Глава 3 или размышления о жизни и будущем

Опыт не пропьешь. Вот что поняла Ио на вторую неделю своего обитания в захудалом приюте Святой Бригитты. Пришлось поднапрячься и вспомнить весь свой сомнительный стаж жизни на Тисовой улице, включая проверенную методу, когда она просто бубнила про себя на репите, что ее здесь нет и вы меня не видите. Благодаря этому, Ио пока вполне успешно избегала столкновений с хулиганьем из приюта. Их возглавлял Дилан МакКормак, самый старший здесь обитатель, промышляющий воровством карманных денег у детишек из младшей школы вниз по улице и явный любитель покурить травку. Ну, теперь проверенной. Тогда она думала, что это просто удача, а не то, что своей скрытой стихийной магией и волей фактически укутывала себя щитом отторжения и незаметности. К счастью, ее контроля над магией сейчас вполне для этого хватало. Для магглов. На волшебников это вряд ли сработает. Да и на магглов нормальных и здравомыслящих, а не кучки забитых детишек разных возрастов, наркош и алкашей, скорее всего, тоже, но и то хлеб. Ио пыталась использовать только холодный разум и логику, и они в один голос говорили, что против хулиганов она сейчас не ходок, и нужно перейти в режим незаметности и даже необоняемости. Ведь даже сомнительного барьера из жирочка на боках и пузе против пудовых кулаков и того не было. Не говоря уже о зрении, которое было как у полуслепого крота, из-за чего все живое и неживое для нее было пятнами того или иного цвета размера, либо совершающими движения, либо нет. Она уже и забыла, как это хреново, — так плохо видеть. Благодаря магии в прошлой жизни исправление зрения было одной из первых вещей, которую она сделала, отдав приличную сумму денег. Тех самых, что у нее сейчас не было от слова совсем. А новые очки нужны еще вчера. Это на данный момент одна из самых насущных проблем. Ту, что касалась размышлений о возращении в Хогвартс, она пока задвинула как можно дальше и не собиралась касаться ее даже палкой хотя бы до августа. Итак, очки. До апгрейда Ио не особо шлялась по Коукворту, так что ориентировалась здесь не лучше, чем в Лондоне, где была всего пару раз в жизни. Но из-за того, что мисс Ставински дважды водила ее к местному офтальмологу, чтобы сделать новые очки из-за постоянно ухудшающегося зрения, Ио примерно знала, где тот принимает. И понимала, что без воспиталки, способной предоставить документы, что ей, как сироте на попечении Соединенного королевства, положена квота на подобные услуги, очки придется добывать за деньги. Нет, можно было бы прямо обратиться к заведующей или к воспиталке, чью фамилию и имя никто не знал, а так и звали: «воспиталка», но после того, как Ио сослепу прожгла одну из простыней, гладить которые поставили ее, они обе скорее ее сожрут, чем помогут. Ей нужны фунты. Старые добрые хрустящие фунты. Заработать в этом районе было негде, ведь в самом Коукворте магазинов-то было от силы штук семь-восемь, и почти все в другом районе города, если она не ошибалась, две аптеки, три пивнухи, две маленькие школы, захудалая больница и завод с его вечно пыхтящими черным едким дымом трубами. Оу, еще было полузаброшенное кладбище и река, текущая через город с подозрительно пахнущей водой зеленовато-мутного цвета. Короче, работа не вариант. Не для подслеповатой четырнадцатилетней, ладно, еще пока тринадцатилетней девочки с ростом метр в кепке, которую можно принять за десятилетку. Поэтому придется вспомнить еще один навык из детства, который трусливая глуповатая Ио до апгрейда в себе не развила, хотя, если учесть ее окружение и любовь к еде, это было даже странно. Воровать. Придется немного пошарить по карманам местных, хотя она на многое не рассчитывала. Здесь жили в основном работяги с завода, у которых в карманах шиш с маслом, а если что и было, то быстро пропивалось в местной наливайке, которую даже пабом не назовешь. В их квартале уж точно. А вот в том, что был на