Хидэёси II

      Фестиваль обратился настоящим разгоном демонстрантов Пелагийской Весной, по-другому Калеви и назвать это не мог. Воздух сгустился от паники, тяжёлой и липкой. «Ясно Видящий» резко оборвал песню как раз в тот миг, когда у фонтана вспыхнула вспышка. Ремиссант видел. Не мог не видеть. Толпа рванула прочь, голоса слились в нечленораздельный вой, «Убийство!». Ведущий, чей голос усиливала магия, пытался успокоить людей у сцены:       – НЕ ПОДДАВАЙТЕСЬ ПАНИКЕ! НЕ СОЗДАВАЙТЕ ДАВКУ!       Но это было бесполезно.       Тиё ловко управляла своей марионеткой, словом, яхта лавировала среди мечущихся тел. Хидэёси же с трудом пробивался сквозь толпу, сжимая в руках пару хансирами с печеньем и кремом только что взятых в соседнем ларьке. Еле протиснулся через галдящую толпу у цветочного садика перед фонтаном...       Особо любопытные пялились на место происшествия, не скрывая своего любопытства. Служба Безопасности в индиговых комбинезонах из кордура слеталась сюда мухами на разлагающийся труп. Вот только самого трупа, разумеется, и след простыл. Широкая резиновая дорожка была покрыта слоем копоти, в центре которой скромно лежала небольшая горстка пепла. Калеви медленно провел по толпе своим мятно-зеленым взглядом, оценивая обстановку.       Неподалеку Варма Ангэн, целый и невредимый, раздавал указания подтягивающимся «Сторожам»:       – Всем патрулям, срочный чекинг по дресс-коду! – звонко командовал он, жестом поднял руку. – Особое внимание модникам в нестандартном прикиде!       Специалист по Чрезвычайным Ситуациям оживлённо щёлкнул пальцами.       – Кто выделяется, тот наш потенциальный клиент!       – Ориентиры?       – Чёрная сорочка, сапоги, наш противогаз... – перечислил по пальцам Ангэн. – И все сумки на вскрытие! Этот «Друденхаус» не проскочит, обещаю!       Он проскочит. Ангэн недооценивает его сообразительность.       Соло скользнул взглядом по площадке с парклетами-террасами. Ливи Ансэй замер, уставившись в пустоту на месте пирамидки пепла. Его брови сдвинулись, пальцы методично выстукивали ритм по сжатому кулаку медленно, почти нарочито. Размышлял. Он всегда так делал, когда его грызла какая-нибудь загадка. Рансу же, напротив, вальяжно переговаривался со шпаной из «Клыкачей». Те хихикали вполголоса, явно довольные собой.       Хидэёси и Тиё без лишних слов направились к ним.       – …Погоди, брат, за такое не пить – стыд хуже! – фыркнул один из «Клыкачей», в стоявший кожанке.       – О-о, договорились! – дико засмеялся Рансу, внезапно схватил «Клыкача» за плечи. – Только вот маленький нюанс... Где пересечемся?       – Мы же с «Бригадой» темки делаем – в «Ноу-телл» за все ответим!       Армин и Мону возвышались над тем самым Наватом Кабо, третьекурсником, который с первой же встречи резал Калеви глаза своим поведением. Выскочка. Даже Седекия, хоть и уроженка тех же мест, никогда не вела себя так нарочито. Теперь же Нават сидел, прижав к лицу мокрую тряпку. Видимо, вспышка выжгла ему глаза.       Нико сидел, нервно подрагивая коленом, пальцы ног переплелись в неестественном узле. Его взгляд метался по толпе, выискивая кого-то в суматохе. Сойнту и Рэймо где-то пропадали.       – Эй, парень, – один из «Сторожей» выставил руку, подошёл к Калеви и Тиё, – шёл бы ты со своей подружкой отсюда. Это место преступления.       – Я не, мяу, подружка! Я – неко! – зашипел бирман, держатели ханумиэ скользнули назад, открыв кошку виду.       – Без разницы, – отмахнулся СБ. – Валите, я сказал.       Подоспевшая Кампо холодно подняла ладонь в успокаивающем жесте, едва заметно вздохнула.       – Всё под контролем, – сказала Сойнту, чётко выговаривая каждое слово. – Это Калеви Хидэёси. Просто ещё один представитель нашей... замечательной команды.       – Ремиссант... – тауматург вгляделся в соло. – Расследователь Кампо-варе, есть чёткий регламент, и до прибытия ликтора Конин здесь должны пребывать только свидетели. Вы в их числе.       – Это наш консультант, – подчеркнутой вежливостью выпускница указала на Калеви, словом, он был экспонатом.       Быстро она, однако, взяла моду так его называть.       И тоном таким, будто этот статус уже высечен в камне и не подлежит обсуждению. Хотя официального предложения от Илоны ещё даже не поступало.       – Вот когда расследователь Хэйян это подтвердит...       – Что тут, проблемы какие-то, да? – прищурились подошедшие «Клыкачи».       – Если сарюн «МЕДОЕДа» не соврал, – «Сторож» указал пальцем куда-то назад, – то единственная проблема помимо убийства нашей студентки, это вы. Не начни вы разборки со спецотрядом, этого выблядка сразу бы заметили.       – Что ты сказал, тауматург? Ты хочешь предъявить порядочным людям?! – вопросил «Клыкач» с перекошенным от злости лицом.       – Эй, парни, – Рансу встрял между эксцессом, хлопнул ладонями, – вы ж видите, у «Сторожей» уже жопа в огне. А если директор подвалит и увидит этот цирк... Так может, не надо им свинью подкладывать, а? А то ведь и вас в этот дерьмоклёст затянет, сами потом не отмоетесь!       – Фанесса!       Вот и главная «гостья» пожаловала.       – Что, здесь делает... Сойнту? – протиснувшаяся через зевак Илона Хэйян резко остановилась, с ледяным прищуром осмотрелась вокруг.       Её голос все равно, что скрипка, проведённая по льду, каждый слог нарочито замедлен, но за этой напускной чёткостью читалось другое. Она растеряна. Она в замешательстве. Даже куратор первого курса, всегда такая собранная, теперь едва сдерживала дрожь в пальцах. Вспышка застала врасплох и её. Это, пожалуй, беспокоило ее больше всего.       Кампо подняла подбородок.       – Факт присутствия «Друденхауса» был зафиксирован, – ответила ее однокурсница, слишком чётко выговаривая каждое слово. – Хотя сейчас вряд ли это представляет для тебя научный интерес.       Девушка растворилась в собственном лице. Взгляд замерзшей на месте Илоны скользнул вниз, к чёрному пятну копоти на асфальте, к той самой жалкой горстке пепла. Она непроизвольно сжала пальцы в кулаки. Исподлобья поглядела на Сойнту.       – Ко...кого? – голос куратора сорвался на хрип, словом, это слово обожгло ей язык.       – Маарит Дайдо, – произнесла Кампо холодной четкостью, едва заметно вздохнула.       Калеви медленно моргнул, перенес тяжёлый взгляд на Рансу. Судьба наконец-то совершила исторически справедливый поворот. Всё имеет свою цену – даже шёпот на ухо старому другу. И теперь этот счёт оплачен…       Илона сжала виски пальцами, веки нервно дрожали.       – Ох, ёбаный в рот... – вырвалось у нее сквозь стиснутые зубы, взгляд бешено метался по сторонам, почти ища виноватого…       – Ты... это... МНЕ?! – Рансу громко хлопнул себя по лбу, резким движением выхватил сакари из руки марионетки Тиё, одним глотком осушил чашку, после чего ехидно ухмыльнулся. – Как мило с твоей стороны, Кэл.       – Расследователь Хэйян, Кампо-варе заявляет, что этот человек, – «Сторож» резким жестом ткнул пальцем в сторону ремиссанта. – Калеви Хидэёси, ваш консультант по этому... делу.       Илона резко подняла голову – взгляд ее был стеклянным, выжидающим. На мгновение в глазах вспыхнуло раздражение... пока она не заметила Калеви.       Мгновенная перемена.       Как же предсказуемо. Она чуть выпрямила спину, пальцы судорожно исчезли в карманах брюк. Напряжение висело в воздухе почти осязаемо.       – Нет, – девушка отвела взгляд, голос лёгкой дрожью выдавал напряжение. – Он... не наш. И слава Фанессе, мне хватает нашего «профессионализма».       Пауза затянулась слишком многозначительно.       Калеви уже сложил пазл в голове. Всё, что нужно было знать, знал. Но терпение – его второе имя. Пусть Илона-кке тянет эту ниточку, пусть сама себя запутывает. Ожидание всегда окупается. И когда настанет момент, он потребует сторицей.       – Вы её слышали, Кампо-варе. Пусть стоит с остальными горожанами.       Сойнту застыла с немым вопросом во взгляде, уставившись на Хэйян. Та в ответ оценивающе скользнула взглядом по ней, холодным, расчётливым, словом, взвешивающим каждую мысль в её голове.       – Это... мы обсудим позже, – голос куратора дрогнул на последнем слове, словом, само признание необходимости разговора было ей неприятно.       Девушка резко набрала грудь воздуха.       – А сейчас... – ногти Илоны продолжали впиваться в ладонь. – Что. Произошло.       – Будем у вишни, – Хидэёси едва заметно кивнул на сферически стриженное дерево, похлопал друга по плечу. – Кстати, хансирами... тебе.       – О-о, спасибо, золотунчик! – Рансу с жадностью накинулся на рис с крабом, перехваченный полоской кимари, и тут же криво усмехнулся. – Все же ты чего такой щедрый сегодня?       – Утешительный приз... за поражение, – уголок губ соло заметно дрогнул. – Хотя с Сойнту спорить – это уже само по себе награда.       – Вмять... – чертыхнулся Нимпэй.       – Рансу, как обычно, удостоил себя участием в сомнительном мероприятии, – сухо констатировала Сойнту, поправила складки сумину. – На этот раз в компании господ из «МЕДОЕДа» и этих... «Клыкачей». Мы направились предотвратить очередной скандал, пока Калеви-варе решал вопрос с сакари.       – Неужели… – Илона внезапно остановилась, медленно обвела все место преступление взглядом, голос ее стал тише: – Никто. Не увидел. Ничего. Поздравляю – вы только что установили новый стандарт профессиональной слепоты.       – Варма-весса и Нават-тто своевременно идентифицировали угрозу, – сухо констатировала Сойнту, на миг смолкла. – Что, разумеется, потребовало от них... повышенной голосовой активности.       – Как. Он. Выглядел, – произнесла Хэйян, слишком чётко артикулируя каждый слог, словом, обращаясь к умственно отсталому.       – В идеальных условиях, возможно, я бы и разглядела подробнее, – отметила аристократка подчеркнутой точностью. – Но, как я сказала, кто-то счёл необходимым устроить цирк. Однако внешние параметры в целом соответствовали имеющемуся описанию.       – И правда, – пальцы куратора судорожно сжали полы жакета, – чего я спрашиваю? Если бы вы хоть что-то заметили, мы бы не стояли сейчас в этой идиотской ситуации...       Взгляд девушки скользнул к копоти.       – Как он это сделал? – ее голос сорвался на хрип, тут же стал ледяным. – Здесь хоть что-то осмысленное есть? Или только этот... хаос? Хоть одна деталь…       – Если тебе нужны поэтические подробности – ослепительный шар, – произнесла тауматург, слишком чётко артикулируя, – затем эффектный взрыв. И аромат... да, незабываемый – металлический, как гвозди в нос забили.       – Озон, – протянула Илона, медленно провела пальцем по поверхности со следами копоти, сжала кулак, – как после грозы…       – Как ни странно, мы уцелели, Нават-тто почти вовремя открыл рот, – Кампо коротко указала на парклеты. – Однако он сам оказался в зоне поражения. Вероятно, это позволило ему наблюдать сложение мудр до момента атаки.       – Он... – прошептала расследователь, внезапно замерши, – вообще в сознании?       – Когнитивные функции сохранены… если не считать, что сейчас он видит мир как пьяный крот, – холодно констатировала Сойнту. – У свидетелей по Таль было также. Как только он перестанет путать потолок с полом, попробуем с Рэймо и Нико выяснить что-то вменяемое.       Резкая трель разрезал напряжённую паузу – зазвонил мобильник Илоны.       – Вмять... – протянула она, медленно провела пальцем по виску, словом, стирая невидимую надпись. – Мотитоми.       – Я не сомневаюсь в твоей компетентности, – произнесла ее однокурсница, сжала пальцы Илоны с явно рассчитанным усилием, ровно настолько, чтобы передать уверенность, но не эмоции.       – Хэйян на связи, – ее голос был неестественно сладок, но ногти впивались в тончайший корпус телефона.       