Хэйян I

      – Три убийства, Хэйян! Три! – директор Мотитоми гулко хлопнул рукой по своему резному столу. – Если бы это был кто-то из... мааса, убитый каким-то поехавшим фрилансером, я бы ничего не сказал.       Исо-хэён поморщил лицо, неприятно скривил рот. За минувшие пяти месяц дело об убийстве трех тауматургов ЛИССа не сдвинулось с мёртвой точки. Директор был прав в своих словах все ещё в стенах Лейб-института был прах трех убитых людей, а у команды Илоны Хэйян ни единой догадки. Зато она догадывалась, что Исо Мотитоми скажет дальше. «То, что за последние два месяца этот Друденхаус ещё не дал знать о себе...».       – То, что за последние два месяца этот... Друденхаус, – директор буквально выплюнул эту кличку, подходя к огромному панорамному окну, – ещё не дал знать о себе, не значит, что вы, Хэйян, и ваши люди должны расслабляться. И сидеть, сложа руки.       – При всем уважении, директор, – осторожно подала голос Илона, – мы работаем.       – Работаете! – фыркнул Мотитоми, косо стрельнув глазами на девушку. – А результат вашей работы где?       – Мы проверили всю доступную нам информацию по каждой из жертв, – без обиняков заявила Хэйян, – имена, связи, последние контакты. Между Рэйки, Мандзю и Таль единственная связь – мы.       – Мы... – Исо Мотитоми чмокнул губами, как бы пробуя это местоимение на вкус. – Не думаете ли вы, Хэйян, что я пойду к Национальному Собранию со словами – связь между убитыми тауматургами только вверенный мне лейб-институт?       – Не думаю, директор, – Илона коротко мотнула головой.       – Мне кажется иначе.       Мотитоми обратил внимание на раскрытые папки по каждому из тел... точнее по тому, что от них осталось. На Теллуре тело некротизируется в ближайшие пару суток, а тут после каждого убийства по словам очевидцев - яркая вспышка, а после тлен и тень убитого. Когда директор прибыл на место гибели первой жертвы – Ансси Рэйки, лиценцита ЛИССа, тень уже угасала. Уже тогда было понятно – это не обычное убийство. Дело сперва поручили Варме Ангэну как специалисту по Чрезвычайным Ситуациями лейб-института. Но он ничего не выяснил.       А когда обнаружились «останки» Лэйсса Мандзю, к делу подключили Илону. Она Лэйсса знала хорошо, возможно, девушка бы сказала, что они были друзьями. Но способ его убийства – такого она никогда не видела, точно так же как и свидетели не видели, как и кто его убил. По описанию у Хэйян и Вармы была все та же «яркая вспышка».       Убийство же третьей жертвы – Седекии Таль – видело по меньше мере половина студентов ЛИССа и гости с Олимпии прямо во время Первого рассвета 1686 года. Все видевшие почти точь-в-точь описали нападавшего как человека во всем чёрном – сорочка без воротника, «хамы», похожие на те, какие носили студенты ЛИССа, и высокие сапоги с отворотами. «И противогаз!», добавлял один из очевидцев, «такой на енота, похожий».       Описали напавшего, конечно, уже спустя сутки. После того, как к очевидцам вернулось зрение от этой «яркой вспышки». Маньяк этот, бывший явно тоже тауматургом, не на шутку перепугал директора после этой демонстративной «выходки». Исо Мотитоми резво поручил Илоне и Варме собрать группу расследователей, состоящую исключительно из людей ЛИССа. Им было дано все - прямая консультация с профессорами, доступ в Гримуаровый Регистр и к личным делам. Даже институтский архив был в их распоряжении. Однако...       – Успехов в расследовании у вас до сих пор ноль, – подытожил Исо-хэён.       Он медленно прошёл к своему резному креслу с алтабасными подушками, положил руку на откинутую спинку.       – Даже после того, как этот... тип осмелился позвонить прямо нам горячую линию.       «Это Друденхаус. Можешь доверить эти убийства своим лучшим студентам, Исо Мотитоми. До встречи», Илона никогда не забудет этот голос, прошедший через респиратор. Сойнту Кампо и Варма попытались отследить звонок, но тяжело найти парня, который звонит в твой лейб-институт с таксофона.       – Мы делаем все, что в наших силах, директор, – произнесла Хэйян.       Директор шумно выдохнул. Сел в кресло. Сплел пальцы рук над раскрытыми папками.       – Илона, я доверил это дело тебе, – «потому что только она могла обеспечить конфиденциальность всего расследования», – потому что ты самое верное ЛИССу лицо. Твой талант отмечают все педагоги. Я могу понять, сколько всего на тебя свалилось за последние пяти месяцев – учёба, сессия, скорая защита дипломного исследования... кураторство.       