Глава 17 или стресс доводит до...

Теперь их было четыре. Раньше, еще до апгрейда, было три основные группировки, которые доставали ее стабильно, хотя бы раз-два в неделю. Это Паркинсон и Ко, Мародеры 2.0 и дорогие соседушки по общей факультетской спальне. Был еще кто-то периодами поддевал, были близнецы Уизли, которые разыгрывали всех подряд, и Малфой с его приспешниками, но и он больше с братцем и его кентами сцеплялся, так что, считай, не в счет. Так что да, раньше было три конкретных компашки, кто ей жить не давал. А теперь их было четыре. Строго говоря, они сами виноваты. Нечего было забирать у ребенка, то бишь Гермионы, ее палочку и заставлять делать их домашку просто потому, что она общается с ней и потому, что Иоланта один раз приятельски поговорила с Седриком Диггори в течение аж десяти минут! Опять же, можно сказать, они легко отделались. Ровно как она и задумывала, когда приволокла Гермиону к профессору Стебль и с самым тревожным видом сообщила, что вышеупомянутые студентки незаконно украли у ее бедной одноклассницы волшебную палочку. А ведь по законам магической Британии подобное карается предупреждением от Министерства и штрафом до двух тысяч галлеонов. Это был реальный, но малознакомый закон, которым почти не пользовались. В конце концов, ни один здравомыслящий волшебник чужую палочку трогать не будет, а нездравомыслящие или темные просто сломают, и все, да и закон им уже не писан. Конечно, с соплячек никто денег брать не будет. Это больше взрослых волшебников касалось, а всем в этой компашке еще год-два до совершеннолетия. И до Министерства это не дошло, потому что, как опять же и ожидала Иоланта, когда она невинно спросила, кто должен в этом случае написать письмо в Департамент о правонарушении, профессор Стебль с непривычно суровым видом твердо заявила, что она сама со всем разберется, и отправила их на руны с пояснительной запиской, почему они опоздали. Как итог: счастливая Гермиона получила палочку назад. Более того, Чанг и ее когтевранское девчачье ОПГ выслушали строгий выговор от их очень разочарованного декана, да еще и профессор Стебль с профессор Макгонагалл им напихали полную панамку бананов. Так же по их вине Когтевран лишился ста баллов, а еще Чанг нафиг дисквалифицировали на весь год из команды. Следующий. В этом-то из-за Турнира Трех Волшебников нет матчей по квиддичу. А Иоланта в свою очередь получила пятьдесят баллов за бдительность и неравнодушие и бонусом ту самую вечную ненависть большей части девчонок с Когтеврана с четвертого по шестой курс. Ну какая она молодец, а? Впрочем, она честно признавала, что ей не было стыдно и все равно сделала так же, как бы не было странно, что Иоланта вновь впрягается за Грейнджер из всех людей. Грейнджер, которая была здесь совсем другой и не втыкала ей в спину нож предательства. Да, Мерлин, она бы это сделала просто из вредности и мелочности, и все! Помимо прочего, через пару дней, Иоланта обнаружила странный побочный… эффект от своего «подвига». Студенты Пуффендуя стали на нее странно смотреть. Наверное, были в шоке, что получили пару десятков баллов благодаря их бывшей плаксе и обжоре. Опять же, она не особо обратила на это внимание. Тридцать первое октября неуклонно приближалось, и она все больше впадала в паранойю. Тридцатое октября, как и первое ноября, было милостиво объявлено выходными для кучки восторженных студентов. И тем не менее, за день до Хэллоуина Иоланта вместо того, чтобы выйти на улицу, или сходить в Хогсмид, как сделали почти все от мала до велика, засела в почти пустой библиотеке, в самом дальнем углу, в том самом, где к ней пытались докопаться Мародеры 2.0, и дуясь на весь мир. — Да что с тобой? — зашипела Гермиона, которая уже почти привычно составила ей компанию в сем храме знаний, и сердито захлопнула свой конспект. — Ты весь день какая-то дерганая, Ио! Праздник же скоро, я думала, это то время, когда как раз надо предвкушать и веселиться, а ты!.. — Она боится, — мечтательно пропела Луна, начавшая к ним присоединяться