2. передоз от отношений

      Мы напились в очередной мой приезд в её любимый город, в котором она медленно, но верно сходила с ума. Всё на той же набережной сидели на согретых солнцем ступенях и болтали о вечном, или не о чём, или вовсе молчали. Не помню; помню, как алкоголь бил по вискам и её сказочный смех и красные волосы. Я по приезде спросил: «Зачем ты испортила свои красивые русые волосы?», на что ответ был красноречив: «А зачем ты налысо подстригался в далеком… каком-то году?». Понял-принял, не дурак.       А ближе к девяти часам мы встали, она достала беспроводные наушники, протянула мне правый под предлогом: «Я пойду слева… я всегда хожу слева» — этого было достаточно, и включила свою музыку, — плейлист тот самый «песни, которые я бы никогда не услышал, если бы не она», и не знаю, — хорошо, что я ознакомился с такими композициями или же нет. Но тогда — было всё равно: кто эта девица, что играет в наушниках и куда мы идём.

Накидаться и с кем-то засосаться Как дура-малолетка, как ты в свои семнадцать Хочу быть самой грязной, похуй на каких хатах Ночью сбегу из дома, заебалась в этих рамках Пока ты был на вписках, пока кого-то трахал Во мне копилось то, от чего щас кроет нахуй Всю жизнь была хорошей в ебаных отношениях Теперь хочу того, что проёбано в то время

EVEN CUTE — КАК МАЛОЛЕТКА

      Дома. Низкие дома, прямые улицы. Линии. 10-11… 12-13…       — А я люблю сей город, да и так же ненавижу. Смотри, а вот здесь мы с одной знакомой, из той самой академии… Она раньше на четвертой линии была. Мы здесь со знакомой пили шампанское, болтали об издательском деле и умирали. В эмоциональном плане. Ну, гнили заживо. А в моменте мне казалось, что я её любила. Наотмашь, понимаешь?       А я понимаешь. Порой мы влюбляемся не по своей воле, а по воле того, кто сверху за нами наблюдает. Встречаемся с людьми и понимаем, что это чувство больше, чем симпатия; это чувство берёт за горло и прижимает к стене. Не спрятаться — не скрыться. Везде и повсюду чувствуешь, что должен быть рядом с этим человеком — ведь он становится сродни воздуху.       «Я люблю тебя, но не настолько, чтобы терпеть всё это. Это твой выбор — не мой», — звучат в моей голове слова моей любови, той самой, что когда-то была наотмашь. Мой выбор был остаться собой, не стерпеть, уничтожиться и восстать из пепла, как Феникс, пусть и моё нахождение в пепле затянулось, — но я знаю, что вскоре алкоголь и прочее отойдёт в сторону и я задышу свободно.

Iar dorul îmi cerea să-i vorbesc

Voia să-l iau în viața mea

Naivă l-am luat

Îl port în suflet și obosesc

Îl simt că pe o boală rea

Un leac de la tine să-mi dai

Dora Gaitanovici & Irina Rimes — DOR

      — И что было дальше? С твоей наотмашь, — тихо спросил я, понимая, что она мне в душу особо не лезла. Хотя сама же начала этот непростой разговор. Сначала мне показалось, что девушка меня не услышала, но нет, она обдумывала каждое своё слово, вслушиваясь в крик двух девушек из песни. Să-mi dai.       — Ничего. Мы встречались с ней пару лет единожды в год. Перед Новым годом. Как традиция, знаешь, — с легкой ухмылкой начала отвечать она, не смотря на меня. Куда-то вглубь домов. Куда-то в чужие окна был направлен пустой взгляд красноволосой девицы. — А самое паршивое, что каждый раз эти встречи происходили по моей инициативе. Сначала я думала, что она тоже скучает, но у неё не хватает сил мне написать, ведь было столько случаев, когда она делала мне больно. Я думала, что она боится. А потом… в последнюю встречу… Я перестала верить в то, что она скучает. Посмотрела в глаза и поняла, что пусто. Закончились наши встречи. А печаль… печаль не длится вечно. Да?       — Не знаю, не уверен, — отозвался тут же я, тоже не скрывая ухмылки. И почему-то я решил, что одна фраза, как никогда к месту: — Ван Гог считал иначе.       — Боже, нашел кого цитировать в такой печальный вечер! — и я услышал вновь её звонкий смех. И песня сменилась вновь на какую-то странную композицию на турецком языке — теперь уже смех не смог сдержать я.       — Ты слушаешь что-то нормальное? — со смехом произнес я, облокотившись о стену.       Рядом ни души, будто в этом районе и вовсе никто не живёт. Но нет, в парочке окошек горел тусклый свет. А из одного даже доносились незамысловатые мелодии фортепьяно.       — Парочка песен имеется. А что? Тебе не нравится мой плейлист? — улыбнулась девица, начиная плавно двигаться под музыку. — Вот под эту песню могла пасть Троя. У неё такая атмосфера, а если капнуть в перевод… solmuş biz iki yaprak — мы два увядших листа. О! А так, я бы назвала нашу с тобой компанию…       — Господи, а по трезвости ты была… куда более-менее нормальной, — вырвалось, само понеслось из меня, без намерения зацепить.       Сразу она не ответила. Но и не послала. Продолжила вслушиваться в слова песни и пританцовывать. Она не отводила взгляда. Смотря куда-то вглубь меня, пытаясь рассмотреть что-то, чего я в себе до сегодняшнего дня не наблюдал. Зелёные в карие, насквозь.       Мы не виделись с ней больше месяца; больше двух месяцев. После той самой встречи на набережной я попросил оставить номер. Сказал: «Возможно, когда я буду в городе, наберу». Уверен, что для неё мой звонок был неожиданным, как и для меня самого. Не знаю, каким образом меня повело в эту стень. Помню, как я взял телефон в руки, нашёл контакт «спб. набережная» и без задней мысли нажал на звонок. После непродолжительных гудков она взяла трубку и недовольным голосом ответила: «Добрый вечер! Вы кто?». «Это Дима. Мы с тобой болтали месяца два назад на набережной… Помнишь?». Она отключилась тут же и через минуту пришло сообщение:       «Я сейчас не могу разговаривать. Вам что-то от меня нужно или так?»       «Так. Хотел предложить встретиться»       «Хорошо. Предлагайте».       И мы встретились на В.О. в затерянном среди зданий баре, про существование которого, видимо, знало лишь ограниченное количество людей. Все сидели своими компаниями, были заняты разговорами, не замечая никого вокруг. Сначала наш разговор не клеился, но после четвертого коктейля наши языки расплелись и мы настолько спелись, что перешли на «ты». «Ну что ты, мы ведь теперь друзья!» — стук бокала об бокал. «А я бы сказала иначе — мы собутыльники».       Она поёт. Слегка играет на синтезаторе и обожает гулять по кладбищам. «То есть, если я тебя спросил, лучшее место для свидания, ты бы ответила — кладбище?» — перекрикивая музыку, спросил я, но она лишь рассмеялась и допила содержимое своего бокала.       А потом мы дошли до набережной. До нашего места, откуда я начал свой рассказ.       Глаза в глаза. Алкоголь заполнил сознание и не даёт трезво оценивать свои возможности, не даёт сдержать порывов. «Ты казалась более-менее нормальной». А я нормальный?       — Во-первых, — разрушила тишину девушка, останавливая музыку на телефоне, — мы с тобой по трезвости не общались. Не делай ложных выводов. Во-вторых, никто из нас не является нормальным. Хотя… некоторые может быть, но ни ты точно…       — Кто ты?..