Глава 24. Благотворительный вечер / vol.2

      Беглый взгляд скользил по залу, мутная картинка складывалась как пазл — медленно, хаотично. Смех и улыбки, бокалы спиртного. Золотые оттенки, цветы, блёстки. Одним словом: роскошь. В декорациях, словах, нарядах, в людях. Мероприятие всё дальше уходило от благотворительности детям, но зато пополняло копилку ассоциации — это видно по довольным глазам Цунаде. Она такая расчетливая, как и все здесь присутствующие. Как радостно. Тёмные пятна — пропущенные люди. Сакура заприметила знакомые лица и уже через минуту была вовлечена в разговор с ними.              — А помните, как мы гистологию сдавали? — рассмеялся Дей, бывший одногруппник Сакуры.              — Тебя так заведующий не любил, я удивлен, что тебя не отчислили, — его друг Греймс проговорил уже без улыбки.              — Он нормальный мужик на самом деле.              — В дни, когда группа ему коньяк заносит в кабинет. В остальные дни он сущий дьявол, не выгораживай его, — в разговор включилась Химико — девушка из параллельной группы.              Сакура не переставала улыбаться. Последний раз её курс собирался на выпускной или, как лучше это назвать, на безбожную пьянку. Шесть лет учёбы завершились, экзамены сданы, дипломы получены — наслаждение в чистом виде. Нервы, силы, время — все старания стали ощутимы в тот день. Сакура вспоминала былые времена с теплотой.              Неожиданно было увидеть людей из прошлого в новом настоящем. Настоящем, где она — жена наследника известного клана. Почти публичная личность. Вернуться во времена студенчества, пусть и на пару минут — глоток свежего воздуха и запах беззаботной юности. Ей приятно вспомнить себя несколько лет назад и осознать, как сильно она изменилась.              Сакура крутила головой в поисках Саске. Абсолютно бессознательное действие.              — Муженька ищешь? — Дей заразительно рассмеялся, чуть толкая Сакуру в бок. — Познакомишь-то нас хоть?              — А что, надо? — Сакура изогнула одну бровь, глядя ему в глаза.              — Да шучу я, — Дей по-дружески, так же сильно, как и в студенчестве, обнял Сакуру за шею, чуть покачиваясь на месте. Выпил он уже много.              Харуно не могла не улыбнуться — ничего не изменилось с той поры, когда они пили вместе. Всё тот же смех, та же тактильность и шаткая походка. Греймс оттащил друга от Сакуры.              — Не лезь к замужней женщине, дурень.              — Это ж наша Сакура! Наша! — Дей потряс пальцем перед лицом Греймса. — Я обнимаю свою давнюю подругу, что ты прикопался? Я соскучился по ней! Или стоп… Ты ревнуешь? Не волнуйся, и тебя обниму.              Дей, продолжая что-то говорить, обнял Греймса за шею, будто пытался придушить. Химико смеялась и пыталась их разнять, но получалось из ряда вон плохо. А Сакура всё улыбалась. На секунду она стала студенткой второго курса, у которой жизнь только начинается, перед которой открыты все дороги. Дымка воспоминаний развеялась, когда Дея потащили на свежий воздух, а Сакура осталась в зале. Ей бы тоже не мешало проветриться, но уже в одиночестве. Харуно уже бывала тут на конференциях, потому точно знала, где находился большой балкон, и надеялась, что он пустовал.              В коридорах приглушенный свет, мало людей. Сакура не нашла глазами Саске и решила, что сделает это после того, как чуточку протрезвеет. Ей порой было всё ещё неловко вспоминать семейный ужин у его родителей как раз из-за того, что Саске никак не прокомментировал её поведение. Ни упрёка, ни поощрения — как он на самом деле к этому относился? Впереди распахнулась дверь. Платье в пол, укладка, дерзкий взгляд.              Карин остановилась прямо напротив Сакуры.              — Мы снова встретились.              — Да, здравствуйте, — Сакура хотела пройти мимо, но Карин перегородила ей путь, когда шагнула в ту же сторону. — Что-то хотели?              — Предлагаю на «ты», всё же я не так сильно старше.              — Хорошо. Что-то хотела?              Губы — идеальным бантиком, пухлые, сочные. Приторная улыбка — отличное дополнение уродливого притворства. Сакура была уверена, что в прошлую их встречу её губы были заметно меньше, ногти короче, а скулы не так заметны.              