Глава 1

Я открываю глаза. Голова идёт кругом, в ушах стоит до боли знакомый шум, во рту сухо. Кажется, я спал несколько суток. «Это один из побочных эффектов»—, говорила мне санитарка. Я не люблю это место, но как говорил мне отец, здесь мне помогут. С чем и как я до сих пор не понял, а когда я начинаю задаваться этим вопросом, врачи переводят тему и частенько пичкают меня всякими таблетосами. Несмотря на то, что мне здесь не нравится, даже тут можно найти свои плюсы: я нашёл для себя новое хобби. Поскольку мне было позволено взять с собой только записную книжку и ручку, я начал писать стихи.

11.03.25

Я просыпаюсь спустя день, Сомнительное, скажем место — Дом страха, боли, сумасшествий, Наводит тени на плетень. Так много сплю я от таблеток, Мне санитары их дают И, убивая весь уют, Мне шепчут: «Выпей это, детка». Не успел я закончить свою мысль в стихах, как меня отвлекла врач, которая приглашала всех на ужин. «Так уже вечер...»—, подумал я. Я не ел несколько дней(так как спал приличное количество часов), из-за чего чувствовал странное ощущение в животе: желудок урчал, словно в попытках переварить самого себя, соляная кислота при выделении попала в пищевод, из-за чего я испытывал невыносимую изжогу, а из-за того, что в мой организм давненько не поступало еды, меня тошнило. К моему сожалению, отказаться от еды я не мог — местные работники слишком много себе позволяли по отношению к больным, и за это им ничего не было. Нас построили, и мы спустились в столовую. Я по прежнему не понимал, почему нахожусь здесь, ведь я не сумасшедший. В моих мыслях имеется логическая цепочка, я не хочу никому навредить, включая себя, тогда что со мной? И почему все молчат? А может я накручиваю себя? Может я здесь из-за моей паранойи? Еда не вызывала аппетит. На ужин нам дали запечённую куриную ножку, картофельное пюре, кусок хлеба и компот из сухофруктов. Весьма прилично, не правда ли? Возможно, но реализация пира для мира оставляла желать лучшего: курочка была слишком жирной(возможно, я привередлив, но такое мой организм переваривает с трудом, плюсом на толчке потом та ещё веселуха), картофельное пюре было каким-то... Тёмным и, если мне не изменяет память, а она мне точно не изменяет, имело какой-то зеленоватый оттенок. Мне кажется, это ненормально. Хлеб засохший и, кажется, пара мух только что оценила его на вкус, а компот пах так, будто кого-то стошнило прямо в напиток. Я съел всё, лишь бы ко мне не придирались, но, как бы ни было стыдно, после трапезы мне пришлось отправить половину содержимого в унитаз через рот. Мне было страшно отравиться.

***

У нас было свободное время после ужина, когда я проблевался, я осмотрелся и сморщился — мне стало противно от места где я нахожусь: так называемый туалет был без кабинок, вместо унитазов были дырки в полу(боже, база), по стенам бегали тараканы. И нет, это не те маленькие усатенькие твари, которые прячутся по углам, когда в комнате зажигают свет, это здоровые устатые сучары, которые внаглую бегают по стенам. Иногда мне кажется, что по ночам они залезают к каждому из пациентов в уши, рот и тому подобное... Раковина на всё отделение всего одна. Горячей воды, разумеется нет, но чтоб жизнь нам мёдом не была, иногда отключают даже холодную воду. «Мойте руки как хотите» называется. Я вернулся в палату. Здесь нас было четверо. Я полагаю, это то, что принято называть «сборной солянкой». Помимо меня здесь был мужчина тридцати пяти лет, которого звали Андрей. Он оказался здесь из-за какой-то непонятной веры(?)... Я не совсем пока разобрался во что он там верит, но его любимое занятие — подбегать с крестом к каждому из палаты, умолять каждого покреститься, а после обращаться к господу богу за чем-то там для чего-то там. Если кратко, кто-то на воле отказался что-то делать(я не хочу даже углубляться в подробности этой истории), за что получил смачный удар ножом в шею. Результат очевиден. Второй заключённый — Витёк, самый адекватный здесь, как бы грустно это ни звучало. Ему, вроде как, лет четырнадцать, почти ровесник мой. Делит с нами шконку из-за неудачной попытки наложить на себя руки. Печальная судьба у малого, но ничего не поделаешь. Ещё один опущенный здесь Базаров. Его фамилию я знаю только благодаря популярному вопросу среди санитаров — «Базаров, когда на дуэль с Павлом Петровичем?». Для справки, Базаров и Павел Петрович — персонажи Тургенева из «Отцов и детей», у которых были очень "тёплые" отношения. Мда, местные работники здесь остроумием не особо блестали, но, кстати, несмотря на то, что слово "базар" обычно у людей ассоциируется с многословием и шумом(особенно среди зеков:D), наш Базаров свою фамилию не особо оправдал. Точнее, не оправдал вообще. Как я уже сказал, фамилию его я узнал от санитаров, и, ясен пень, ни имя, ни возраст, ни причина обитания здесь мне не были известны. Несмотря на его уставший и визуально постаревший вид, я бы мог посметь предположить, что ему около 20-23 лет. Он молчал в тряпочку и постоянно наблюдал за всеми нами. Особенно часто он приглядывал за мной и особенно часто по ночам. Прожигал меня взглядом так, будто я ему когда-то в тарелку с супом высморкался, а этого точно не было, я же порядочный человек. Мне всегда было больно смотреть на своих однокорытников, потому ещё одно моё любимое развлечение здесь помимо стишочков — пялиться в окно. Вы спросите почему? Да потому, что именно возле моей кровати самый... Унылый вид. Пу-пу-пу. Напротив моего драгоценного любимого и уважаемого окошка возвышается кирпичное здание второго корпуса нашей дорогой психушки, которое, кстати, ещё лет 5 где-то назад было признано аварийным. Но не всё так плохо, ведь если чуть-чуть привстать на кровати, да ещё и наклониться, пред нами появиться возможность поинтереснее. Возле этого второго корпуса находится VIP-зона. Вы наверное подумаете, что я несу какой-то бред, но под "VIP-зоной" я подразумеваю дворик для персонала психиатрической больницы. Чем он отличается от нашего дворика? Новые лавочки, приличная каменная дорожка, прекрасная яблоня(какого хера у нас растёт яблоня, но на полдник мы ни разу не получали яблок?), думаю продолжать и говорить о том, что в нашем дворе как будто минное поле нет смысла(Кстати, почему-то прямо на этой VIP-зоне наш дорогой персонал решил замутить свою курилку, но буду с вами честен и откровенен, вдыхать весь этот смак — такое себе развлечение). Сейчас я задумался, почему я назвал свой вид самым унылым... На самом деле, мне было бы плевать на всё, что я перечислил... Наверное было бы. Просто меня беспокоит больше не местная антисанитария и неуважение к бедным пациентам, а то, что я не помню почему я здесь оказался — у меня в голове будто стирается половина дня и каждый раз, когда я просыпаюсь после очередной порции таблетосов, меня мутит не по-детски, и я снова нихера не помню. Почему мне не дают связаться с моим отцом? Мне откровенно говоря без разницы, что вы там обо мне будете думать и за кого вы меня принимаете, но я обязан выяснить всё это, и я не успокоюсь, пока правда не всплывёт наружу.