Глава девятая. Бегство

Яркий белый свет болезненно ударил в закрытые, опухшие глаза Димы. Он боялся посмотреть на его источник, думая, что может ослепнуть. Поэтому он решил вспомнить всё, что недавно с ним произошло. Сначала вечером позвонила мама, сказав, что нужно срочно встретиться с ней. Потом они куда-то поехали… а дальше всё обрывается, словно он перескочил этот кусок времени. А где он сейчас? Где мама? Где Вика? Что случилось? Дима хотел пошевелиться, чувствуя, что тело затекло, но вдруг понял, что крепко привязан к операционному столу. Это вызвало у него панику. Сначала он надеялся, что это лишь проделки его бурного воображения, но ослепляющий свет наконец погас, и он смог открыть глаза, чтобы оглядеться. И его опасения подтвердились. Он находился в просторной комнате, где всё было белоснежным: стены, пол, потолок, даже мебель. Всюду стояли шкафчики, диковинные механизмы и хирургические приборы, которых парень никогда в жизни не видел. В помещении пахло зловонной химией, словно всё вокруг было обмазано хлоркой или стиральным порошком. Дима посмотрел на лампу, грозно висевшую над ним, и стал внимательно её изучать. Вряд ли это была лампа — скорее металлический шар, окутанный плоскими лампочками различной формы и цвета. В некоторых местах параллельно друг другу виднелись острейшие шипы, готовые проткнуть даже микроб насквозь. Шар медленно вращался вокруг своей оси и противно гудел, словно в нём что-то кипело. Дима почувствовал ужасную слабость во всём теле. Его клонило в сон, тошнило, во рту ощущалась горечь, будто он съел целую банку таблеток. Он понял, что не сможет снять с себя стальные ремни, царапавшие кожу и оставлявшие следы по всему телу. У него не было сил даже думать. Не было чувств. Он даже не боялся — просто лежал и чего-то ждал. Чего? Почему он здесь? И где врачи, если это больница? Его мысли воплотились в реальность. Через пару минут у двери, сливавшейся со стеной, послышались торопливые шаги. Судя по ним, сюда направлялось несколько человек. Может, теперь Диме объяснят, что здесь, чёрт возьми, происходит? Дверь неожиданно отъехала в сторону, скрывшись в толстой стене. Дима медленно повернул в её сторону одеревеневшую голову и увидел вошедших мужчин. Он узнал только одного — господина Стрельцова. Тот выглядел жизнерадостным, даже весёлым. И что его так радовало? Какое он имел отношение к врачам? Господин Стрельцов тёплым взглядом оглядел сонного и обессилевшего Диму и медленно подошёл к нему. Дима с неприязнью посмотрел на него и резко отвёл глаза. — Ну, здравствуй, Дим, — как можно дружелюбнее выдавил из себя Стрельцов. Дима старался не издать ни звука. Тот вызывал у него отвращение, словно был тараканом, которого хотелось прихлопнуть ботинком. Раньше никто не вызывал у него такой неприязни. Парень был уверен: Стрельцов — преступник, возможно, маньяк-убийца, раз ставит опыты над детьми. Значит, и над ним будут проводить эксперименты? «Нужно срочно валить отсюда», — в панике подумал Дима. — Разве ты не рад меня видеть? — удивился господин Стрельцов, приподняв тонкую бровь. — Представьте себе, нет, — бросил Дима и отвернулся. — Жаль. Но это не важно. Скоро ты будешь меня уважать и любить. — Ты свихнулся, — едва слышно произнёс Дима, словно говорил это сам себе. — Похоже, твоя тётка не научила тебя быть вежливым, — резко сменил тон Стрельцов. Казалось, он готов убить его прямо сейчас. Но вдруг лицо мужчины смягчилось, и он повернулся к врачам, что-то печатавшим на невероятно тонких планшетах, напоминающих голограммы. — Начинайте, господа. И постарайтесь сделать так, чтобы он хорошенько помучился. После этих слов он вышел, и дверь с противным свистом закрылась, оставив Диму наедине с врачами. Дима побледнел. «Помучился»? Что они собираются с ним сделать? Если он не придумает, как выбраться, это будет его последний день. Врачи подошли к стене и нажали что-то. Из неё выдвинулась огромная панель со сверхсовременными компьютерами. Люди в белых халатах и масках быстро набирали символы, похожие на иероглифы, в странной программе. Вдруг шар, висевший над Димой, бешено завертелся и стал опускаться. Парень похолодел. Острые шипы слились в одну длинную вращающуюся линию, готовую разрезать его на куски. Шар остановился, но продолжал приближаться. Самый длинный шип был направлен прямо ему в голову. Дима дёрнулся, пытаясь разорвать ремни, но они оказались крепче. Он стонал от ярости и страха. Вдруг его руки обдало жаром. Это чувство было знакомо — он ощущал то же самое в школе во время первого приступа боли. Его рука начала раздуваться, словно воздушный шар. Раздался противный звук рвущегося мяса, и из локтя стало вылезать что-то острое, похожее на лезвие. Оно быстро удлинялось. За несколько секунд до того, как шип проткнул бы его голову, рука превратилась в изогнутое лезвие невероятной остроты, светящееся бело-красным светом и залитое свежей кровью. Ремни разлетелись на куски. Врачи оторвались от мониторов и обернулись, но Дима уже сорвал шар с механизма и бросил его в них.