Харуно не без грусти складывала пазл воедино.              — Поговорить. Мы начали на не очень хорошей ноте. Не думаю, что двум столь важным для Саске женщинам стоит ссориться между собой, — голос Карин ровный, спокойный. Казалось, что миролюбивый. — Давай начнем с чистого листа и забудем наш первый разговор. Я Узумаки Карин.              Сакура пустым взглядом окинула протянутую для рукопожатия руку. И снова смесь эмоций: от раздражения до ненависти, от усталости до принятия. Карин — источник ужасного. Нервного. Тяжело смотреть ей в лицо и оставаться доброжелательной.              — Я не горю желанием наладить отношения. Разве мы не можем игнорировать друг друга?              Карин сверкнула недовольным взглядом. Тяжело вздохнула с явным снисхождением.              — Я прошу у тебя прощения, а ты так реагируешь? Это неуважительно, Сакура.              — Ты не просила прощения.              Улыбка Карин трескалась, глаза оставались холодными и жестокими.              — Боже, Сакура, ты такая дотошная. Саске любит совсем других женщин. Вспоминай всегда меня. Я яркая, неусидчивая, неординарная, лёгкая на подъём. Я — буквально твоя шпаргалка в семейной жизни, — Карин рассмеялась так фальшиво и так громко, что Сакура скривилась от неестественности звука.              — Будь собой, Карин. И демонстрируй те чувства, которые испытываешь ко мне. Это будет ужасная ревность и зависть, но зато это будет честно.              Карин перестала смеяться. Ледяными глазами сверлила Сакуру, пытаясь превратить в пыль. Она злилась, была на грани истерики, хотела кричать. Но держалась.              — Какая зависть? Ты о чём? Мне нечему тебе завидовать. Люди живут свою жизнь и не смотрят на окружающих. Не думай, что каждая вторая мечтает о твоём муже.              — Буду рада, если это так. Хорошего вечера, — Сакура не дожидалась окончания разговора и просто пошла дальше, ведомая огромным желанием побыть наедине. Карин что-то сказала, но Харуно проигнорировала. Алкоголь помог говорить спокойно и не вцепиться в чужое горло. Сегодня слишком прекрасный вечер, чтобы обращать на Узумаки внимание.              Свежий воздух заполнил лёгкие. Ветер откинул пряди назад, освежил кожу, вызывая приятную дрожь. Дышать стало определённо легче, но сознание оставалось туманным и спутанным, мир иногда наклонялся.              Сакура прикрыла глаза. Сколько времени ей удалось провести в тишине, прерываемой сигналами машин, — неизвестно, но, кажется, его было крайне мало. За спиной послышались шаги, после чего теплые руки коснулись оголенных плеч и горячее дыхание защекотало ухо:              — Тебе не холодно?              

***

      Саске уже порядком надоел благотворительный вечер. После нескольких опустошенных бокалов это уже не приличное мероприятие, а бар. Некоторые гости поспешили домой, чтобы не позориться. Саске не переставал осторожно сканировать зал. Во-первых, чтобы не упустить жену, а во-вторых, чтобы потом подойти к Неджи для короткой беседы. Благо он отстал от Наруто и Хинаты, пребывая большую часть времени в одиночестве.              Стоя рядом с отцом и обсуждая с партнерами возможные сделки, Учиха ещё и заметил одну интересную деталь: среди мужчин единственной женщиной была Рин, не отходившая от Обито ни на шаг, что, к удивлению самого Саске, совсем не впечатляло. Цунаде, Кушина и его мать стояли подальше и смеялись над чем-то, Сакура ускользнула в другую часть зала к неизвестной компании, когда завершила разговор с Джирайей. Так почему Рин здесь?              Она молчала и просто улыбалась, делала вид, что безумно заинтересована. Разговоры о работе заканчивались — к мужчинам вот-вот подойдут их дамы. Начнётся обычная светская беседа. А Рин уже тут. Саске представил, что было бы, стой Сакура рядом с ним и изображай понимание темы, и ему стало некомфортно. Как будто он привязывает её к себе на мероприятии, где она имела большую значимость как специалист.              