Глава 16 или нельзя пройти мимо, когда заучки плачут

Она спала как убитая. И в кой-то веке проспала. А все потому, что легла Иоланта только в третьем часу ночи. Конечно, в последнее время у нее бессонница разыгралась, и она плохо спала в принципе. Но видно этой ночью достаточно сильно умаялась, чтобы отрубиться. Иоланта провозилась с Габриэль почти час, после того, как привела в уже пустую гостиную Пуффендуя, напоила какао, принесенным Динки, узнала, что дите подружилась с какими-то перваками, но во время игры потерялась и сидела за бочками весь вечер, и даже сказки почитала. И еще где-то полчаса просидела подле уже уснувшей на диване девочки, прежде чем профессор Стебль наконец пришла и отпустила ее, напоследок одарив гордой улыбкой и отвесив ей сразу тридцать баллов за неравнодушие. И потом уже только Иоланта даже не дошла, а доползла до спален, рухнула на кровать и впервые уснула глубоким сном, в котором ей ничего не снилось. Когда она продрала глаза, то комната была уже пуста, и только Люциус зыркал на нее красными глазами из своей клетки. Голодный, наверное. Этот толстый белый крыс вообще оказался удивительно прожорливым и был готов жрать даже пергамент, как было доказано на личном примере эссе Эрин, которое он сожрал, когда сбежал из клетки в первые дни своего здесь проживания. Ну, как сбежал. Иоланта его выпустила. И с большим удовольствием слушала визги соседок, которые носились по комнате, как ужаленные в булки кабанчики, и беспорядочно размахивали палочками, отчего срача было больше от них самих, чем от голодненькой крыски. Но хуже всего был то, что уже было половина девятого на часах, а значит завтрак был в полном разгаре. Можно было бы и на кухне поесть, но Иоланта также понимала, что если совсем не будет показываться в Большом зале, то найдется тот, кто просечет ее визиты на кухню, и все, прикроется лавочка. Ведь, может, правилами как таковыми на кухни ходить не запрещено, но как-то негласно не рекомендуется. Поэтому, отлепившись от уютной кроватки, быстро собравшись и приведя себя в порядок, Иоланта уныло поплелась в Большой зал. Он впрямь был полон. Студенты всех возрастов, делегация Дурмстранга за столом Слизерина, и делегация Шармбатона за столом Когтеврана, все были уже здесь, ели и издавали слишком много шума, чтобы это было безопасно для ушных перепонок. Иоланта подавила вздох, рассеянно отмечая, что, кажется, становится даже не отшельником, а самым настоящим социофобом, и направилась к краю стола Пуффендуя, где обычно сидела, благо факультет не был заполнен под завязку, и тут всегда было полно пустого пространства. Иоланта села и рассеянно набрала себе в тарелку легкой еды, вроде салата и тоста. Она тщательно намазала поджаристый кусочек хлеба гусиным паштетом, уже привычно, как можно незаметнее, оглядываясь вокруг, в ожидании нападения. Хотя, на самом деле, к ней стали меньше лезть. Подростки ведь такие быстро отвлекаемые и не обладают особым терпением, а Иоланта хорошо умеет быть незаметной и ускользать до того, как попадет под прицел чей-то шутки, палочки, или совсем несмешной остроты. Поэтому многие не «постоянные» мучители просто забыли о ней, отвлекаясь на что-то новое. Например, на прелести шармбатонцев, среди которых в этот раз были как девушки, так и парни. Более постоянных Иоланта тоже постепенно отваживала, как пример можно глянуть на ее соседок. Никто из них больше не смел ее высмеивать, портить ее вещи, пихать в тюбик от пасты гель для заживления мозолей на ногах или запирать ее в их общей ванной, прежде чем сбежать на завтрак, предварительно забрав все белье и полотенца. Они только молча зыркали на нее или демонстративно игнорировали. Паркинсон и ее Ко тоже пока не отсвечивали, после того инцидента после зелий, когда она пыталась ее словесно зацепить, обозвала нищебродкой, чуть ли не пальцем потыкав в потертость котла и некоторых принадлежностей. Иоланта в долгу не осталась, и как итог кому-то пришлось быстро ловить юбки, у которых враз отвалились все пуговицы. Месть за это еще будет. Иоланта в этом не сомневалась, но уж точно не собиралась днями напролет только и гадать, что за гениальную месть они родят. Точно так же, как и размышлять на тему того, что вытворят в следующий раз Мародеры 2.0, которые после инцидента с крысой тоже притихли. Они вообще были