Мотитоми неопределённо качнул головой.       – А теперь и это, я могу понять. – Директор выдержал паузу. – Но мне нужны результаты - не гипотезы. Кто знает, сколько пройдёт, прежде чем этот... помешанный нанесёт ещё удар. Я уже молчу про то, что на твоей стороне всплыла информация об убийствах наших студентов.       – Это не на моей стороне, – рискнула возразить девушка, – могу уверить.       – А на чьей? – скрипнул зубами Мотитоми, хлопнул ладонью по столу. – С моей, хочешь сказать?       – Любой из свидетелей убийства Таль мог вынести это с острова. Мы не в состоянии контролировать их.       – А должны, – холодно буркнул Исо, – иначе наступит хаос. Подкаст этого... ремиссанта Тюсэя, «Вьюпойнт», уже прошёлся и по мне, и по ЛИССу. И по тебе, как руководителю расследования.       Илона слушала этот выпуск и была поражена, как Тюсэй описал те детали убийства Таль, которые были на руках у расследователей. Сперва она посчитала, что ремиссант был на гуляниях в то утро, но Армин Бён весомо заметил, что никто из ремиссантов с ЛИССом после казней больше ничего общего не имеет. И не желает иметь.       Даже он не желал. Ушёл, сказав, что после всего его с этим змеиным гнездом не связывает...       – Варма проверяет всех, кто мог слить инфо, – уверила Хэйян.       – Проверяет он... – хмыкнул директор Мотитоми, безучастно уставившись в портрет президента Тойво Дзуйкея. – Ну, этот хотя бы делом занят, а остальные в твоей группе? Они чем заняты?       – Штудируют Регистр в поисках похожих эффектов, какие описывали свидетели.       – До сих пор? Хэйян-тто, вы должны были со своими людьми, – Исо-хэён угрожающе подался вперёд, – к этому моменту уже трижды перевернуть Регистр вверх дном и найти искомое!       – Это не так просто, – Илона внутренне подавила выпад директор с этим уничижающим суффиксом.       – И что же за сложности у вас? – директор поднял брови.       – Формул свыше нескольких сотен только по разделу КИНа.       – Количество – не оправдание, – Мотитоми резанул воздух рукой.       – Сойнту и Рэймо сузили поиск до возможных областей поиска.       Илона смолкла.       – Вы, Хэйян, видимо, ждёте, что я спрошу до каких? – повёл рукой Исо.       – Пирокинез, магия крови, инвокация, псионика, проклятия...       – Хватит! – директор устало потёр переносицу, словом, голова разгуделась. – Вы в курсе, Хэйян, я ни хрена не понимаю в вашей тауматургии.       Это не удивляло – директор Мотитоми был мааса, то есть «простым», не тауматургом, потому что президент и Национальное Собрание считали, что возглавлять Лейб-институт должен рядовой атропоссец, чтобы тауматурги не заговорили об автономии. С тем расчётом, что президент Дзуйкей в целом ведёт демократическую политику, весьма многих профессоров удивляет, что автономия для ЛИССа – тема табуированная. Но Илона не могла спорить с этим, в конце концов она – подчиненная Мотитоми и гражданка Атропос. Не в её разумении размышлять о таких темах, они - не её сфера.       – Прошу прощения, – Илона слегка поклонилась, – но работы в Регистре, правда, не початый край. Сойнту предполагает, что формулы, которую мы ищем, вообще нет среди зарегистрированных.       – Я ведь говорил, Хэйян, гипотезы меня не интересуют. Только факты, – с расстановкой проговорил Исо-хэён.       Он выжидающе глядел на девушку.       – Ускорьтесь!       – Сделаем все, что в наших силах, – Хэйян снова отвесила не глубокий поклон.       – Это я уже слышал... Свободны.       Илона неспешно собрала папки, пока директор обратил внимание свой телефон, и покинула кабинет. Коридор утопал в цвете слоновой кости, почти пустынно освещенный студенистыми лампами, похожими на щупальца осьминогов. Каждая сёдзи из полупрозрачного стекла была огранена геометрическим янтарем.       Нават Кабо – крепко сбитый тауматург с бритыми бокам и объёмной уложенной шевелюрой темно-русых волос – сидел в кресле-мешке, дожидаясь возвращения Илоны. Вообще студенты ЛИССа по регламенту обязаны были носить традиционные атропосские одежды в цветах своих факультетов, но Нават частенько игнорировал это правило, пользуясь привилегией ликтора Конин. Вот и сегодня он нацепил глазетовый клетчатый серо-белый пиджак поверх атласовой чёрной рубашки с белым воротником. Обычно костюмы имеют право носить администрация ЛИССа, профессора и кураторы.       