1. жизнь прекрасна

      Улица. Фонарь. Разочарование. И среди этой глумившейся толпы становится до дури неприятно. Хочется раствориться в воздухе, улететь в стратосферу, где не будет этого дурацкого гогота; шепота за спиной; криков о любви, которые чаще всего — фальшь и позёрство.       Я разбит на сотни осколков и не могу собрать себя воедино, стать вновь целостным. Задыхаюсь от всеобщего перегара и голосов, вопящих что-то непонятное. И страшно оставаться одному, и страшно находится в компании людей, которые ценят не тебя, а твоё присутствие. Твою ценность. Не душу, а чёртово здесь была знаменитость.       

Я так устал. Устал прилагать максимум и получать минимум

Минимум эмоций в ответ. Настоящих

      Не помню, что послужило причиной моего ухода из этой мрачной тусовки, но помню, как едва передвигал ноги, шёл по набережной с бутылкой коньяка. Перед глазами всё плыло, на душе насрано и в очередной раз я один. Это оглушительное «я никогда к тебе не вернусь» — прорывается вне зависимости от моего желания. И моя губа прокусана до крови.       Эта моя глобальная любовь… мой период счастья закончился с треском. Паршиво. Глупо. Её побегом и моим желанием забыться в алкогольном трипе. По-идиотски, но хоть здесь я не отличился от большинства. Этот способ переключиться такой приятный, — несколько бутылок алкоголя и как будто всё превращается в мелочь жизни, во что-то незначительное, но проблемы не уходят, да. На утро всё возвращается на круги своя — ещё и с дополнительным уровнем в игре, под названием жизнь: «Оправдание за своё поведение». Как будто я не такой, как все, и мне нужно оправдываться. За что? За своё горе и за метод его исцеления?              Я любил. Просто любил, не оглядываясь на прошлое и будущее. Как будто нет другого времени, кроме момента сейчас. Всматривался в каждый рассвет, встреченный вместе. Крутился по кругу одни и те же пластинки, которые мы слушали по вечерам. Такие позабытые всеми, купленные на какой-то барахолке в Нью-Йорке. Ловил каждое томное дыхание своей любви, чтобы потом вспоминать это. Крутить в своей голове, — и вот оно наступило: то самое ненавистное будущее, где нет тебя.

Своё сердце отдам я в подарок

Я готов в любви утонуть

Дай немного счастья вдохнуть…

      Не был готов к ударам судьбы в таком виде. Не был готов отпустить навсегда. Ведь до последнего был уверен в её возвращении, — моей музы, моей самой настоящей любви, за которой я был готов бежать до последнего вздоха. И теперь с разбитым сердцем и опьянённой душой — я делаю глубокий вдох и выдох, пытаясь найти место в этом пространстве. Но как будто я и тут лишних.       — Эй, вы бы хотя бы застегнулись! Не май месяц, — услышал я за своей спиной. Как раз в тот момент, когда залюбовался лёгкими волнами реки. Я обернулся и увидел перед собой миловидную девушку. Честно сказать, она плыла перед глазами, была мутной, но я, не смотря на своё состояние, пытался разглядеть незнакомку, которой почему-то стало не всё равно.       — Да не холодно, знаешь ли, меня вот, — кивок на бутылку, — что греет.       — Греет, а как же, — рассмеялась тихо девушка, смотря на меня. Я не понял с первого взгляда, поняла ли она, кто перед ней стоит или нет, но от неё веяло каким-то невыносимым теплом. — У вас всё хорошо? В плане, вы… вам не нужна помощь?       — Да, всё замечательно, — хотя на самом деле всё было ровно наоборот. Девушка промолчала, но не двинулась с места, будто ожидая чего-то ещё; каких-то разъяснений; каких-то дополнительный слов.       Так мы и стояли. Молча. И если до её присутствия моя тишина звенела, отдавалась болью по всему организму, то наша общая тишина ничем не отдавалась — была умиротворяющей. Я повернулся вновь к реке, высматривая в ней листья и мелкий мусор, пытаясь хоть на чём-то сфокусироваться. И через пять минут за моей спиной послышались тихие шаги. Девушка стала по левую руку от меня и непонимающе посмотрела на воду.       — Что вы там такого увидели? — спросила она тут же.       — Ничего не увидел, — признался я и сделал небольшой глоток виски, поморщившись.       — А я в этом вижу бренность бытия, — серьёзно произнесла девушка с деловитым видом, но через мгновение ока широко улыбнулась и дополнила: — Да ладно, это я несерьёзно! К чему голову забивать…       Я ухмыльнулся и кивнул головой, не зная, что и ответить. Бренность бытия. Да, мы все сгинем, оставим эту землю для своих потомков, а эта река будет так же куда-то стремиться. Мы умрём — декорации останутся, и в них будут уже совсем другие люди.       — Знаете, что бы вас не печалило, всё пройдёт. В том плане, что всё конечно — ну, те же самые горе, радости, печали, разочарования… — внезапно начала девушка, смотря на другой берег. — А главное же — и мы конечны. Мы с вами вот сейчас тут стоим, мёрзнем, а возможно, за углом кого-то из нас поджидает что-то хорошее…       Я повернул голову в сторону незнакомки и пригляделся. Она не выглядела несчастной, поникшей, разочаровавшейся в жизни. Но почему-то я чувствовал дикий холод от неё. Спокойствие.       — Ты сюда случайно не топиться пришла? — само вылетело из моего рта. Неконтролируемо. И когда я уже хотел начать извиняться — девушка покачала головой и улыбнулась левым уголком рта.       — Не волнуйтесь. Я не собираюсь топиться. Жизнь слишком прекрасна, чтобы вот так глупо её заканчивать, — отозвалась незнакомка и наши взгляды встретились. — Кстати, есть прекрасный фильм итальянского режиссёра Роберто Бениньи «Жизнь прекрасна». Не смотрели? — я покачал головой и тут же призадумался, добавив: «Или же смотрел, но это было давно. В прошлой жизни». — Что ж, посмотрите и в этой.