какими-то… скучными. И тихими. В прошлые годы у них было явно соревнование с близнецами Уизли, кто быстрее доведет преподов до седины и всю школу до нервной икоты, и порой розыгрыши были на грани фола. А в этом они все так же подшучивали, но как-то слабенько, по-детски и без огонька. То ли стеснялись перед старшим Поттером, то ли гены шутников в них оказались все же слабее, чем казалось, и запал иссяк. Ее взгляд скользнул по столу преподов. Первым делом, почти против воли, Иоланта посмотрела на Пожирателя Долек, все еще инстинктивно ожидая, — хотя столько-то лет прошло! — что он блюдет за ней аки коршун в стразах на кальсоны в звездочку, но только увидела, как он попивал чай из фарфорового блюдечка и о чем-то говорил с Маккошкой, чья алая мантия все еще смотрелась, как ей казалось, неправильно и неуместно. Точно так же, как и золотой ободок обручального кольца на ее длинных сухих пальцах. Иоланта до сих пор невольно кривилась от немного детского отвращения, стоило вспомнить, как во время той прогулки в Хогсмид увидела Макгонагалл, гуляющую по улочкам под ручку с упитанным дядей, влюбленно смотрящим на нее и то дело целующим ее то в ушко, то в щечку, то в губы, отчего суровый декан Гриффиндора сравнивалась цветом щек со своей мантией. Как просветила ее шепотом Грейнджер, это был Элфинстоун Уркхарт. Муж Макгонагалл. Это было странно. Иоланта ни в одном из миров не знала, что та была замужем. Хотя еще молодой Гарриет представить своего еще декана в той, другой жизни, юной и летающей на метле в составе команды по квиддичу, тоже было трудно. И тем не менее. Минерва Макгонагалл, обе ее версии, была когда-то молода, летала на метле и, очевидно, здесь точно, была дамой замужней. И этот муж жил в Хогсмиде, как и сама Макгонагалл, когда детишки сваливали по домам. Опять же, это было несколько странно, потому что казалось, что декан львов такая же часть замка, как Астрономическая башня. Следующим, за кого зацепился ее взгляд за учительским столом, это Хагрид. Милый, дорогой Хагрид, который здесь, к сожалению, не был ее другом, не звал ее пить чай из ведер, не угощал каменными кексами, и не плакал, вспоминая ее родителей. Но здесь он был живой, в отличие от Хагрида из ее прошлого мира, погибшего в битве с великанами во время войны, как Луна и многие другие. И явно так же, как его отражения, без памяти влюблен в мадам Максим, смотря на нее так, как будто она была единственной во всем мире. И это хорошо. Она мимоходом отметила, что некоторых преподов уже нет, включая профессора Снейпа и профессора Поттера, и тут ее взгляд пересекся с темными холодными глазами, от которых у нее по спине мгновенно пробежала дрожь. Антонин Долохов смотрел прямо на нее, пронзая своим колючим взглядом насквозь, а его губы были растянуты в уродливой усмешке, отчего шрамы на его и так остром и грубом лице гротескно искривили его еще больше. Как и кто даже допустил мысль о том, что этот человек мог не только быть директором в школе, но и вообще может подходить к детям на пушечный выстрел, Иоланта, наверное, никогда не поймет. Впрочем, тот факт, что он прямо сверлил взглядом именно ее из десятков детей в зале, ее волновал куда больше. Хотя бы потому, что «почему»? Они не знакомы, не сталкивались, а ее имя едва ли многие в этой школе вообще помнят или когда-либо знали, не говоря уже о большом мире. Так чего он следил за ней? Потому что так совпало, их взгляды пересеклись, он извращенец-педофил, которому приглянулась худющая угловатая девчонка с только наметившейся грудью, в круглых очках и с короткими растрепанными волосами. Невольно ее рука дернулась из-за какого-то полузабытого желания потереть шрам, который совсем не болел и был совсем бледным. Это был просто шрам. Верно?.. Громкий звон колокола резанул по ушам, возвещая о том, что пора поднять булки и топать на руны. Иоланта дернула головой и разорвала зрительный контакт с Долоховым. Она торопливо откусила от кусочка тоста, схватила яблоко с блюда и, сцапав ручку школьной сумки, встала из-за стола. Иоланта не могла избавиться от чувства, что директор Дурмстранга сверлил ее спину взглядом, пока она не покинула зал. Как и не могла перестать думать о шраме и причине того, почему бывший Пожиратель так на нее смотрит. Иоланта так была погружена в себя, что не заметила, как почти дотопала до коридора, ведущего