула воздух, выдохнула. Скоро они будут на месте. Она получила приглашение на вечер ещё задолго до замужества — задолго до знакомства с Саске и прекрасно знала, что сегодня предстанет перед гостями и организаторами не как чья-то жена, а как врач-педиатр. Волнение от этого всё равно не уходило. Саске сидел с другой стороны и безучастно смотрел в окно. Сегодня их отвозил водитель — они оба собирались немного выпить после основной части вечера.              Сакура кинула взгляд на лежащий на переднем сиденье букет, который хотела вручить Цунаде после её выступления. Белые эустомы.              Рука сама потянулась к одной из них, осторожно оторвала один цветок — так, чтобы было незаметно. Цунаде должна простить. Чёрные глаза неотрывно, настороженно следили за каждым движением.              — Это чтобы сделать образ более живым, — проговорила Сакура, вставляя цветок в нагрудный карман пиджака Саске. Водитель, будучи до этого безмолвным и похожим на куклу, чуть вытянул шею от удивления. Тут же вернулся к исходному состоянию, когда пересекся взглядом с Саске через зеркало заднего вида.              — Это точно нужно? — с недоверием и лёгкой ухмылкой спросил Учиха, опустил голову. Цветок смотрелся акцентно на идеально чёрном костюме.              — Точно, — Сакура поправила ворот пиджака, смахнула пылинки и довольно улыбнулась проделанной работе. — А что такое? Не любишь цветы?              — Нейтрален к ним.              Саске смотрел Сакуре на губы, расстояние между ними было катастрофически мизерным — в такую минуту можно делать всё, что вздумается. И вздумалось на секунду Сакуре чмокнуть его в губы, но светить смазанной помадой перед журналистами не хотелось. По крайней мере сейчас.              Она непринужденно отстранилась, всё ещё чувствуя его горящий взгляд на себе. Лёгкая неловкость, искусственный кашель Саске, будто он прочищал горло перед речью на публике. Харуно поправляла подол платья и в этом пыталась быть очень увлеченной. Но по правде увлечена она только мужчиной рядом с ней.              — Там будут представители разных кланов, — тихо проговорил Саске. — Многие из них хотят с тобой поближе познакомиться. Если они тебя достанут вниманием, дай знать.              Сакура улыбнулась. Его слова звучали холодно и отстранённо, но в них была забота и уважение. Он никогда не был далеко от неё, он был просто незаметен и спокоен — как крылья, которые всегда находятся позади, но всегда защищают.              — Спасибо. Надеюсь, мне не придётся прибегать к твоей помощи.              Саске хмуро оглядел Сакуру с ног до головы.              — Почему же?              — Чтобы выжить в твоём мире.              Он вскинул брови, напрягся.              — В моём мире?              — В мире богатых людей, СМИ и постоянного внимания. Для меня всё в новинку, и мне хочется защитить себя самой хоть немного. Не хочется всегда прятаться за кого-то.              Саске громко выдохнул, о чём-то думал. Сакура внимательно смотрела ему в глаза. В машине темно из-за тонированных окон, музыка играла достаточно громко, чтобы оставить разговор приватным.              — Не понимаю твоего желания добавить себе проблем, но раз ты того хочешь, — он чуть помолчал. — Только это не значит, что я буду стоять в стороне, если что-то случится, — тем же уверенным, не принимающим возражение тоном сказал Саске ровно в тот момент, как они подъехали ко входу. Там уже стояли журналисты.              Сакура пугливо озиралась по сторонам. Надо собраться, надо успокоиться.              — Сиди в машине, — Саске вышел первый, обошёл машину сзади и открыл дверь со стороны Сакуры. Его рука была горячей и сухой, а взгляд сосредоточенным, но не полным волнения. Стук одного каблука об асфальт, затем второго. Все остальные звуки растворились в бесконечных вспышках.              Пара в чёрном. Его брючный костюм и её чёрное длинное платье с широкими бретельками, спущенными с плеч. Сакура была уверена, что их внешний вид идеален — в обратном убедить не получится.              — Господин Саске, посмотрите в камеру!              — Госпожа Сакура, вы рады оказаться тут? Как вы получили приглашение?              — Молодые супруги Учиха!              Крики стихли, стоило зайти в помещение. Красной дорожки тут не предусмотрено — к лучшему. Благотворительный вечер должен оставаться таковым. Из-за недавнего выпуска «Status A» журналисты с ума посходили — вначале крутились около дома их семьи, затем около офиса клана, потом и до Перинатального центра добрались. Желание получить эксклюзивный контент превышало базовое уважение. Сакура облегченно выдохнула, хотя сердце всё ещё колотилось как бешеное. Слишком рано она решила, что без Саске могла со всем справиться.              — Нормально? — тихо спросил Саске, наклонившись к ней.              — Да. Просто непривычно. Тебя всегда так преследовали?              Его озорная улыбка в очередной раз сбила ритм её сердца.              — Нет. Только когда женился.              Приглашения, показанные на входе, позволили зайти внутрь. Первый этаж дорогого отеля украшен живыми высокими цветами — они прорастали будто из пола, с потолка свисали люстры-растения, кругом блёстки и подсветка. Приглядеться — узоры маленьких анатомических сердец раскинулись на всех поверхностях. Баннер при входе повторял название мероприятия. Гости медленно собирались, скапливались около входа в основной зал. Пара знакомых уже лиц попала в поле зрения.              Узумаки Карин с очень важным видом поправляла волосы, стоя около баннера. Рядом с ней все остальные представители клана, явившиеся сегодня: Кушина, Минато и Наруто. Карин смотрелась странно, не вписывалась в антураж мероприятия и часто озиралась по сторонам — Сакуре не хотелось думать, что в поисках её мужа. Где-то вдалеке мелькали Хината и Неджи — как обычно единственные представители клана.              Первой частью мероприятия была презентация темы и основные положения проблемы. Сакура считала это упрощенной лекцией в университете, от воспоминаний стало чуточку теплее в холодных стенах отеля. Атмосфера напоминала день встречи с Ино — научная конференция, где каждая присутствует не из медицинского интереса. В студенчестве Сакура считала конференции скучными и нудными, в то время как сейчас с удовольствием сидела бы в первых рядах.       — Вот тот мужчина в сером костюме, — Саске понизил голос и указал куда-то в сторону, — наш партнер по бизнесу. Он неплохой, но навязчивый. Дольше пяти минут не говори с ним, не то будет бегать за нами весь вечер.              — Уже проверял? — Сакура хохотнула.              — Итачи проверял.              Звучало совсем не весело. Да и Саске не смеялся.              — Вон та дама в возрасте — знакомая покойного деда.              Сакура заметила женщину преклонных лет с седыми волосами, уложенными в замысловатую прическу. Фиолетовый костюм-двойка с юбкой, перламутровая сумка в виде ракушки и — о боже мой — каблуки. Харуно невольно кинула взгляд на свои — неужели, ниже?              — Госпожа Яэко, добрая, но очень своеобразная женщина.              — Заметно.              Саске шмыгнул носом, покачал головой.              — Она обычно к каждому подходит. Будь готова.              — Не уверена, что могу быть к такому готова. Хотя я не отказалась бы быть, как она, в таком возрасте, — Сакура говорила голосом, полным удивления и восхищения одновременно.              — Её богатый муж умер, когда ей было тридцать. С тех пор она живёт на его деньги. Судя по всему, очень даже счастливо.              — Да, определенно не отказалась бы быть, как она.              Саске наклонился к лицу Сакуры с волнением. Возможно, он ещё и удивился, и даже расстроился. Столько эмоций у Саске за одну секунду — интересное зрелище. Сакуре нравилось быть причиной.              — У нас есть ещё три года до моего тридцатилетия, — она серьёзно взглянула ему в глаза — кажется, Учиха теперь обижен. В его голове явно не возникали мысли о фикции и истечении контракта, хотя это было бы его спасением.              