Складка залегла между бровей, когда взгляд метнулся в сторону Сакуры. Какой-то парень обнимал её за шею. Явно пьяный и очень наглый. Что он вообще делал рядом с его женой?              — Всё в порядке? — тихо спросил Обито, заметив выражение лица Саске.              — Да. Задумался.              — О том, как твою жену уводят? — Обито усмехнулся. — Стоишь здесь, пока на неё положили глаз.              — На неё положат глаз, даже если я буду всегда рядом. Мне спрятать её дома?              — Такую красотку можно и дома спрятать! — в разговор вклинился один из потенциальных партнеров — тучный господин с глухим смехом, от которого трясся выпирающий живот. — Та светленькая в чёрном платье — это ж твоя жена?              — Её зовут Сакура, — отозвался Саске особенно холодно. Гнев разом вспыхнул в сердце.              — Да, красивое имя. Подходит ей, — закивал мужчина. — А у тебя губа не дура, Саске. Выбрал хорошенькую. И личико, и фигурка. Сзади она прям…              — Вы вроде хотели узнать про возможность строительства бассейна, — Фугаку резко взял слово, делая вид, что только что вспомнил сказанное. — Простите, что перебил. Актуально ли ещё то, о чём мы говорили ранее?              — Ах, да. Об этом… — мужчина резко отвлёкся от рассматривания Сакуры, мигом потеряв к ней интерес. Беседа продолжилась, а Саске всё ещё ощущал раздирающую душу ярость, от которой останавливалось дыхание. Будь он проклят. Была бы воля Саске, тут же бы отменил переговоры, но пока он мог только прожигать взглядом мерзавца.              Саске заметил, как компания, с которой Сакура стояла, направилась к выходу, но её самой с ними не было. Отыскать взглядом её не получалось. Отличный повод сбежать. Кивнув всем в знак прощания, чтобы не прерывать беседу, Саске направился к туалетам. Это кажется наиболее вероятным вариантом.              Около стены стоял Неджи. Один. Его взгляд скользил по залу, остановился на Саске, когда тот подошёл.              — Могу задать вопрос? Насчет камер, — с ходу начал Учиха, всё ещё осматривая зал в надежде найти Сакуру. Не самый подходящий момент для такого диалога, но чужие сальные фразы и собственная ревность бурлили внутри неприятнейшим ядовитым зельем. Учиха физически чувствовал уязвимость перед чувствами и страхами.              Неджи расправил плечи, напрягся. Голова чуть наклонилась в сторону — Хьюга ждал продолжения.              — Я принял твои слова во внимание. Видеозапись стёрта. Что ты увидел в лифте, из-за чего сказал мне проверить камеры? — Саске удивился, как его голос не дрогнул, потому что внутри всё дрожало. Каждая клетка подпрыгивала на месте, переворачивалась. Кажется, он сходил с ума.              Неджи шумно втянул воздух, но зрительный контакт не прервал. Он прочистил горло, поправил галстук, оттягивая время, перед тем как сказать:              — Мне показалось, что Суйгецу домогался твоей жены. Она выглядела очень испуганной, когда двери лифта распахнулись. А он слишком возбужденным.              — В каком плане возбуждённым? — медленно спросил Саске.              — Во всех, — Неджи тяжело вздохнул. — Девушки часто молчат о таком, но знать ты должен.              — Должен. Спасибо, — сухо произнёс Саске и тут же направился к первоначальной цели.              Неджи наградил его нечитаемым взглядом, но ничего не сказал. И не стоило. Саске чудом удалось сдержать себя в руках и не поехать к Суйгецу прямо сейчас. Или хотя бы не ударить в стену.              Нельзя. Это ничего не даст. Суйгецу своё получит, но произошедшее не сотрётся из памяти Сакуры. Ей всё равно будет страшно и неприятно, и единственное, что он мог сделать — это поддержать её. Только как? Саске никогда не делал этого раньше.              — Ой, Саске, привет.              Учиха остановился. Не хватало только её.              Карин вежливо улыбнулась, подойдя поближе. Осторожно, как бы невзначай поправила чуть поникший бутон эустомы.              — Мы сегодня не здоровались. Как твои дела?              — Я тороплюсь, — холодно отрезал Саске и хотел уже было пойти дальше, как Карин остановила его, схватив за плечо.              — Послу… Ой, ты подкачался? Какие мышцы! — Карин нагло начала трогать его руку через пиджак, сжимая плоть с усилием. Саске резко вывернулся, но не успел и слова сказать, как она продолжила: — Что за бутончик? Никогда не видела тебя с цветами. Ты даже когда мне их дарил, отправлял только доставкой. Ни разу лично не принёс.              — Тебя Наруто ищет, кажется, что-то случилось, — Саске кивнул в сторону зала, удаляясь от Карин, отчего она громко усмехнулась. Позволила ему сделать пару шагов, цокая каблуками, развернулась на месте:       — Я знаю, что ваш брак фиктивный.       Саске остановился, оставаясь спиной к Узумаки, когда она продолжила:       — Не понимаю только, для чего тебе этот брак, но я уверена, что ты мог предложить его и мне. Хоть секс у тебя был бы.       Саске уже и не помнил, когда последний раз испытывал такую яркую злость. В прошлой жизни? Или во время последнего разговора с Карин? Вспомнился Кай. Его ребёнок, лишившийся родителей по её вине. Развернуться и спросить, докопаться до правды, если она будет увиливать, — вот что хотелось. Но абсолютно не хотелось, чтобы Карин узнала про Кая, ведь высока вероятность, что последний раз она видела своего родного сына в роддоме, а значит ничего о нём не знала. И не должна была. Нельзя давать ей рычаг давления.       — Не суй нос в чужие дела. Предупреждаю последний раз, — это был тон, не принимающий возражений. Не дожидаясь ответа, он широким шагом последовал прочь. Злость кипела в жилах, но позволить ей выйти — упустить самое важное.       Сакуру.              Саске показалось, что где-то наверху раздался стук каблуков. Перепрыгивая через ступеньки, Саске оказался то ли на втором, то ли на третьем этаже — сам не понял. В висках стучало от волнения и страха. Слова Неджи — это всё ещё слова Неджи. Он должен услышать всё от Сакуры, должен посмотреть ей в глаза и, наконец, успокоиться.              Да, на неё всегда будут смотреть. К ней будут приставать. Если он обратил на неё внимание, обратят и другие мужчины. Но это всё будет абсолютно неважно, если её будет интересовать только один мужчина. И Саске до боли хотел быть тем самым мужчиной.              Знакомые волосы привлекли внимание. Сакура стояла на балконе, спиной к нему и не двигалась. Голова чуть запрокинута. Её безмятежность, красота, недосягаемость и неприкосновенность, которую Саске мог легко нарушить, ощущались последним бокалом вина перед приятным опьянением. Он позволил себе понаблюдать за изгибом её плеч и талии, за развевающимися волосами, перед тем как подойти сзади, коснуться плеч и на выдохе спросить:              — Тебе не холодно?              Её кожа пахла духами и чем-то натурально сладким. Губы чуть приоткрыты, на них свежий блеск и помада. Сакура отрицательно качнула головой, наконец открывая глаза.              — Как ты меня нашёл?              — Интуиция.              Нехотя Саске отошёл в сторону на приличное расстояние. Локтями упёрся в перила, чуть наклоняясь вперёд. Злость и ревность чудом испарились.              — Я хотела вернуться, когда протрезвею, — Сакура цокнула, стараясь не смотреть на Учиха. Но смотрел он. И она была ужасно привлекательна, когда выпьет.              — Зачем?              — Пьяная жена — горе в семье.              Саске рассмеялся, наклоняя голову. Лица не видно, всё скрыли волосы.              — С кем говорила? — он старался звучать спокойно, и только алкоголь в её крови помог ему остаться непойманным ревнивцем.              — С моими бывшими одногруппниками, — Сакура ярко улыбнулась. — Так давно их не видела, а они всё такие же. И уже такие взрослые и деловые. Врачи! — она покачала головой, рассмеялась.              — А кто тебя обнимал? — вопрос вырвался быстрее, чем Саске успел его осознать.              — Только не говори, что ревнуешь.       Нет, он всё-таки пойманный ревнивец.              — А если скажу?              Она снова рассмеялась. Теребила пальцами браслет на руке и всеми силами избегала смотреть ему в глаза.              — А ты отлично исполняешь роль хорошего мужа, — в её голосе не было уверенности, только щепотка натяжной иронии.              