пригорке, да. Там воздух был чище, был парк, а вода в реке была менее отравленной. Там были более чистые, с незакопченными от едкого черного дыма стенами, и богатые дома на улицах с куда более широкими дорогами, где на обочине были припаркованы машины по меркам нынешнего тысяча девятьсот девяносто четвертого довольно новые и модные, и большая часть магазинов тоже была там. Тот район был предназначен для начальников, инженеров и прочей выше стоящей шушеры, в основном с завода, которые проживали здесь, а не ездили туда-сюда из Лондона. Правда, ее опыт в кражах со взломом ограничивался ограблением Гринготтса, поэтому Ио решила, что не будет заморачиваться и все лучше прибегнет к старой доброй обчистке карманов. Так привычнее, и глаза особо не нужны. Но стоял вопрос, как добраться до Холмов, как в народе назывались более обеспеченные кварталы Коукворта на возвышенности. Во-первых, нужно как-то улизнуть из приюта, чтобы потом не прилетело, а во-вторых, ей нужна мелочь на автобус. Можно и пешком, но она впрямь тут херово ориентировалась, а без очков тем более. И тут ей внезапно повезло. Решение нашлось буквально само собой. Воспиталка неожиданно собрала их на заднем узком дворе обычного домишки, переоборудованного под их «прекрасный» приют, и чуть невнятно, явно от выпитого ранее портвейна, чей запах пропитал уже все вокруг, объявила, что им от завода прилетела «благотворительная» поездка в музэй. И не абы куда, а аж в Национальную галерею, которая, о чудо, находилась буквально минут в тридцати от Чаринг-кросс-роуд и Дырявого котла. Перед Ио тут же встала дилемма. Вот он, реальный шанс свалить из паршивого приюта на веки вечные, затеряться где-то в большом городе, обокрасть пару столичных жителей и обосноваться на одной из магических улиц, в какой-то гостишке, пока не начнется новый учебный год. Не обязательно даже в Косом переулке. Это было очень привлекательно, но также был шанс, что преподы в Хогвартсе, если узнают, потом вернут ее назад в этот гадюшник. Хотя что-то при всей любви к речам о равенстве, Пожирателя долек или даже МакКошку не особо волновали магглорожденные, к которым сейчас Ио была причислена. Впрочем, время подумать еще было. Поездка назначена на конец июня, а точнее на тридцатое число, как им заявила воспитательница, хрипло добавив, чтобы именно в этот день все они оделись в свою лучшую одежку, вымыли за ушами, и трезвые и не обдолбанные — да-да, я говорю о тебе, Дилан! — стояли в этом самом долбаном дворе в восемь утра, или иначе спать до начала учебного года они все будут в подвале, на холодном сыром полу, в компании крыс, которые там, кстати, впрямь водились. И были размером с чертову кошку или даже собаку. А все потому, что благодетели хотели выглядеть очень благородно и благочестиво, помогая именно бедным сироткам, и вместе с местным мэром будут делать фотки перед поездкой. И для хорошей картинки на первой полосе окружной газетенки они должны хоть раз не выглядеть как просто шайка уродов, живущих в самом дерьмовом районе города. Время было, а очки все еще нужны немедля. Немного подумав и уже успев получить отказ от мисс Ставински, которая по примеру тетки Петуньи чуть не огрела ее чем-то тяжелым, когда Ио сослепу разлила кастрюлю компота в столовке, где помогала дежурить в один из дней, и обозвала дармоедкой, которая просто врет о том, что не видит — ведь мы делали новый рецепт только прошлым летом! — чтобы в очередной раз привлечь к себе внимание, она решила, что ограбление богатых жителей города все же лучше отложить. И решила грабануть саму мисс Ставински. Она дождалась, когда в одну из ночей эта коза привычно прокралась мимо ее комнаты, в коморку дворника, чтобы там с ним поразвлечься. После чего тихо вышла и буквально на ощупь прокралась ее в кабинет. Ио пришлось хорошенько там пошариться, чтобы найти заначку, но куш стоил того. Стофунтовая купюра в одной из пыльных книжек по воспитанию