и в библиотеке после первой совместной прогулки в Хогсмид. Ну как присоединилась, Иоланта обеих не звала и намеренно не искала их компании, даже говорила меньше всех, но почему-то они стабильно виделись и собирались хотя бы раз в день. А ведь даже не на одном факультете учились! Если бы Иоланта не знала лучше, то подумала бы, что это какие-то чары или сама судьба подсовывала ей друзей в лице этих двух странно знакомых-незнакомых отражений, к которым она не хотела привязываться, но все равно не уходила, когда они присоединялись к ней, и уже пару раз впрягалась за обеих девчонок перед хулиганьем. Гермиона поджала губы. — Не знаю, что точно подтолкнуло тебя к тем изменениям, Ио, которые не заметил только слепой, — неуверенно произнесла она и заправила прядь растрепанных волос за ухо. — Но я точно знаю, что сейчас тебя не испугать шевелящимися пальцами в пюре и глазными яблоками в соке, как в прошлом году… Иоланта застонала и уронила голову на руки. Она не дура и быстро поняла, что Гермиона подумала о том, как в прошлый Хэллоуин оригинальную Ио Мародеры 2.0 довели до истерики, когда подсунули ей шевелящиеся части тела в еду и осыпали конфетти с опарышами, из-за чего пришлось провести два дня в Больничном крыле, где было выпито много успокоительных. Но теперь это впрямь последнее, что ее могло напугать. И у нее было паршивое ощущение, что Луна тоже не это имела в виду. — Я мало чего теперь боюсь, дорогой Гермиончик, — несчастно сказала она, подняв чуть голову и взглянув на бывшую-новую подругу, которая забавно насупилась от того, как была названа. — Но точно знаю, что в Хэллоуин со мной ничего хорошего не происходит. Ты знаешь, еще с детства так повелось. Еще с первого Хэллоуина, когда умерла моя матушка… С тех пор каждый раз какая-то лажа случается. К примеру, моя родная тетка в Хэллоуин меня в три года в приют и сдала. Но в этом году, чуют мои булки, будет не просто писец, а целый вагон писцов, которыми накроются все мои планы на жизнь. Гермиона тихо ахнула. — Извини, я не знала, — смущенно воскликнула она, и зажевала губу. — Я думала, что… — …что я сирота из приюта, куда меня пьяный аист принес? — без обиняков закончила за ней Иоланта и пожала плечами. — Одно другому не мешает, мой сладкий пирожочек. Совсем не мешает. — Она была сильной волшебницей, да? Твоя мама? — с искренним любопытством спросила Луна, наклонив голову на бок и смотря на нее своими серебряными глазищами. — Наверное, да. И твой папа тоже. Вокруг тебя слишком много усоносиков. И обычно они прилипают к тем, у кого много магии. Особенно, родовой. Луна перевела мечтательный взгляд на Гермиону. — Не в обиду тебе, Гермиончик, — все также сладко произнесла она, начав накручивать на палец прядь волос. Грейнджер строго поджала губы. — Совсем не в обиде, — чопорно сказала она и тихо пробормотала: — Усоносики, боже, это еще что за выдумка? И бросила мрачный взгляд из-под бровей почему-то на Иоланту. — Не приучай ее меня так звать, — прошипела она, кивая на что-то отвлекшуюся Луну. Иоланта иронично вскинула бровь. — А я значит могу… Гермиончик? — ехидно спросила она и едва успела прикрыть голову, когда на нее обрушился конспект. С губ невольно сорвался смешок, и какая-то часть нее наивно на миг захотела все забыть и притвориться, что не было никаких двух жизней, войны и предательств. Что она вновь просто четырнадцатилетняя Гарриет Поттер, зависающая в библиотеке со своими лучшими друзьями. Что вот рядом опять что-то как свин жрет Рон и при этом умудряется ржать, а напротив улыбается Гермиона. Все они в форме Гриффиндора, и больше всего ее волнует не Турнир, а когда придет следующее письмо от Сириуса. И на миг так было. А потом она открыла глаза и увидела впрямь улыбающуюся, пусть и чуть робко и неуверенно, как будто отвыкла делать это в кругу сверстников, Гермиону, а вместо лентяя Уизла — блаженно напевающую Луну, выглядящую непривычно расслабленно. На всех троих были школьные формы совсем не Гриффиндора, она была больше не Гарриет, и крестного у нее теперь нет. Но, как ни странно, такая реальность была не так уж плоха. Даже лучше, чем воспоминания. Чувствуя себя в кой-то веке чуть более расслабленно, Иоланта решила, что пора валить из библиотеки. Дышать пылью надоело, и хотелось уже жрать. Может, сдуру, а может, в порыве внезапного желания проявить капельку доверия к ближним, Иоланта отвела Гермиону и Луну прямиком на кухню. Там когтевранки абсолютно точно не были, не прослыв такими уж исследователями родной школы, как и в этой части подземелья в принципе. Но Иоланта совсем забыла о Г.