Разговор двух братьев.

Игра началась, и зрители, собравшиеся как в переполненных трибунах прямых зрителей, так и у экранов телевизоров, с волнением следили за каждым мгновением этого захватывающего действа, предназначенного исключительно для них. Эмоции накалялись, напряжение росло, и вот она — игра, о которой они так мечтали. С первых же минут стало ясно, что это будет нечто большее, чем просто соревнование. Зрители были в восторге от происходящего: динамичные сцены, неожиданные повороты сюжета, напряжённые моменты — всё это держало в напряжении и не отпускало ни на секунду. Игры на выживание всегда привлекали своей непредсказуемостью и азартом. И эта игра не стала исключением. Зрители с замиранием сердца следили за участниками, переживали за их успехи и неудачи, радовались каждому достигнутому результату. Каждый момент был наполнен эмоциями, и зрители чувствовали каждую волну адреналина, которая прокатывалась по их телам вместе с героями на экране. Они были полностью погружены в атмосферу игры и наслаждались каждым мгновением этого увлекательного зрелища. — Теперь нас никто не побеспокоит, — с улыбкой сказал Генри, усаживаясь у костра и подкидывая в него несколько сухих веток. Огонь затрещал, разгораясь ярче, и осветил мрачное, но в то же время притягательное лицо молодого человека. — Помнишь, Джонни, как мы мечтали выбраться из этой нищеты? — Генри повернулся к брату, который сидел напротив, обхватив колени и задумчиво глядя в огонь. Джонни вздохнул и кивнул. В его глазах мелькнула боль. — Помню, Генри, — тихо сказал он. — И ты знаешь, я рад, что ты нашёл эту работу. Я думал, что ты просто устроился на подработку. Но кто бы мог подумать... Генри промолчал, лишь потёр пальцами шрам на щеке. В его взгляде читалась смесь грусти и решимости. — Генри, что ты здесь делаешь? — наконец спросил Джонни, который всё это время молчал и слушал. — Почему ты не вернулся домой? Генри грустно улыбнулся и посмотрел на брата. — Я здесь живу, Джонни. Ты не поймёшь. Я хотел вернуться, но не смог. Пролил слишком много крови, чтобы выиграть эти игры. Понимаешь? Я не смогу жить среди нормальных людей, не представляя для них угрозы. Джонни вздрогнул и отшатнулся, как будто эти слова ударили его. В глазах застыл ужас. — Игры?— спросил он, подавшись вперёд. Генри тяжело вздохнул и отвернулся, глядя на огонь. — Ты не поверишь, Джонни. Я узнал об одной работе на неполный рабочий день и решил попробовать. Думал, что смогу заработать миллион долларов за месяц. Представляешь? Но я пошёл не на обычный заработок. Это были игры на выживание. Я выигрывал в них, понимаешь? Джонни молчал, переваривая услышанное. Его лицо исказилось от смеси недоверия и ужаса. — Ты... ты участвовал в играх на выживание? — наконец прошептал он. — Но зачем? Почему ты не отказался? Генри устало потёр виски и снова посмотрел на брата. В его глазах читалась боль и сожаление. — Я хотел выбраться из нищеты, Джонни. Хотел доказать себе и всем, что чего-то стою. Я думал, что это единственный способ. Но потом понял, что не смогу жить как раньше. Что я уже не такой, как все. Что я стал другим из-за всего этого. Поэтому я решил остаться здесь и продолжать играть в эти игры. Джонни закрыл глаза и откинулся назад, пытаясь осмыслить слова брата. В его голове не укладывалось, как Генри мог оказаться в такой ситуации. — И ты... ты смотришь на людей, которых ты тренировал для этих игр? — наконец спросил он, голос дрожал. Генри кивнул. — Да, Джонни. Я смотрю на них и вижу своё отражение. Я тренирую их, чтобы они могли выжить в этих играх. И я знаю, что это мой путь. Что я не смогу жить по-другому. В воздухе повисло напряжение, словно перед бурей. Он чувствовал, как каждое слово, которое он собирается произнести, может изменить всё навсегда. — Генри, — начал Джонни, стараясь придать своему голосу нежность, — я знаю, что всё изменилось, но, может быть, мы всё ещё можем быть друзьями? Давай уедем отсюда вместе. Я хочу, чтобы мы были вместе, чтобы начали всё с чистого листа. Генри медленно поднял взгляд, и в его глазах мелькнул огонёк, который Джонни не сразу узнал. Это была не улыбка, а скорее оскал. — Джонни, — произнёс Генри хриплым голосом, — ты не понимаешь. Тот Генри, которого ты знал, давно мёртв. Я стал другим. Я не тот, кем ты меня помнишь.