Предыстория | Уйти

— Маюми, но я не строю из себя героя! — Сказала я, уже явно повышая тон. На самом деле, я не злилась. Я была напугана. Ужасно напугана. Маюми… Может умереть. — Нет, строишь! Я же сказала, мне ничего не надо от тебе, поняла? Ты ничего не сделаешь, ты ничего не исправишь, ты ничего не сдвинешь ни на дюйм! — Маюми тоже заметно повышала тон. Я могла представить, как ей страшно сейчас. Знать, что в любой момент жизнь может оборваться… Я вздохнула, сжав пальцы в кулаки так, что костяшки побелели. — И что… ты предлагаешь мне сделать? — Уходи. И я ушла. Без слез, без криков. Просто ушла. Мне хотелось бежать, хотелось… Хотелось исчезнуть. Хотелось перейти границу мира, попав в никуда. Это было больно, очень больно. (взгляд Маюми) Когда дверь за ней закрылась, я не упала. Не закричала. Просто села на пол, прислонившись спиной к стене. В коридоре пахло больницей. Тихо гудел кондиционер. Всё в этом месте казалось стерильным, чужим. Как будто даже воздух был обработан, чтобы не оставлять следов эмоций. А я хотела только одного — чтобы она осталась. Но я сказала: «уходи». Сказала зло, резко, будто это навсегда. Потому что я не могла больше. Не могла смотреть на её глаза — полные страха, но с надеждой. Не могла выносить то, как сильно она хотела что-то исправить. Как будто у неё ещё был шанс. А у меня… его не было. Я боялась. Страшно боялась. Слишком долго врачи говорили не прямо. Слишком долго Рэйдзи избегал встречаться взглядом. Я слышала, как медсёстры шепчутся за дверью. Я видела бумагу с результатами. Я умнее, чем они думают. И всё, чего я хотела — это защитить её. От себя. От своей болезни. От бессилия, в котором мы обе захлебывались. Но получилось — как всегда. Я сказала не то. Я ударила словами туда, где ей было больнее всего: в её желание быть рядом, помочь, остаться. Я сказала «уходи», потому что если бы она осталась, я бы заплакала. А я больше не хотела плакать перед ней. Слёзы всё-таки пошли. Не сразу. Сначала — пустота, потом — дрожь в пальцах, потом — мокрые щеки. Я запоздало прошептала: — Я не хотела. Канаэ… я не хотела… Но она уже ушла. Я осталась одна в этом белом коридоре. С диагнозом, с тревогой, с куском лета в груди, который начал крошиться, как засохшая фотография.