к лестнице, на этаж, где находился нужный ей класс, и вернулась в реальность только тогда, когда услышала громкий гогот и отчаянные просьбы что-то вернуть. Она нахмурилась. Иоланта преодолела оставшиеся метры до поворота и мысленно застонала, когда увидела знакомую картину, хотя оригинальная Ио чаще всего была их главной «звездой», а не смотрела со стороны. Паркинсон и кучка ее подружек окружили Грейнджер, чью сумку отобрали, и теперь на деле доказывали, что даже волшебники произошли от обезьян. Они улюлюкали и гоготали, как бешеные бабуины, учебники летали по воздуху от одного слизеринца к другому, как и сумка с порванными лямками, звук рваной бумаги резал по ушам, как и звон чернильницы, а Грейнджер была уже белая как полотно, в ужасе и со слезами смотря на то, что сделали с ее книгами и конспектами, и явно была готова разрыдаться всерьез. Громко и с соплями. Херня. Она могла уйти. Иоланта помнила, что если вернуться к статуе вепря за прошлым поворотом, то там есть тайный проход, ведущий на этаж выше класса профессора Бабблинг, куда можно спуститься по другой лестнице. Так длиннее, зато без разборок. Вот только… За эти пару месяцев, особенно за последний, когда поневоле стала проводить время в компании этой Грейнджер, все больше понимала, что она другая. Впрямь просто девочка, отчаянно ищущая компании других людей, а не книг, которые обожала, как и ее отражение, но все же ей их не хватало, чтоб полностью утолить эту жажду человеческого участия. Она не предавала ее, и не дружила с ней за деньги и ради амбиций. Эта Грейнджер… Гермиона была жертвой хулиганья и жестокого мира, как оригинальная Ио, как Гарриет в детстве, и даже как тот же Снейп, над которым издевались первоначальные Мародеры. Пора бы признать это окончательно, а не искать в лице ребенка ту, что если и выбрала все же дружбу, да только очухалась слишком поздно, чтобы что-то от той спасти. Иоланта сделала шаг вперед как раз в тот момент, когда с палочки Булстроуд сорвался фиолетовый луч знакомых чар, которые в прошлой жизни Малфой применил к другой Гермионе и заставил ее верхние зубы бесконтрольно расти. Простое Протего, тихо произнесенное Иолантой, отразило их, а Иммобилус заставил находившиеся в воздухе книги там и застыть. Паркинсон застонала и в ужасе всплеснула руками, прижав их ко рту, где стремительно росли бобриные резцы. Строго говоря, Иоланта не намеревалась отправлять чары в ее сторону, просто так вышло, но и жаль ей не было. — Тфы! — пробулькала Паркинсон, с явственной ненавистью зыркнув в ее сторону темными глазами. — Я втея упью, гляфнокфовка! Иоланта закатила глаза. — Я думала, мы уже установили, что я не грязнокровка. Впрочем, у тебя явно все плохо с фантазией, Пансуаза де Бобер, — язвительно бросила она в ответ, краем глаза следя за остальными девчонками, мнущимися на месте и не торопящимися нападать без команды «фас». — А сейчас лучше беги-ка в Больничное крыло, пока твои зубы не начали царапать пол, дорогуша. А то придется платить компенсацию школе за порчу имущества, которое дороже твоего бесценного чистокровного дома. И впрямь быстро растущие зубы было уже не прикрыть ладонями. Они уже начали достигать груди Паркинсон, которая сердито топнула ногой и помчалась прочь, даже не сумев уже бросить какие-то угрозы, кроме сердитого взгляда, и стайка ее подружек, побросав вещи Гермионы на пол, последовала за ней. Вот тебе и слизеринки, все такие уникальные, хитрые, особенные и индивидуальные, что нихрена без своего главаря сделать не могут. Еще пара взмахов палочкой, и все, что было испорчено, восстановилось и вернулось в сумку, чьи лямки были тоже вновь целы и невредимы. Иоланта безмерно гордилась собой. Магия впрямь стала ей подчиняться как по маслу, несколько утратив буйный окрас после апгрейда, сорвавшего ограничитель. Жаль только, что выше головы все еще не удавалось прыгнуть. Иоланта как-то пыталась вызвать в пустом классе Патронус, так не вышло ничего, кроме дыма и крови из носа. То ли магические каналы еще не до конца восстановились, что без хорошей диагностики в Святом Мунго не сможет узнать наверняка, как бы ни пыталась, то ли она теперь не так сильна магически, как была в прошлой жизни. Или у нее просто больше нет по-настоящему счастливых воспоминаний, чтобы вызвать материальный Патронус. Она поймала целехонькую