А.В.Н.Э. Эта нелепая организация по защите прав эльфов, которую создала в этом же возрасте та, другая Грейнджер, жила недолго и была не особо успешна, но выносила мозг с ней бывшая подружка только так. Точнее, ее тут еще не было, но, судя по решительному и возмущенному блеску в глазах Гермионы, когда она увидела кухни и десятки трудящихся там эльфов, она не за горами и в этом мире. Иоланта мысленно застонала. Она с ужасом поняла, что из-за своего невинного желания пожрать невольно создала монстра, жаждущего справедливости и мира во всем мире, даже если мир этого не особо хочет. Возможно, ей стоило попытаться донести до этой Гермионы, что это все бесполезно и эльфов все устраивает, но смысл тратить на это нервы, драть почем зря глотку?.. Поэтому Иоланта просто выдохнула и старалась абстрагироваться от негодующе бубнящей Гермионы, а когда они попрощались, с нескрываемым облегчением выдохнула, поскольку все же она порядком уже отвыкла от урагана под названием «Гермиона Грейнджер Негодующая». До отбоя было еще пару часов, а уровень стресса вновь начал подниматься по шкале вверх. Поэтому это время Иоланта решила потратить с пользой, а именно дотопать наконец до квиддичного поля и, быть может, взломать сарай с метлами. Она ведь так давно не летала!.. А когда-то ведь это был один из самых ее эффективных способов сбросить пар, который сейчас грозился раздавить своим весом, не применяя алкоголь, курево и что-то еще, что подросткам было запрещено. Иоланта мысленно похвалила такую умную себя, предусмотрительно одевшуюся потеплее и сунувшую в сумку шапку и шарф. В такой час поле было пустым. Взломать кладовку труда не составило, хотя при виде старых метел с растрепанными и сломанными прутьями хотелось плакать. Иоланта уже привычно с тоской подумала о «Молнии». И с завистью припомнила, как в окно случайно увидела пару недель назад, как на поле, чтобы полетать, шли Мародеры 2.0. Надо ли упоминать, что у братца и Реджи-пуделя были как раз «Молнии» последней модели?.. Скрепя сердцем, Иоланта выбрала самую приличную из «Комет» и решительно направилась на поле. Ее вдруг одолела робость. Иоланта ощутила себя так же, как в самый свой первый урок полетов, то бишь неловко, странно, но с долей предвкушения. Хотя понять ее можно. В этой жизни Иоланта еще ни разу не летала. Да и в прошлой очень долго этого не делала. Тот случай, когда Малфой, ее Малфой, по пьяни научил ее тому фирменному трюку Пожирашек, когда они летали без метел в черной дымке, которая при приземлении эпично рассеивалась вокруг, не в счет. Впрочем, трюк классный и даже полезный. Надо будет потренироваться, когда Иоланта будет в себе окончательно уверена. Хотя бы для того, чтобы посмотреть, какого цвета будет дым. Потому что у нее еще в прошлой жизни не получилось сотворить его черным или же белым, какой был у некоторых членов Ордена Горелой Птахи, кто тоже освоил этот трюк. У нее он почему-то вышел темно-зеленым. Малфой тогда так смеялся, увидев цвета своего факультета, что чуть не впал в истерику. А когда она из вредности рассказала ему, что едва не попала на Слизерин, но из-за того, какой маленькой паскудой он был при первой встрече, уговорила шляпу этого не делать, он помрачнел и назвал ее дурой. Это звучало бы куда оскорбительнее, если бы в тот момент тон его голоса не был полон обреченности и тоски по упущенным возможностям. Иоланта мялась еще примерно две минуты, прежде чем решительно перекинула ногу через древко метлы и взлетела