Глава 2

Вечер прошёл спокойно. Время отбоя, а я совсем не мог уснуть... Настолько мне не хотелось спать, что даже лежать с закрытыми глазами я не мог. Я лежал на спине, но в какой-то момент почувствовал чей-то взгляд. Я уже был готов предположить, что это Базаров вновь таращится на меня, но на всякий случай я повернул голову в его сторону. К моему удивлению, тот лежал лицом к стене, поэтому он физически никак не мог бы смотреть на меня. Стены этого здания сильно давили на меня. Здесь должны помогать людям, а мне становилось только хуже. Несмотря на то, что я был зол на отца, ведь он сдал меня сюда непонятно почему, мне всё равно не хватало его — мы всегда хорошо ладили, и мне действительно не хватало его поддержки. Погодите, о какой поддержке может идти речь? Этот ублюдок сдал меня сюда, толком ничего не объяснив, внушил мне, что я могу доверять ему все свои секреты, а потом подло поступил со мной! Предатель! Ненавижу его! Хорошо, что я хотя бы так с ним не вижусь... В ту ночь я совсем не спал. Глаза по прежнему не закрывались от слова совсем, и, как будто, я был особенно чувствителен на тот момент. Я слышал каждый шорох, шажок или другую отвлекающую черту. Время как будто замерло, а мне хотелось расплакаться, но я не мог себе этого позволить. Хотелось бы прогуляться, да только ночью нам такой роскоши не позволяли. Моё тело заледенело, так как у нас пару дней назад отключили отопление. Немного странно для марта. Несколько человек уже успело простудиться, так как в здании стоял невыносимый холод. Небезосновательно у меня была уверенность, что в корпусе у персонала был обогреватель или типа того, что очень сильно злило меня. Многие после начала холода стали мрачнее и менее приветливыми, и я их прекрасно понимал. А эти долбанные работники были через чур весёлыми и как будто с издёвкой спрашивали нас по утрам «ну чё, замёрзли ночью?». Очень сильно хотелось ответить на тот момент «ну чё, лишняя хромосома появилась?», но я сдерживал себя. Я отвернулся от стены и взглянул на ребят, которые мирно спали в своих постелях... Кроме одного. Чёртов Базаров, который снова сверлил меня взглядом. Холодным мрачным и, кажется, совсем бездушным взглядом, который бросал в дрожь мгновенно. Сглотнув, я попытался глазами спросить его, мол «чего уставился?», на что тот даже мышцей не пошевелил. Я махнул ему рукой, пытаясь сказать «перестань пялиться, раз уж сказать нечего», и снова ничего. Совсем. Я решил сам отвернуться, продемонстрировав своё негодование, но понимал, что ответной реакции не будет. Холод, стоящий в комнате, давил на меня ещё больше. Я вновь повернулся к Базарову. Вновь взглянул в его пустые, но так ярко сверкающие под светлом луны глаза. Передо мной лежал не тот, кому я обычно сочувствовал и переживал, нет, передо мной лежал человек, вызывающий отторжение, отвращение и страх. И несмотря на этот страх я вскочил с кровати, подошёл к нему и, схватив за ворот, начал кричать, разбудив остальных: «Ну?! Чего уставился на меня, а?! Почему молчишь, язык проглотил?! Или сказать нечего?! Клянусь, ещё один такой взгляд, и я убью тебя!....». Остальную речь я плохо помнил. Помнил лишь те самые мёртвые глаза, помнил санитаров, которые разнимали меня, помнил, как постепенно погружался в темноту, помнил тошноту и шум в ушах. Больше я ничего не помнил. *** Я открываю глаза. Голова идёт кругом, в ушах стоит до боли знакомый шум, во рту сухо. Кажется, я спал несколько суток. «Это один из побочных эффектов»—, говорила мне санитарка. Я не люблю это место, но как говорил мне отец, здесь мне помогут. С чем и как я до сих пор не понял, а когда я начинаю задаваться этим вопросом, врачи переводят тему и частенько пичкают меня всякими таблетосами. Несмотря на то, что мне здесь Я взглянул на календарь с котятами, весящий у нас на двери. 13 марта... 13 марта? Прошлая запись была внесена 11 числа... Не важно. Несмотря на то, что мне здесь не нравится, даже тут можно найти свои плюсы: я нашёл для себя новое хобби. Поскольку мне было позволено взять с собой только записную книжку и ручку, я начал писать стихи.

13.03.25

По окнам бил сильнейший ливень, Пора начать мне новый день, Да только кончилась б мигрень... И почему мне так противно?.. Мне улыбаются все лица, Но улыбаются так жутко... Не успев закончить свою мысль в стихах, меня отвлекла врач, которая приглашала всех на завтрак. Стоп, я же это писал, разве нет? Еда не вызывала аппетит. На завтрак нам дали манку, бутерброд и с маслом и сыром и что-то, по идее, напоминающее, какао. Звучит не так уж и плохо, не правда ли? Возможно, но реализация оставляет желать лучшего: каша была холодной, с комочками, и в ней было слишком много масла(возможно, я слишком привередлив, но такое мой организм не переваривает), хлеб засохший, сыр вонял, кусок масла на бутерброде слишком толстый. Напиток был разведен с водой и уже давно остывший. Мерзко. Мне пришлось прожевать весь этот мусор, молча схавать и поблагодарить поваров за "вкусный завтрак". Я собирался выходить из столовой, но произошло то, чего я не ожидал. Меня кто-то тронул за плечо. Обернувшись я увидел перед собой Базарова. Он смотрел не как обычно. Вместо холодных и, казалось, совсем пустых глаз, я разглядел какую-то печаль и встревоженность. Из этих размышлений меня вывел он, сказав: «давай поговорим?».