трудновоспитуемых детей и кучка пенсов из свиньи-копилки, стоящей на столе, были ее добычей. После чего Ио также тихо улизнула в комнату, про себя думая, чего раньше мучилась и сразу не грабанула эту вредную дуру. Та все равно не сразу заметит кражу, а косяк, оставленный на месте преступления и заранее упертый из тайника Маккормака за плинтусом на кухне, отведет от нее любые подозрения. В конце концов, Дилан уже ранее грабил мисс Ставински, а Ио была вроде как самым трусливым и жалким обитателем этого места, так что на нее никто и не подумает. И когда устроят шмон, ее он вряд ли коснется. Ну а что? Как говорила ее одна знакомая по профессии из России: «Нет Мазая, греби сама, зая», заодно презентовав поучительную книжку как раз про этого деда со столь странным именем и зайцев. А Маккормаку едва ли что-то сделают. Все подобные случаи за пределы приюта не выходят, чтобы власти не совали нос в их дела. Максимум, на него поорет мисс Ставински на пару с воспиталкой и запрет его в подвале на пару дней, откуда можно слинять через окошко под потолком. Что, опять же, этот нарик уже делал и не раз. Так что Ио не ощущала вину от слова совсем из-за того, что подставила его. Пропажу обнаружили через день. Она оказалась права, и мисс Ставински только наорала при всех на Маккормака, который был настолько невминозе, что только смотрел на нее во время этого и блаженно улыбался. После чего его отправили чалиться в местный карцер, а остальных разогнали по своим комнатам. Значит, сегодня им придется не высовываться, и еды можно не ждать. Этим Ио тут же и воспользовалась, поражаясь еще одной удачной возможности, подвернувшейся так кстати. Ее комнатушка находилась на первом этаже. Поэтому она без особого труда вылезла в окно и слиняла через дырку в заборе. К счастью, тут память не подвела. Ио еще долго будет припоминать, как плутала по району, чтобы найти кабинет офтальмолога, но полученные за мучения очки того стоили, даже если учесть тот факт, что бесплатная оправа осталась только круглая. Почти такая же, какая у нее была в прошлой жизни. Ирония, мать ее. В любом случае, мир наконец обрел четкость, и она больше не спотыкалась в нем, как новорожденный олень. Хотя он все также был сер и уныл, как и весь этот дурацкий город. Но с этим Ио ничего не могла сделать, кроме как свалить отсюда. И эта идея была все заманчивее. Ведь помимо свободы, это был шанс заполучить новую палочку. Деньги у нее еще остались, и их должно было хватить. Нужно только добраться до Косого переулка, посетить Гринготтс, обменять фунты и зайти к Олливандеру. И вуаля. Она снова могла почувствовать себя нормальным человеком. Пардон, волшебницей. А не безоружным обмылком, которого мог шпынять кто ни попадя. Но пока до поездки оставалось еще две недели. И их она решила посвятить попыткам укрепить свое тщедушное тело легкими физическими нагрузками и освоению хоть каких-то азов беспалочковой магии, о которой прошлая Ио даже мечтать бы не смела, как и думать. Это заняло ее где-то дня на три. А потом мысли о ее происхождении, происхождении оригинальной Ио, с которой они стали единым целым, и таинственном сходстве с Лили Эванс и Джеймсом Поттером, которые здесь не были женаты и, поди, не встречались, вновь всплыли на поверхность. Она думала об этом день и ночь, прежде чем вновь вломилась в кабинет заведующей, чтобы найти свое дело и узнать, как вообще появилась в этом «милом и гостеприимном» месте. Вот только дело было удручающе тонким. В основном тут были старые выписки от офтальмолога и результаты медкомиссий, довольно удручающие табеля оценок из младшей маггловской школы, рекомендация перевести ее в интернат для умственно отсталых и свидетельство о ее рождении с и так известными ей данными. Впрочем, кое-что все же было. Что-то похожее на документ приемки, или как там называется бумажка, холодно вещающая о том, как местная власть нашла на пороге приюта ребенка, оставленного