Сакура рассмеялась, прикрывая рот рукой.              — Я пошутила, расслабься, — она легко-легко похлопала его по плечу, но эффект вышел слабым. Саске с недоверием оглядел Сакуру с ног до головы, отвернулся в другую сторону.              — Надеюсь, ты никогда не скажешь, что хорошо шутишь.              — Скажу. Я и правда неплохо шучу.              — Каждый день узнаю о своей жене что-то новое, — с наигранной задумчивостью произнёс Саске, но тут же получил достаточно сильный удар в бок после громкого цоканья. Сакура изловчилась ударить так, чтобы окружающие не заметили. Первое в списке навыков превосходной жены.              — Сакура! Рада тебя видеть! — к ним подошла Цунаде, лучезарно улыбнулась. С театральной придирчивостью прошлась взглядом по чужим нарядам. — Хорошо смотритесь вместе.              — Взаимно. Вы тоже хорошо выглядите.              — Вы? Ты снова мне «выкаешь»? — Цунаде недовольно закатила глаза.              — Да, вы с господином… — Сакура посмотрела куда-то за спину Цунаде.              Длинные белые волосы. Озорной взгляд взрослого мужчины и совсем не подходящая вечеру, но подходящая незнакомцу расслабленность.              — Джирайя, — он улыбнулся Сакуре, тем самым обращая на себя внимание Цунаде. С Саске он обменялся молчаливым рукопожатием.              — Ну выкрутилась, Сакура, выкрутилась, — Цунаде громко цокнула. — Ничего не сказать.              — Шеф не в настроении. Волнуется перед началом, — Джирайя ярко улыбнулся Сакуре, будто полностью игнорируя присутствие Цунаде.              — Я тебе говорила, что я не шеф!              Кивок в сторону Цунаде.              — Вот! О чём я и говорил.              — Джирайя!              Сакура долго всматривалась в его лицо. Красивый мужчина в возрасте, для которого время — помощник, а не губитель. Статность, уверенность. Его нельзя с кем-то перепутать.              Детский невролог, член ассоциации врачей «Здоровое поколение», бывший одногруппник Цунаде и её близкий друг — Катальдо Джирайя. Сакура много о нём слышала, часто видела фото в сети, но встретилась в жизни с ним в первый раз. Такой, каким его и описывала Цунаде, только вот «раздражающий» — совсем не про него, а скорее про саму Цунаде и её отношение.              Их препирательства длились недолго — Саске всё время смотрел на них без тени интереса и удивления, после чего Джирайя улыбнулся Сакуре:              — Буду рад поговорить со студенткой Цунаде после конференции, а сейчас нам пора.              Цунаде недовольно закатила глаза, смотря на Джирайю, но очень вежливо попрощалась с Саске и Сакурой, перед тем как зайти в конференц-зал.              — Интересное представление, — Саске провожал уходящих прищуренным взглядом.              — После бабушки на каблуках выше, чем у меня, это кажется обыденностью.              Саске рассмеялся, и Сакура уже было хотела подчеркнуть свой хороший юмор, как объявили о необходимости зайти вслед за Цунаде и Джирайей в конференц-зал.       Внутри было просторно и светло. Один за другим заходили гости, осматривали друг друга, здоровались, многие улыбались. Сакура и Саске заняли места рядом с Обито и Рин. Микото и Фугаку сидели чуть поодаль с Минато и Кушиной, о чём-то воодушевленно спорили.              — Ты отлично выглядишь! — шепнула Рин на ухо Сакуре, стоило им расположиться на местах.              — Спасибо, ты тоже прекрасна.              — Это ты прицепила на Саске цветок? — Рин рассмеялась.              — Да, а что такое? Что-то не так?              Сакура бегло посмотрела на Саске, увлеченно рассматривающего название презентации.              — Нет, ничего такого. Просто необычно видеть его с цветами. Мне казалось, что Саске и цветы — несовместимые вещи.              — Так и есть, — Обито не поворачивал головы в сторону женщин, рассматривал что-то впереди. — Один он считает иначе.              — Я всё слышу. И да, считаю, — Саске сохранял спокойствие, копировал манеру Обито смотреть куда-то в сторону, будто это совсем не важный диалог.              — Радует, что у тебя есть уши, — ответил ему Обито.              Сакура и Рин лукаво переглянулись, но прокомментировать не успели: Цунаде уже вышла на сцену с планшетом в руках. Однажды она поделилась с Сакурой, что хотела бы читать лекции в университете, но не располагала нужным запасом времени для осуществления этого желания. И, смотря на Цунаде сейчас, Сакура чувствовала, что университет потерял алмаз педагогики.              Речь была понятной, простой, беглой. Без лишней воды или занудных терминов. Цель — дать слушателям понять, насколько серьёзна проблема детей с пороками сердца и как тяжела жизнь больного ребёнка и его родителя. Сакура помнила, как первый раз увидела новорожденного с тетрадой Фалло, помнила, как радовалась этому клиническому случаю. Только Цунаде не было смешно. Это и отделяло врача от учёного. Оба занимаются лечением, профилактикой, изучением болезней, но первый — переживает, а второй — интересуется.              Харуно теперь преимущественно интересующаяся. Ей жалко детей, ей хотелось им помочь, ей больно видеть их страдания, но ещё больше ей хотелось увидеть все патологии и все клинические картины. И потому Цунаде — недосягаемый идеал. Синонимом слова «врач». Сакура же считала себя специалистом.              Когда часть Цунаде была окончена, выступили ещё несколько членов ассоциации, среди которых был Джирайя и Кушина, улизнувшая на сцену перед своим выступлением. До этого она спокойно сидела в зале и улыбалась мужу. Водитель Саске и Сакуры осторожно занёс букет цветов, оставив его на кресле рядом с Саске. Первая — образовательная — часть подходила к концу. Сакура на секунду ощутила себя студенткой, слушающей последнюю лекцию любимого преподавателя. Только теперь она слушала не просто учителя, она слушала женщину, сумевшую помочь детям ещё и материально. Цунаде была той, кто предложила это. Той, кто до последнего будет бороться за каждого ребёнка.              Сакура встала под аплодисменты и с улыбкой последовала к сцене. Зрители, другие члены организации, журналисты — не существовало никого. Яркие вспышки ослепили глаза, когда Цунаде наклонилась за букетом и поцеловала Сакуру в щеку. Сакура знала, как может быть расценен её поступок в статусе чьей-то там жены, но сейчас она — студентка, благодарящая и поддерживающая своего преподавателя.              Саске едва заметно улыбнулся Сакуре, когда она возвращалась на место. Кажется, и этот момент тоже успели поймать на камеру. Супругам же лучше. Рин показала два пальца вверх в качестве поддержки.              Гостей пригласили в основной зал.              Светлые нежные цветы на высоких столиках, оркестр, атласные украшения, переливающиеся декоративные элементы. Отчаянная попытка рассмотреть всё разбивалась о тяжелый взгляд, ощущаемый затылком. Сакура знала, кому он принадлежал.              Узумаки Карин не сводила глаз с Сакуры с момента её появления. Смотрела и смотрела. Иногда фыркала. В основном осуждала. Кажется, ей не нравилось всё: макияж, прически, платье, аксессуары. Можно быть писаной красавицей и самой превосходной женщиной мира, но нельзя быть женой Учиха Саске. Ненависть шла от одного этого факта. Взгляд свысока, надменность, противное снисхождение — Карин ещё ни слова не сказала, но Сакура уже всё знала.              Сегодня нужно быть выше этого. Дети с пороками развития куда важнее озлобленной бывшей и непутевой мамаши в одном лице.              Так или иначе вечер пришёл к тому, ради чего подобное всегда и затевается — поиск выгоды с красивой обёрткой благотворительности. Бизнесмены и политики пришли сюда, чтобы укрепить связи и поговорить с уважаемыми людьми. «Здоровое поколение» уже не раз этим пользовалось и получало хорошие деньги для лечения детей.       Пара бокалов — и улыбки стали появляться всё чаще.              — А вот и Сакура! Сногсшибательно выглядишь! — голос Кушины тяжело было спутать. Уверенной походкой под ручку с Минато она подходила к Сакуре и Саске, совсем игнорируя последнего.              — Спасибо, вы тоже.              — Ай, спасибо! — Кушина махнула рукой. — Наконец-то, мы познакомились. Цунаде про тебя много говорила, потом Микото, Наруто. Как твои дела? Никто не пристаёт с глупыми разговорами?              — Могу пошутить? — невозмутимо спросил Саске.              — Не можешь, — Кушина строго на него посмотрела, отчего Минато рассмеялся. — Саске, ты очень ревнивый. Дай с твоей женой поговорить хоть немного, ты-то её каждый день видишь!              — Я не ревнивый.              Кушина состроила смешную гримасу, закивала головой с открытой насмешкой и продолжила щебетать с Сакурой. Разговор был приятным, околомедицинским и с большим количеством юмора. Сакура осторожно осматривала помещение краем глаза, дабы найти ещё знакомые лица из ассоциации. До сегодняшнего дня она знала только Цунаде и Орочимару, видела фотографии самых известных.              «Здоровое поколение» — союз педиатров и акушеров-гинекологов, преследующий цель повышения уровня и доступности медицинской помощи. Каждый член — выдающийся специалист. Цунаде — неонатолог-реаниматолог, Джирайя — невролог, Орочимару — акушер-гинеколог, Кушина — аллерголог-иммунолог. Сакура нашла среди гостей ещё двух педиатров, детского хирурга и генетика из ассоциации. Про них не раз говорила Цунаде.              Забавно, что среди всех серьёзных врачей только Кушина выглядела расслабленно и непринужденно. Если бы она выступала, никто бы и не догадался, что она врач.              К их скромной компании подошла Цунаде с яркой улыбкой.              — Я хорошо выступила? Вам всё понравилось? — сходу спросила она, уже держа бокал шампанского в руках. За ней охранником стоял Джирайя и улыбался.              — Цуна, ты красотка! Тебе бы лектором быть, — первая отозвалась Кушина, хлопая Цунаде по плечу. — Даже самый тупой студент понял бы твои объяснения.              — Да, это правда, вы хорошо выступили, — подхватила Сакура, что встретилось осуждающим взглядом Цунаде. В этот раз выкрутиться удалось с абсолютно спокойным лицом: — Вы все. Презентация и вечер на высшем уровне.              — Ты, я смотрю, специально меня злишь, да? — Цунаде не сводила грозного взгляда с Харуно.              То один бокал спиртного действовал так расслабляюще, то ли теплая рука Саске у неё на талии — осторожно, но ощутимо, — неизвестно. Однако Сакура определенно становилась всё смелее.              — Давайте лучше выпьем, такое хорошее шампанское, — Харуно смотрела на Цунаде, но обращалась ко всем. Кушина рассмеялась от увиденной перепалки, и её смех привлёк внимание проходящих мимо гостей.              — Сразу видно, что твой ординатор, Цунаде, — Джирайя присоединился к Кушине. — Ты Сакуру не только неонатологии учила, но и язвительности.              — Кто бы говорил. У самого такие несносные ординаторы, — Цунаде закатила глаза, пихнула Джирайю в бок, и смех разлетелся по помещению.              Сакура кинула быстрый взгляд на Саске и сильнее заулыбалась, когда увидела улыбку на его губах. Какая детская цепная реакция, но от осознания, что Учиха комфортно и весело в шумной компании, на душе становилось теплее. Кай тоже не любил долго находиться в шумных компаниях, хотя и любил шумные праздники. Саске же просто предпочитал тишину, и Сакура ясно осознала, что хотела бы стать его тишиной.              — У меня что-то на лице? — тихо спросил Саске. Сакура резко опустила глаза.              — Нет. Просто задумалась.              Учиха протянул задумчивое «М-м-м», усмехнулся и продолжил вести беседу с Минато и Кушиной. Харуно не хотела быть влюблённой дурочкой, но ей отчетливо виделось, что после их короткого диалога он стал более открытым и ехидным в общении. Она так его повеселила?              — У вас такое бурное обсуждение, что грех не подойти, — голос Фугаку звучал по-доброму, но из-за хрипотцы был слегка устрашающим. Микото рядом с ним искренне улыбалась.              