сумку, когда восстановленные книжки и свитки пергамента прыгнули внутрь, и повернулась к ее хозяйке, чтобы вернуть. И тихо охнула, когда громко сопящая девочка кинулась ей на шею, которую стиснула так, как будто хотела ее придушить. Ворот рубашки быстро намок, а Иоланта, ненадолго застыв на месте и пытаясь выплюнуть изо рта растрепанные локоны обнимашкина, после недолгих колебаний неловко похлопала Грейнджер, то есть Гермиону, по спине, совершенно не привыкнув к чужим прикосновениям, если быть совсем честной, и совсем отвыкнув от объятий с кем-либо. Ведь в последний раз ее кто-то обнимал буквально в другой жизни, многие годы и годы назад. Она даже не помнит когда. — Спасибо, спасибо, спасибо, — бормотала Гермиона сквозь влажные всхлипы, и обхватывая ее шею все туже. Иоланта уже привычно подавила вздох. — Так, а ну не хнычь. Я же тебе уже сказала, что у тебя есть палочка и самое главное мозги, чье наличие у Паркинсон и иже с ней едва ли можно доказать, — грубовато сказала она. — Чего же не заколдовала хоть как-то? Наслала бы ту же порчу, чтобы они блевали слизнями целый день, ей Мерлин! Гермиона наконец выпустила из своего бульдожьего захвата ее шею и сделала небольшой шаг назад, смущенно вытирая щеки, икая и отведя взгляд в сторону. — Я оставила палочку в спальне, — тихо-тихо пролепетала она. — По расписанию у меня сегодня только руны, Нумерология и Уход за магическими существами. Там палочка не нужна!.. Иоланта невольно вскинула бровь. Почти все волшебники, которых она знала, таскали с собой палочки даже в туалет и спали с ним под подушкой, в крайнем случае, ложили ее на тумбочку. Грейнджер из ее прошлого мира тоже с палочкой не расставалась. А тут такое. Гермиона, без палочки, и на уроки, где что не говори, а почти везде может пригодиться волшебная палочка. Иоланта подозрительно прищурилась, когда заметила, что девочка перед ней покраснела еще больше, ее губы задрожали, а в глазах было обреченное поражение. — У тебя че, палочку отобрали? — прямо спросила Иоланта, пытаясь поймать взгляд карих, так непривычно робких, глаз, в которых привыкла видеть упрямство и желание всех заставить себя слушать. — Кто и почему? Гермиона замялась, начав нервно заламывать руки и кусать губы почти до крови. — Это Мэнди, моя соседка, — наконец выпалила она. — Обычно, она меня редко замечает, но… Иоланта вскинула бровь. — Но?.. — с ноткой раздражения протянула она. — Рожай давай, а то на урок опоздаем! Это были волшебные слова независимо от мира всегда безупречно действовали на Гермиону Джейн Грейнджер. — Она подлизывается к Чжоу, — торопливо выпалила она. — А та почему-то тебя возненавидела и уже вторую неделю распускает про тебя нехорошие слухи. И… Гермиона вновь замялась. — Она узнала, что мы… и… — сбивчиво продолжила она и, смолкнув на миг, набрала воздух в легкие и быстро протараторила: — Менди забрала мою палочку и передала от Чжоу, что я должна перестать с тобой разговаривать и сделать за всю их компанию домашние задания, или они мне палочку не вернут. Бровь Иоланта взлетела почти до самого роста волос. С чего бы Чанг вообще на нее так ерепениться? Да, пару раз она с подружками тоже издевалась над оригинальной Ио, стоит только вспомнить тот случай с туалетом Миртл, но так, не усиленно, так сказать. Так с чего бы?.. Иоланта вдруг застыла, вспомнив взгляд Чжоу, когда та увидела, как она говорит с Седриком в том магазине, и издала тихий смех, понимая, что, кажется, маленькая идеальная мисс Когтевран приревновала ее к своему парню. Мерлин, какой детский сад!.. — А ну-ка, пошли, — решительно сказала Иоланта, сунув в руки Гермионы ее сумку, после чего развернула растерянную девушку и толкнула вперед, в противоположную сторону от класса профессора Бабблинг. — А как же урок? — потерянно воскликнула Грейнджер, вопреки своим же словам топая туда, куда ее толкают. — Нас же накажут! И баллы снимут. Иоланта не стала даже отвечать, а просто продолжила толкать ту в спину, пока они не покинули коридор и не направились туда, куда ей надо. Даже если часть нее, та же, что говорила, что им стоит обойти место ссоры и не вмешиваться, сейчас несчастно бормотала о том, что это совсем не вписывается в их планы не высовываться, не дружить и, благополучно закончив школу, стать артефактором-отшельником и раствориться на задворках истории.