Саске это всё не нравилось. Эти её глупые попытки всё скрыть, не смотреть на него и думать, что он не видит, как волнуется и боится признаться. Он прищурился.              — Роль?              Сакура заволновалась сильнее, но ответить не успела. Саске был взвинчен, напряжен, а ещё ревнив и жаден, когда дело доходило до женщин. Точнее, до одной женщины. Никогда ещё ему не было так плохо от одной мысли, что его женщина будет с другим. Никогда ему не хотелось забыть про нормы приличия и просто поцеловать кого-то без разрешения и повода.              Ему надо просто узнать правду. И это буйство утихнет.              — На вопрос ответишь? Только честно, — быстро выпалил он, задыхаясь от напряжения.              Сакура напряглась в ответ.              — Ты тоже выпивший? — её нервная улыбка выглядела неуместно. Как и шутка.              Саске же просто вздохнул.              — Как раз-таки нет. Так ответишь?              Между ними ветер и ночь. Тягучее напряжение и страх. Вместо разговоров он хотел просто её, но не мог позволить себе больше, пока душу терзали сомнения.              — Отвечу, — с готовностью отозвалась Сакура, повернулась к нему. Перед тем как она скажет ещё одну неуместную нервную шутку, Саске спросил:              — Что у тебя с Суйгецу?              Она замерла, сглотнула. Кажется, моментально протрезвела. В глазах страх и стыд. Сакура отвернулась. И это всё казалось неправильным. Муж не должен подозревать жену, не должен быть далеко от неё в эмоциональном и физическом плане, не должен думать, что она ему не доверяла.              Напряжение росло. Чем дольше длилось молчание, тем тревожнее становилось внутри. Сердце гулко стучало в груди, виски начинали болеть.              — Ты говорил с Неджи?              — Да.              Её голос звучал тихо, а ответ Саске ужасно громко на контрасте. Сакура перестала теребить браслет, успокоилась. Какие мысли крутились в её голове? Какие чувства она испытывала? Саске хотел знать всё, но не мог позволить себе быть настолько жадным.              — Он меня домогался, — голос Сакуры прозвучал в звенящей тишине. На Саске будто вылили ведро ледяной воды — всё тело задрожало.              Сакура прикусила губу, вздохнула.              — Знаю, что это твой друг, но он правда говорил такие ужасные вещи. Да и не только говорил, тут просто…              — Почему ты не сказала? — голос Саске прозвучал очень грубо, судя по тому, как сжалась Сакура.              — Это твой друг.              — Вопрос другой. Почему ты не сказала?              Харуно едва говорила. Саске не хотел её мучить, но должен был знать. Какой из него муж, если ему собственная жена не доверяет такие вопросы? Как он может быть её щитом, если выглядит в её глазах как потенциальный предатель?              — Боялась, что ты не поверишь. Не хотела скандала.              Горечь заполнила душу. Как ему смотреть на обручальное кольцо и осознавать, что это совсем ничего не значит? Как? Саске резко развернулся к ней лицом, прожигая оскорбленным взглядом.              — Я просил ничего от меня не скрывать.              — Я не беременна, правда, — Сакура подняла руки, как бы в знак капитуляции, постаралась улыбнуться. И говорила это всё только об одном: ей стыдно, страшно и плохо.              Саске тихо выругался из-за её неудачной шутки и приложил все усилия, чтобы не стукнуть её по лбу. Потом посмотрел ей в глаза и задумался. О том, как она всегда пыталась перевести тяжелые разговоры в шутку, как не просила помощи, как постоянно скрывала переживания. Что он должен ещё сделать, чтобы она ему открылась? Что сказать?       — Что конкретно он сделал?       — Обещаю, что скажу, но не здесь. Я не хочу портить вечер.       Саске гневно уставился на неё. Последние полчаса — настоящее сумасшествие, и самая безумная во всех событиях — конечно же, его жена. Одно её слово — и Саске переполняли эмоции. А вот какие — уже второй вопрос. Он уже собирался обрушить на неё гневную тираду, как Сакура выставила руку вперёд.              — Знаю, что ты скажешь. Да, это моя вина, прости, пожалуйста. В вопросе домогательств тяжело доверять любому мужчине, и тут дело совсем не в тебе, но я…              — Я не просто какой-то мужчина, Сакура. Я твой мужчина. Кому как не мне ты должна такое говорить?              Она замолчала. Распахнутые зелёные глаза не моргали, а губы — эти чертовы губы — так и остались чуть приоткрытыми, будто она всё ещё хотела что-то сказать. Но слов не было. Был шок, смущение и…              — Ты же всё ещё любишь Карин?              Вопрос.              Неожиданный вопрос, который передал эстафету удивления Саске. С трудом преодолев желание более наглядно дать ответ, он лишь вздохнул.       — Как ты пришла к этой мысли, скажи мне на милость, а, жена?       Сакура испуганно прикусила губу. Его ледяная ярость отнимала у неё дар речи, но он и не думал сбавлять обороты. Сейчас ей и правда лучше помолчать.              — Как ты могла подумать, что я люблю Карин, когда моё сердце принадлежит тебе с момента, как мы познакомились?              Сакура ошарашена и обездвижена. Внутри неё буря, которую видно в глазах. Саске сделал шаг навстречу, отчего она рефлекторно попятилась.              — Как ты могла подумать, что я люблю другую, после того как я сделал тебе предложение?              Сакура всё шла назад, стуча каблуками о каменную плитку, с её волосами играл ветер, а позади уже виднелись перила.              — Как ты могла…              — Я боялась ошибиться, — Сакура резко остановилась, смотря на Саске снизу вверх — нагло, с вызовом. — Ты вежливый человек с семейными ценностями. Ты мог вести себя так же мило с любой женщиной, если она стала твоей женой.              Глаза в глаза. Долгое мучительное изучение, пылкое желание и огоньки страсти. Саске не мог отвести взгляда от её насупившегося носа, от прищуренных глаз, от сжатых губ. Она прекрасна.              Резким движением Саске притянул Сакуру к себе за талию, сократил расстояние между ними, чем снова сменил её гнев на удивление. Она смущалась. Боже, взрослая женщина смущалась своих чувств к нему, и это делало её божественно милой и донельзя наивной в попытках всё скрыть.              — Неправильная формулировка, Сакура, — Саске перешёл на шепот. — Я люблю тебя не потому, что ты моя жена. Ты моя жена, потому что я тебя люблю.              Сакура окончательно потерялась, пытаясь выбраться и отдалиться. Не сегодня, когда Саске потерял всякий контроль. Ему не до нежности и сладких речей, не до сдержанности и спокойствия. Он пылал непреодолимой яростью, смешанной со страстью. И теперь не намерен это маскировать.              — Что ты…              — Что? Не ожидала, что я в тебя влюблён? Мне нужно каждый день говорить это вслух, чтобы ты поверила?              Сакура резко успокоилась. Перестала нервничать и стойко выдержала его пылающий влюблённый взгляд. Её голос не дрогнул:              — Нет. Можешь просто меня поцеловать.              А ему дважды повторять не нужно. Её горячие губы, вкус помады на его губах, запах духов и флёр алкоголя. Обе его руки сжали талию Сакуры, притянули максимально близко, и от одного резкого движения Сакура качнулась на месте, теряя равновесие. Но упасть ей сегодня никто не даст. Саске прошёлся языком по её нижней губе, съедая остатки помады. Сакура обхватила его лицо руками, чуть позже коснулась шеи. Саске чувствовал, как жар разливался по телу, стремительно передвигаясь всё ниже и ниже. Голова кружилась от её близости, от жаркого поцелуя, от тихих вдохов в промежутках, когда они пытались восстановить дыхание.              Её талия казалась очень узкой в его руках, тело — хрупким, но Саске знал, насколько силён и своенравен её характер. Именно поэтому он брал от момента всё; за минуты хотел совершить то, о чём мечтал месяцами, управляемый страхом её исчезновения.              И Сакура отстранилась. Тяжело дышала, а в глазах блестел шальной огонёк.              — Я задыхаюсь, подожди, — тихо сказала она, но её голос растворился в суматохе ночного города.              