Снова посыпались комплименты и шутки, обсуждения важного и неважного, и в какой-то момент все разбились на более маленькие группки на небольшом отдалении друг от друга. Сакура попивала шампанское и ловила себя на мысли, что рука Саске больше не на её талии, когда около неё оказался Джирайя.              — Ещё раз скажу, что рад познакомиться с тобой, — уже более спокойно, но всё ещё с улыбкой проговорил Джирайя. — Цунаде так не хотела брать ординатора, так переживала, что не справится. А потом каждый день говорила, что не пожалела о своём решении. Ты ей как дочь.              Сакура тепло улыбнулась, пряча улыбку в бокале.              — Она же уже вела пары у студентов, — с лёгким недоумением сказала Харуно. — Я помню, как она отлучалась, чтобы помучить их, а потом провести экскурсию по отделению.              — Пары на двадцать человек и личное наставничество — это всё же разное. Хотя ты права, чего бояться? Не знаю, как она могла подумать, что ей не хватит знаний для обучения ординатора.              — Я пришла ради неё самой и её философии врачевания. Это то, чего я ни в одной книге бы не вычитала.              Джирайя повернулся на Сакуру, долго изучал её профиль, чтобы наконец закивать головой с яркой улыбкой.              — Не могу не согласиться, коллега.              Сакура кивнула ему в ответ и снова сделала глоток шампанского. Плохо, что алкоголь вкусный, ведь это значит, что она будет его пить до победного.              — Орочимару же тоже был вашим одногруппником?              Джирайя стал заметно серьёзнее и жестче.              — Да. И зависть к Цунаде у него ещё оттуда. Он так обиделся, когда Цунаде пошутила, что педиатрия и гинекология — специальности, где только женщины могут быть выдающимися врачами.              — Так и есть. Особенно педиатрия, — Сакура сказала быстро и чётко. Совсем не шутливо, но Джирайя рассмеялся.              — И снова не могу не согласиться, коллега.              Сакура, не поворачивая головы, кинула на него косой недоверчивый взгляд и закатила глаза, отчего Джирайя ещё больше развеселился:              — Говорил же, что Цунаде тебя не только медицине обучила.              Интересно общаться с человеком, о котором знаешь от другого человека. Интересно замечать различия восприятия и незамеченные детали. Сакуре нравилось говорить с Джирайей даже о самых важных вещах — он делал любой диалог живым и искренним.              Неожиданно он тяжело вздохнул, уголки губ опустились.              — Слышал о твоей истории с Даичи и Орочимару. Орочимару очень мстителен, будь осторожна.              Сакура даже не моргнула.              — Знаю. Спасибо за предупреждение.              — Не раз говорили? — Джирайя грустно усмехнулся.              — К сожалению.              Молчание стало тревожным и неуютным гостем их беседы. Невидимым катализатором дискомфорта.              — Цунаде сказала, что ты ушла оттуда. Это правильно. Лучше забыть обо всём, что тебя связывало с этим местом. В ПЦ теперь много сообщников Орочимару. Они такие же подлые, как и он сам. Не больница, а серпентарий.              — Я особо ни с кем и не общалась, — Сакура пожала плечами. — Когда ушла Цунаде, коллектив развалился.              — И остались там самые гнилые, — с сожалением произнес Джирайя, опустил взгляд в пол, не моргая пару секунд. О чём-то думал. — В ПЦ больше нет друзей. Так что не доверяй никому, кто там работает.              Сакура пару секунд смотрела на бурный разговор Кушины, Микото и Цунаде. На их улыбки, непринуждённые касания друг к другу, ехидные взгляды. Будто им по двадцать. Вспомнила своих подруг. Засомневалась. Но не в них, а в словах Джирайи.              — Вы так хорошо знаете всё, что происходит в ПЦ, — она заговорила будничной интонацией, в которой угадывалась пьяная бессвязность.              Джирайя вежливо улыбнулся.              — Доходили слухи. В медицинском сообществе Орочимару — известная личность.              Да?              Сакура сделала глоток, обдумывая следующую пьяную фразу, как к ним подошла Цунаде с двумя бокалами шампанского. Бокал Сакуры как раз опустел. Скоро опустеет и голова.