При виде Хэйян Нават зашуршал глазетовыми брюками, явно из одного комплекта с пиджаком. Небось прикупил в «Post Mellow» да ещё не по размеру, если вглядеться в плечи...       – Что сказал Мотитоми-хэён? – без обиняков вопросил Кабо.       – Сказал ускориться, – Илона широким двинула по коридору. – Мы что, в Парке Чудес? Или директору нравится, когда все вокруг носят как в задницу ужаленные?       – Значит, ускоримся.       – Конечно же, – Хэйян сдвинула сёдзи, ведущую на лестницу, – проверка формул – это же как чайную церемонию проводить.       – Кампо и Гэнкю могли бы быть быстрее, – высказал Кабо, – если бы не тащили за собой балласт в лице Сёряку.       – Зато он хоть не накосячит, – не согласилась девушка, – в отличие от некоторых, кто слил инфо.       – Когда половина команды — это обуза, а не помощь, о каких результатах вообще может идти речь?       – Конечно, ты бы управился за пять минут, между глотками кофе и самолюбованием       – Если бы здесь были мои однокурсники, мы бы уже давно разобрались, – развёл руками Нават.       – Никакого расширения, – отрезала Илона, – инфо и так уже просочилось с острова. Директор в этом тоже упрекнул меня.       – При всем уважении, Илона, если бы Ангэн хоть раз сделал то, за что ему платят, – заметил тауматург, – ты бы и не выслушивала про пожар, который развели чужие руки.       – У него, наверное, и расписание поминутное, – съехидничала на замечание девушка, – с десяти до одиннадцати – героически игнорировать очевидные проблемы, с одиннадцати до полудня – делать вид, что всё под контролем.       На эти слова Нават не нашелся в ответе, с его стороны было правильным промолчать.       Тауматурги поднялись на четвёртый этаж, держа путь в аудиторию «4.127», бывшую кабинетом Илоны и её учебной группы. На время расследования директор Мотитоми перевёл группу Илоны в аудиторию «4.126», находившуюся в самом конце соседнего коридора, поэтому команде расследования не составило неудобств переставить в кабинете Хэйян все для удобства. Почти все столы из берёзы были сдвинуть назад к стене, смежной с лабораторным помещением «4.122» и лишь полдюжины были приставлены друг к другу по центру аудиторию. Вся маркерная доска была увешена имеющейся инфо с выведенной иллюзорной проекцией Пелагии. Сама инфо была соединена паутиной красных нитей, как в каком-нибудь дешёвом бульварном детективе. Илона почти чувствовала себя частью такой книжицы...       Всё многоугольное пространство аудитории было освещено тремя широкими панорамными окнами, которые впускали весенние солнечные лучи. От этого отделка цвета слоновьей кости расширяла пространство в несколько раз, а янтарная и древесно-берёзовая часть кафедры выглядела на этом фоне чужеродно лишней.       – Что сказал директор? – осведомилась Сойнту, стоило Илоне и Навату войти.       – Надо вам ускориться, – коротко ответствовала девушка.       – Если поторопимся ещё сильнее — что-то опустим, — процедил Рэймо Гэнкю, не отрывая взгляда от мерцающего полупрозрачного экрана лэптопа. — Расхлебывать последствия потом не охота.       – Да мы и так что-то упускаем, – Хэйян устало присела за стол, за которым работали её однокурсники. – Может, все убитые коллективно участвовали в конкурсе «Кто умрёт загадочнее»? Или все они тайно состояли в клубе «Жертвы сезона»?       Девушка перевела мятную зелень глаз на доску с паутиной схемы. Рэйки. Мандзю. Таль. Вся связь сходилась в ЛИССе. Конечно же, расследователи проводили проверки жертв – выделялись только Лэйсс с Седекией. Первого знали сама Илона и Армин Бён, который вместе с однокурсником Навата – Мону – был сейчас на Олимпии и проверял контакты самого Мандзю. Связями Таль же были Кабо и сам Мону, они были её однокурсниками. В стороне от всех стоял Друденхаус – одна из главных загадок помимо таинственной формулы. Был ли он как-то связан с ЛИССом? Хэйян и Кампо считали, что да. Он действующий студент? Кто-то из старших курсов? Соло, покинувший лейб-институт?       – Много вопросов – ноль ответов, – изрекла Илона.       – Сосредоточимся на формуле, — холодно заметила Сойнту, бледные пальцы замерли над клавиатурой. — Установим её – подозреваемые сами обозначатся.       Следом ее губы чуть дрогнули в явном намеке на сарказм.       – Все эти... поэтические клубы могут подождать.       – Вы так уверены, что убийца связан с ЛИССом? – скептически осведомился Нават.       