Почему бы людям не оставить меня одну?

Закончив с вещами, я взяла телефон. Связь в этом районе не очень ловила. Отец сел на кресло и закурил. — Пап, я пойду, прогуляюсь, — сказала я, выходя за дверь и спускаясь вниз по ступенькам, множество которых уже начинало бесить меня. Наконец, закончив этот ступенчатый марафон, я посмотрела на улицу перед собой. — Ты кто такая? — Грубо издалось сзади меня и я быстро обернулась. На меня смотрела пожилая женщина, лет 60-ти. Лицо с морщинами, в очках. На ней была слегка пожелтевшая белая рубашка и какая-то жилетка, которая вообще не вписывалась в ее наряд с бледно-сиреневой юбкой, — Я повторюсь! Ты кто? Мои щеки покраснели от неловкости, я сразу замешкалась, теребя замочек от своей толстовки. — Я… Канаэ Такахаси, — Произнесла я робко, даже слегка с раздражением, из-за того что не привыкла, чтобы ко мне так грубо обращались. — Такахаси, а? Ты его родственница? — Кого? А… Вы про моего отца? Ну, я дочь Шигеру Такахаси. — У него есть дочь?! — Этот иронично-предъявительный тон незнакомой старухи заставил меня нахмуриться. — А вы кто такая и почему вас это интересует? — Ответила я более ясно, стараясь казаться увереннее. — Ха, позор тем, кто живет на этом районе и не знает меня! Я — Мори Фуюко, и я — самый давний житель этого дома! «Нашла, чем гордиться» — подумала я про себя, — И так… То есть, у Шигеру есть дочь… Много же у него удалось от меня скрыть! А жена? У тебя есть мама? То, как эта бабушка продолжала так навязчиво и бесцеремонно разговаривать и душить меня вопросами, разбудило во мне желание просто убежать куда подальше. — Родители в разводе. Я сюда приехала на все лето. Этой информации будет достаточно, думаю, — Уже более холодно ответила я. Но старуху не смутил мой ответ. — Я так и думала, что у этого дубины не сложилось ничего с семьей, — словно гордясь собой ответила Мори. Я не могла этого больше терпеть и просто развернулась, начиная идти вперед. — Я ещё не закончила говорить! — Старуха схватила меня за плечо сзади и оттянула, — Мне нужно рассказать тебе о правилах этого дома, только после этого ты сможешь здесь жить! Гостеприимством так и веет. Я прекрасно понимала, что она не имеет права этого делать, но я уже примерно прикидывала, что Фуюко не отстанет от меня. Поэтому я просто позволила ей таскать меня по квартире и всё показывать, говорить о каких-то банальных правилах: Не кидать мусор, не шуметь, не бегать по лестнице, не выходить на улицу после 22:00, здороваться со всеми и прочее-прочее-прочее от которого у меня уже заболела голова. Наконец эта сумасшедшая бабулька отстала. Наверняка, она ещё и сплетница. Неудивительно, что отец ничего ей не рассказывал. Я шла по району, по улицам, думая о Маюми. Как она сейчас там? Мне не хотелось думать, что ее больше нет. Скорее, я даже в это не верила. И не поверила бы. Я по привычке достала телефон из кармана, чтобы проверить, есть ли от нее сообщение, но интернет здесь плохо ловил. Хотя, было понятно, что ничего не стоило ожидать. Это ранило, но я больше не могла плакать. Слез не осталось. Я пришла к берегу, чтобы остановить этот бесконечный поток мыслей. Я набрала в легкие соленого воздуха, который чувствовался мягче, и наверное приятнее, чем в Ниими. Снова достав телефон, я собиралась сделать селфи, теперь со своим единственным другом — с море. Я направила камеру на себя, смотря на экран и стараясь выдавить из себя счастливую эмоцию. Внезапно на экране я увидела чей-то силуэт позади себя и взвизгнула, роняя телефон на песок. Я быстро обернулась, это был какой-то парень, примерно моего же возраста. — Ты ходишь на вокал или что-то в этом роде? — Спросил он непринужденно, сунув руки в карманы. К моим щекам прилила кровь. Почему бы людям просто не оставить меня одну?! Я нахмурилась. — А ты актер цирка или что-то в этом роде? — Выплюнула я в ответ, на что парень тоже слегка нахмурился. Юноша поднял одну бровь: — Острый язык. Не скучно тебе тут будет.