Что-что, а ждать Саске точно уже не собирался. Его губы прижались к разгоряченной коже в районе мочки, спустились ниже к шее, оставляя жаркие влажные поцелуи. Ему приходилось быть осторожным, чтобы не оставить следов, хотя мысль об этом вызвала хитрую улыбку. Удивительно. Он ненавидел целоваться в людных местах, а сейчас ему плевать на это. Пока в его объятиях была Сакура, ничего, кроме неё, его не интересовало.              Харуно выгнулась назад, цепляясь за плечи Саске, чтобы удержать равновесие, и это будило ещё больше желания — она держалась за него, тихо прерывисто вздыхала и не отталкивала.              Его рука скользнула вверх, вдоль позвоночника, очерчивая выпирающие кости, вызывая у неё мурашки. Грудная клетка тяжело вздымалась, а за ней и выпирающие ключицы, которые Саске тоже усыпал поцелуями. Он и не думал, что выбирая из двух платьев то, что открывало плечи, он будет так себе благодарен.              Медленно отстранившись, Учиха встретился с парой опьяненных эмоциями глаз. Желания, восхищение и влюблённость собрались воедино, а на губах сияла лёгкая ухмылка.              Саске вытер остатки помады большим пальцем — не спеша, с силой надавливая на её кожу.              — Всю стёр? — насмешливо спросила Сакура.              — Всю. Извиняться не буду.              — Я и не просила.              Саске ненароком опустил взгляд ниже. И это было зря.              Лиф платья съехал — очевидно, не без труда Саске, — и теперь пленительные очертания её груди стали заметнее. Её кожа оставалась влажной то ли от жара, то ли от его поцелуев. Саске заставил себя с абсолютно спокойным видом поправить платье и снова посмотреть ей в глаза.              Кажется, Сакура снова смутилась.              — Нам пора вернуться? — на выдохе её голос звучал сдавленно и высоко.              Саске кивнул.              Харуно пошла впереди, и это было ошибкой. Длинное платье обтягивало бедра, виляющие в стороны при каждом шаге, а туфли с высоким узким каблуком определенно добавляли сексуальности. Но, наверное, это лучше, чем видеть её разгоряченное и раскрасневшееся лицо, её манящие глаза и чуть опухшие от его поцелуев губы. Рефлекторно он коснулся и своих губ, на пальце увидел остатки розоватой помады, прищурился, глядя Сакуре в спину. Увидела и не сказала.              Очередная маленькая деталь, возбуждающая его желание, которому дал совсем чуть-чуть свободы.              Сакура спускалась вниз, когда он резко развернул её к себе и, не закрывая глаз, оставил на её губах жадный, но быстрый поцелуй. Смотрел ей в глаза, не скрывая абсолютно ничего из того, что чувствовал сейчас: любовь, влечение, обожание. Она видела каждую чужую эмоцию, чуть сжав его руку, которая, как и её, лежала на широких перилах.              — Сакура. — Его голос прозвучал хрипло и бархатисто. Сакура затаила дыхание. — Это твоя последняя возможность.              — Возможность для чего? — тихо спросила она, переведя взгляд на его губы, а затем обратно на глаза.              — Оттолкнуть меня. Ты пьяна, и я приму это, как оправдание.              Сакура заметно напряглась, нахмурилась. Саске пытался прочитать её эмоции, но впервые не мог этого сделать из-за огромного желания и уязвимости перед ней. Один её запах сводил с ума.              — Не смей. Я обижусь.              Саске непонимающе выгнул бровь.              — Да, я выпила, но попросила не из-за алкоголя. Я на самом деле хотела, чтобы ты меня поцеловал, потому что…       Она отвела взгляд, прикусила губу от смущения. Ей тяжело говорить. Саске не мешал, но и не помогал. Его мысли тоже смешались, чувства бурлили, и ничего целостного из этого не выходило. Только усиливало и без того плохо скрываемое желание.       Попросила? Да она же просто выдала разрешение — чуть ли не команду. Но у Саске не было сил возражать.              — Потому что ты мне тоже небезразличен, — в итоге сказала Сакура, секунду выдержала взгляд глаза в глаза, и быстро — к тому же громко — зашагала вниз по лестнице.              В висках застучало от прилива радости. Её отдаляющаяся спина была маяком — единственным, что держало нить реальности. Глубокий вдох. На пару секунд прикрытые веки в попытках успокоиться.              Недолго ей осталось носить фамилию Харуно — вот что подумал Саске, когда двинулся за Сакурой.