Предыстория | Сердце

Иногда я думаю: если бы время было книгой, можно было бы вырвать страницу, где мы поссорились. А потом… просто заново написать её. Но даже если так — запах чернил уже не будет прежним. С тех пор прошло много дней. Они сливались в один — белый, стерильный, почти без запаха. Я просыпалась, смотрела в потолок и снова засыпала. Мир — будто за стеклом. Где-то там — Канаэ. Где-то там — лето. Где-то там — всё, что было до. Я не звала её. Сначала — из гордости. Потом — из страха. А потом — потому что была уверена: она больше не придёт. Но Канаэ была в каждом дне. В шортах с арбузами. В мятной резинке на моём запястье. В словах, которые я не произносила, потому что это были наши слова. В полудрёме я часто слышала её голос: — Ты опять лезешь на перила? Ты спятила? — А если да? — Тогда я спятю вместе с тобой. Мы могли говорить о чём угодно. Могли молчать. Нам не нужно было ничего объяснять. Когда моя мама уезжала на месяц в другой город, я жила у Канаэ. Мы ели хлопья прямо из коробки, смотрели глупые фильмы, засыпали, не выключая свет. Она ставила таймер на телефоне, чтобы не забывать мои лекарства. А я плела ей косички, хотя у неё волосы были всегда слишком мягкими, чтобы держать форму. Мы дышали одинаково. Как будто мы были не подругами, а половинками одного лета. Я помню, как однажды ночью я проснулась и увидела, что она лежит с открытыми глазами. Смотрела в потолок и шептала что-то едва слышно. — Что ты делаешь? — спросила я. — Проверяю, не исчезло ли всё. — Исчезло? Она покачала головой: — Пока нет. Потом — всё рухнуло. Болезнь, страх, больницы. Слова, которые не стоило говорить. И те, которые я не успела. Я думала, мы никогда не вернёмся. Что то лето — уже всё. Уже просто старая фотография, которую не восстановишь. Но когда она пришла… Когда я снова услышала её голос, а потом — смех, этот её искренний, чуть сиплый, родной… Я поняла. Лето вернулось. Может быть, не то. Не прежнее. Но настоящее. Как будто… не всё исчезло. Как будто, наоборот — всё снова началось. И сейчас, лежа на крыше, с закрытыми глазами, я вспоминаю. Вспоминаю, как она бежала босиком по школьному коридору, таща меня за руку. Как мы крались на чужую дачу и ели кислую сливу прямо с дерева. Как мы рисовали план побега от всех взрослых, забыв, что взрослеть — это тоже побег. И как она осталась. Несмотря на всё. Канаэ… Моё сердце… застучало.