Девушки взглянули на юношу. Сейчас в объёмном солнечном свете ещё явственнее виделся тональный крем, скрывавший акне на лице, но бывший ему явно не по оттенку кожи.       – Он – тауматург, – отрезал Рэймо, даже головы не подняв, пальцы лихорадочно стучали по клавиатуре, – иначе не объяснить способ убийства. Мне казалось, это решенный вопрос.       – Логично предположить, что он может быть соло, — ровным голосом констатировала Сойнту, методично сортируя файлы на экране, следом уголок ее рта дернулся в холодной усмешке. – Хотя ваше, Нават, право сомневаться в очевидном.       – Странная логика, – всплеснул руками Кабо. – Он может быть из этих фанатиков... как их? «Тёмных джентри»?       Ассасины, поклоняющиеся Морриган, Проводнице мёртвых, – Илона не отвергала этой гипотезы. Эти фанатики нет-нет, а привлекали тауматургов ЛИССа в свои ряды. Но тогда возникал вопрос – кто заказчик? Всегда можно откатиться назад, если какая-то ниточка ведёт к тупику, а ниточка Сойнту была пока что самой логично по разумению Илоны.       – Мы будем героически топтаться по накатанной, – сказала Илона устало, перекатывая в пальцах карандаш, – потом, когда всё окончательно полетит к херам, устроим мозговой штурм под девизом «Кто же мог подумать!».       – И действовать будем уже завтра, – подала голос Кукка Судзяку, ещё одна однокурсница Илоны.       Сейчас она была главной связью со своей учебной группой, пока Илона Хэйян расследовала убийства, потому частенько заседала с расследователями. Нават сперва высказывался резко против того, чтобы человек, не привлечённый к делу, ошарашивался рядом. Но в ком, а в Кукке Хэйян была уверена – ей не было смысла выносить инфо расследования за пределы «4.127», своих дел по горло. Возможно, у Кабо были какие-то предубеждения насчёт низеньких девушек, но вслух он об этом точно не скажет. При своем педантизме он фильтрует слова, которые собирается сказать.       – Это почему мы будем действовать завтра, Судзяку? – вопросил Нават.       – Если ты хочешь сидеть здесь допоздна, перебирая сотни файлов по магическим формулам, – девушка выставила руку, – флаг в твоих руках. Но остальным нужен отдых, а сегодня фестиваль «Цветения вишни». Мы группой собирались хорошо провести время. Ты же не забыла, Илона?       Она помнила, но стоило ли ей сейчас отвлекаться от расследования? Мотитоми дал чётко понять, что надо ускориться, пока с Ютропии на остальные острова не убежала ещё какая-нибудь инфо. Или пока Друденхаус не нанёс ещё один удар.       – Да, Нават, – девушка потянулась за чёрной алюминиевой баночкой «Helical» со вкусом ледяной ежевики, – Кукка, вмять, права.       Девушка сделала несколько глотков энергетического напитка. Прохладная пикантная кислинка забегала по горлу.       – То есть, – Кабо принялся жестикулировать руками, – ты собираешься оставить свою основную работу только из-за того, что какая-то вишня расцвела?       – Этот фестиваль – не просто «какая-то вишня», Нават, — голос Сойнту ледяной сталью хлестнул по аудитории, её пальцы сжали край стола. – Это многовековая традиция Атропос.       Пальцы Кампо осторожно разжались, но болотно-зеленые глаза леденящим душу презрением сверлили Навата.       – Но что взять с гражданина Ын?       – Какая разница, гражданство какой страны у меня – Ын или Атропос? У нас есть работа. У тебя, Кампо, есть работа.       – Нават, мы тут формулы перебираем, – Рэймо откинулся на кресле, разминая мышцы рук, – а ты секретарём Илоны бегаешь следом. Если тебе неймётся — можешь и дальше суетиться. А нам перерыв нужен.       – Да вы охренели, – изумился Кабо.       – О, дорогие мои расследователи, – Илона резко повернулась, в её голосе впервые зазвучало что-то кроме привычной колкости, – вы всё ещё зациклены на этих дурацких границах? Гражданство, кто-что делает здесь… На деле, мы все тут просто тычемся в темноте.       Рэймо согласно кивнул, вернулся к документам на лэптопе. Сойнту смолчала.       – А моя основная работа, – Илона нехотя встала из-за стола, оказавшись на почти голову ниже Кабо, – кураторство группы первокурсников. Обязанности перед ликтором Аннели-санен ещё никто не отменял. А она требует от кураторов воспитательную деятельность подопечных нам групп. Коли стремишься к этой должности, не забывай об этом.       Кабо угрюмо согласился, не проронив более ни слова.