вверх. И, о Мерлин как это было потрясающе!.. Скорости недоставало, как и комфорта, ведь эти модели «Кометы» шли без седла, — хорошо, что она не в юбке! — только с креплениями для ног, но все же, Иоланта так давно не была в воздухе, и не ощущала ветер в волосах, что была готова закрыть глаза на эти неудобства. Сначала она сделала пару ленивых кругов вокруг поля, а потом взмыла вверх, выжимая всю возможную скорость. Свист звучал в ушах, а прохладный ветер бил лицо, но на губах ее была широкая улыбка. Иоланта в кой-то веке ощущала себя свободной, легкой и беззаботной, как давно себя не чувствовала. Она даже рискнула исполнить пару трюков, с азартом понимая, что несмотря на некую неловкость и давность лет, навыки все еще жили на подкорке. Естественно, вместо получаса Иоланта провела на поле час или даже чуть больше. По небу уже успели разлиться чернила сумерек, начало уже сильно холодать, и она понимала, что если не потащит свою задницу внутрь школы, то опять рискует нарваться на одного из учителей, и в этот раз ее не пронесет. С искренним сожалением Иоланта спустилась на землю, неловко спустив задеревеневшие ноги на землю, мгновенно ощущая, как на плечи вновь лег незримый груз. Она с тоскливым вздохом глянула на метлу в своих руках, уже в который раз скучая по полному монет сейфу и понимая, что себе нормальную метлу, даже не лучшую, а просто нормальную, сможет себе позволить теперь только годам к двадцати пяти. Если повезет. Блин. Иоланта вздрогнула, когда вдруг тишину на поле нарушили тихие хлопки. Она мысленно отругала себя, в очередной раз с ужасом понимая, что нынче частенько теряла бдительность и это точно однажды укусит ее в задницу. Может даже сегодня. Хотя, судя по всему, тем, кто ее застукал был явно не учителем. Иоланта быстро поискала взглядом того, кто хлопал, и увидела силуэт у входа на поле. Лица не было видно, но очертание метлы в руках подсказывал, что это был кто-то из студентов и скорее всего старшаков. — Малышка Ио, я оскорблен, — произнес знакомый голос, и спустя секунду из тени вышел и его владелец. Она с трудом удержалась от стона. — И чем же? — с насквозь фальшивым спокойствием спросила Иоланта, про себя искренне недоумевая, почему из всех людей на такой огромной площади, как Хогвартс и всего его прилегающие, ее нашел именно Седрик Диггори. Он не был самым ужасным человеком из всех, да и вообще во всех смыслах ужасным. Просто Седрик — это еще один из «призраков» прошлой жизни, чей вид навеивал тоску и неприятные воспоминания о том, как она невольно стала одной из причин, почему этот светлый парень погиб в рассвете лет. — «Немного увлекаюсь» и «выделываю впечатляющие трюки даже на школьном ужасе каждого игрока в квиддич» — это очень разные вещи, — с улыбкой произнес Седрик, подойдя еще ближе, и, оперевшись на свой старенький уже, но очень ухоженный Нимбус-1700, замер неподалеку от нее. Иоланта невольно фыркнула. — Ой, да ладно, какие это трюки, — буркнула она, не желая признавать, что ощутила легкое смущение от похвалы, и с искренней досадой выпалила: — На этом жалком венике даже разворот нормальный не сделаешь!.. Седрик вновь издал тихий смешок. И тут вдруг бросил в нее метлу. Иоланта вновь поддалась инстинктам ловца, оказывается, все еще жившим даже в этом новом облике, и без задней мысли поймала Нимбус за древко. Оно было гладкое и отполированное, с чарами облегченного веса, темно-красными ровными прутьями, свойственными этой модели, медными подставками для ног и небольшой сидушкой, чтобы удобнее сидеть и не натирать между булками, как было во времена первых метел. — У тебя впрямь стала отменная реакция, — с нотой недоверия сказал Седрик, сложив руки на груди. — Или ты это просто хорошо скрывала, малышка Ио? Иоланта раздраженно фыркнула. — Я не малышка, и прекрати меня уже так называть, — буркнула она и вскинула руку, увидев, как его губы весело дрогнули, а взгляд многозначительно окинул ее скромный рост. — Шутки о росте в сторону, мистер, а то я отлуплю вас вашей же метлой, мистер