там совсем как куль ненужного мусора. Там было сказано, что ее нашли в возрасте трех лет, как это не иронично, в конце октября, в день празднования Хэллоуина, в одной тонкой мальчиковой одежке размеров на три больше, чем была она сама, с одной лишь короткой запиской, приколотой булавкой на рубашку, где было указано, что ее зовут Ио Эван, она тупая и необучаемая, у нее стремительно ухудшающееся зрение, и что родилась она тридцать первого июля тысяча девятьсот восьмидесятого года. Вот и все. При упоминании большой мальчишеской одежды в ее голову закралась некая премерзкая мысль, а когда Ио увидела приложенную к делу потрепанную от времени ту самую записку, с которой, очевидно, ее нашли, написанную знакомым строгим почерком, она стала твердой уверенностью. Тетка Петунья. Это точно она сдала ее сюда — и не поленилась же проехать сотни километров для этого! Ну, если она здесь стала женой Вернона Дурсля и живет в Литтл-Уингинге — а это значит, что как минимум Лили По… Эванс точно была ее матерью. Но как Ио попала к тетке? И что случилось с мамой? Волда Морда ее убил точно так же, как и в другом мире? Неужели Лили Эванс впрямь суждено умереть молодой в любом из миров от рук этого козла независимо от того, было ли произнесено пророчество или же нет? И откуда у нее все же шрам на лбу в виде молнии? Неужто игрушкой себе по лбу заехала? Или же она опять каким-то образом по-тихому стала Девочкой-которую-не может прибить-даже-Непростительное и завела в башке крестраж? Но она не ощущала его! И до апгрейда не помнила, чтобы шрам хоть раз болел так, как в ее изначальном мире, или ее мучили какие-то жуткие мультики-видения наряду с предсмертными криками матери. Со змеями тоже вроде не болтала. Хотя тут трудно сказать. Судя по воспоминаниям, Ио до всего этого, до слияния и апгрейда, вообще змей шугалась и близко с ними никогда не находилась. Проверить сейчас тоже был не вариант. В этом гиблом месте даже ужей и тех не было. «Мне нужно в Суррей. Если я хочу узнать хоть что-то, то мне нужно найти тетку и все у нее выпытать», — решила Ио через несколько дней после того, как прочла свое дело, сидя на скрипучем подоконнике в своей комнатухе и рассеянно смотря на капли дождя, стекающие по стеклу окна. И палочка тоже нужна. Она разрывалась оттого, что не знала, как именно стоит поступить: сбежать в Лондоне на экскурсии, ограбить пару пижонов и скрыться в магическом мире, на вырученные деньги первым делом купив палочку, или линять уже сейчас, начав долгий путь в Литтл Уингинг в поисках правды. С одной стороны, ей это особо и не нужно. К Поттерам она не собиралась бежать и вешаться на Джеймса с криками «папа!». Если он впрямь ее папа. Хотелось. Ох как хотелось! Тут же был живой отец, живой крестный и живые бабушка с дедом. Был даже брательник, хотя он тот еще гамадрил, как и его дружки, которые весьма успешно несли знамя второго пришествия Мародеров и были одними из ее главных мучителей, какими оригинальный состав был для Снейпа. Но у Ио все же была гордость. Местами, конечно, но была. Не прошлой, а той, какой она была сейчас, и клянчить привязанности и любовь от людей, которым, скорее всего, не нужна, не собиралась. Она вполне себе могла, как и раньше, жить одна, заботиться только о себе и окончательно привыкнуть к фамилии Эванс, на которую первым делом после совершеннолетия сменить фальшивое «Эван», каким ее явно из вредности наградила любимая тетя, явно желая дистанцироваться от нее и магии даже в этом. — Я подумаю об этом завтра, — наконец пробормотала себе под нос Ио, цитируя Скарлетт О’Хара. Она спрыгнула с подоконника и поплелась к своей казенной скрипучей кровати, чтобы хоть немного поспать, игнорируя звуки грома за окном и стоны досок, и еще не до конца осознав, что подсознательно уже приняла решение о побеге из этого места, по которому точно не будет скучать. Остался только вопрос: куда же все-таки направить стопы?..