Красивые глаза цвета мокрой брусчатки. Седрик едва заметно покраснел. Видно, тоже все еще хорошо помнит, как на позапрошлый День Святого Валентина гномы, нанятые Локонсом, также известные как поющие валентинки, на весь Большой зал восхваляли его самые красивые глаза цвета брусчатки и даже цвета асфальта на свете своими хрипатыми противными голосами. Хорошо хоть не сравнивали их цвет с цветом шкурок жаб, как в ее прошлой жизни подобные гномы сравнивали ее глаза ей. — А реакция… — протянула Иоланта и хитро прищурилась. — Может, я просто не хотела сместить нашего дорогого старосту с места ловца, а? Еще Чжоу побьет, брр. Седрик помрачнел при звуке имени своей подружки. — Слушай, — неуверенно произнес он. — Насчет Чжоу. Я слышал, что… — Слышал или настучала благоверная? — перебила его Иоланта и, сделав шаг к нему, протянула ему метлу, совсем расхотев летать. — Знаешь, если ты поймал меня здесь, чтобы наехать за подружку там или попросить извиниться и уговорить учителей отменить запрет на участие в матчах по квиддичу… Седрик решительно распрямил плечи и даже не шелохнулся, чтобы забрать метлу. — Нет, она сама виновата. Чжоу не стоило так ужасно поступать с твоим другом, — неожиданно твердо сказал он и тут же сдулся. — Не понимаю, что на нее нашло. Она же такая милая и добрая… Иоланта громко фыркнула. — Седрик Диггори, — снисходительно произнесла она. — Запомни: все женщины для своих мужчин милые. Но на самом деле мы все злобные стервозы и в порыве чувств можем даже влепить так, как будто тебя семеро отметелили. Особенно если думаем, что посягают на то, что мы считаем своим. И для некоторых индивидуумов среди баб, мужики вовсе в эту категорию входят в самую первую очередь. — Но не в твою? — весело вскинул бровь Седрик и, ойкнув, когда она слегка ударила его метлой по ноге, с тревогой воскликнул: — Осторожнее с деткой! Она не любит такого обращения! Иоланта недоверчиво вскинула бровь. — Ты назвал метлу «деткой»? — с усмешкой спросила она, игнорируя противный внутренний голос, напоминающий, что свой Нимбус когда-то звала «Джейми», а Молнию «Сири». В честь отца и крестного. Седрик неловко улыбнулся, и почесал затылок, растрепав свои русые волосы, но при этом умудряясь выглядеть еще более мило и даже очаровательно. Наверное, именно поэтому девчонки по нему так с ума сходят. Даже появление на горизонте такой фигуры, как Франциск Делакур, чья ледяная красота завораживала, не могло затмить популярность Седрика. Хотя он и не обладал той холодной привлекательностью, что и Франциск, его естественная красота все равно все еще оставляла его любимцем среди девушек школы. Иоланта почти была уверена, что на него заглядывались и парочка девиц из Шармбатона. — Только никому не говори, ладно? — с милой улыбкой сказал Седрик, и хитро прищурился. — И тогда я больше не буду звать тебя малышкой Ио. Идет? Иоланта милостиво кивнула. — Идет, — чопорно сказала она и кивнула на метлу. — Ну, раз ты меня не выслеживал, чтобы навтыкать за подружку, и впрямь просто дал мне свою «детку», чтобы полетать, то… Я так и сделаю? И чур, если нас застукают преподы, когда мы вернемся после отбоя, а если я взлечу, то мы вернемся после отбоя, ты меня отмажешь. В конце концов, дареному барсуку в рот не смотрят, не?.. — Идет, хитрюшка, — закатил глаза Седрик, и, сложив руки на груди, весело добавил: — Но только если ты меня впечатлишь чем-то впрямь потрясающим. Губы Иоланты тут же расплылись в зловещей ухмылке. — Финт Вронского сойдет? — спросила она, и поиграв бровями, перекинула ногу через метлу. Пару секунд Иоланта наслаждалась зародившимся ужасом в глазах Седрика, который явно не имел в виду самый убийственный трюк в квиддиче. А потом сорвалась с места, когда он начал кричать ей вслед, что это не то, о чем он говорил, и что это слишком опасно, и громко рассмеялась, когда ощутила скорость, которую жаждала, а не тот пробник, что смогла почувствовать на «Комете». И в этот раз прилив адреналина и кайфа был такой, что Иоланта точно эту ночь будет спать спокойно.