Калеви медленно отвел взгляд от старой подруги, перенес внимание на черное пятно копоти. Слишком уж четкий контур. Даже при беглом взгляде угадывались очертания раскинутых рук, запрокинутой головы...       Слишком человечное.       Калеви холодно анализировал ситуацию, его взгляд скользнул по осевшему на асфальте праху. Просто набор минералов – кальций, соль, ничего более. Интересно, эти самозваные «расследователи» вообще отправляли останки на анализ? Вряд ли. Иначе бы знали – здесь всё иначе... Обычно после смерти эфир в крови теряет стабильность, переходит в высокоэнергетическую фазу.       Армин подошел, почесывая затылок и хмуря брови.       – Ну и дела... – прорычал он, сжал кулаки. – Дерзко же, да? На глазах у всех – и так её... Эй, Калеви, может, ты что сообразишь? А то у меня пока только кулаки чешутся...       – Дестабилизированный эфирный фон, – пальцы медленно проскользили по линии подбородка, – провоцирует ядерный распад на клеточном уровне.       Юноша слегка прищурился, выдержал паузу.       – Молекулярные матрицы коллапсируют. Образующиеся зоны вакуумного напряжения... – внезапно Хидэёси разжал пальцы в жесте, – разрывают материю изнутри. Наблюдается прямая трансмутация массы в энергию.       Ремиссант сложил пальцы «домиком» на уровне груди.       – Нестабильный эфирный фон выступает катализатором... до достижения критического порога насыщения. Затем – хлоп, – Калеви резко ударил ладонями. – И всё наше бренное уже в Колодце. Даже мысли.       – Ну, это ж вроде как некроз должен быть... – пробормотал Бён, неуверенно склонив голову, озадаченно хмурясь.       При нём от тела не остаётся и следа. Однако...       – Тут же что-то не так! – Армин ткнул пальцем в сторону. – Это ж… это... – замялся он, подыскивая слово, – тень, что ли?       – Материальный субстрат сохраняется... наряду с эфирным отпечатком, – ремиссант постучал пальцем по виску. – Световая аномалия, зафиксированная Сойнту… десять в четвертой? Десять в пятой? Главное – очень горячо и очень быстро. Давление? Достаточное, чтобы переписать квантовые состояния.       По Ютропии прокатился метроном сирен. Ритмичный, неумолимый. «Сторожа» дружно вскинули головы, будто марионетки на одних нитях. Илона механически кивнула директору Мотитоми на том конце провода, телефон исчез в кармане жакета.       Остров был на взводе.       Сейчас сюда хлынет каждый свободный «Сторож», а у Поющих мостов начнётся адская давка. Надо было брать машину...       Варма выступил вперёд, раскинул руки в жесте, полном фальшивого успокоения.       – Внимание, граждане! – четко скомандовал специалист, указал рукой в сторону выхода. – Зона инцидента закрыта. Прошу проследовать к пунктам досмотра! Документы наготове, улыбки на лицах – обещаю, это будет самая веселая проверка в вашей жизни!       Толпа зароптала, нехотя рассеиваясь масляными пятна по воде. Но самые упёртые всё ещё лезли с камерами, вытягивали шеи, чтобы запечатлеть хоть что-то. К ним уже шли – ребята из СБ, лица каменные, жесты резкие. Гнать взашей. Без церемоний.       – Морду-то ты свою как всегда железной сделал, а вот голос... – Армин почесал затылок, неловко ухмыльнулся. – Сразу всё ясно стало.       Так и должно было быть.       – Разбухание? – Калеви едва заметно фыркнул. – Нет. Только сверхгорячая каша в три раза плотнее ядра. Десять в восьмой? Выше… Вот корректный сценарий.       Илона обернулась к Ангэну, пальцы судорожно сжимали полы жакета.       – Варма, – сказала девушка ударившим хлыстом, – полный список свидетелей. Каждого. Потом пусть выметаются.       Специалист игриво поднял бровь, слегка склонил голову на бок.       – Хм-м… – Ангэн подпер подбородок пальцем. – Ты это серьёзно?       – Мотитоми и Аннели-санен уже в пути, –Хэйян остро зыркнула на Варму. – Так что сократим эту... шарашкину контору до нас и пары «Сторожей». Пока кто-то не начал выставлять себя шутом.       Пара бойцов СБ бросила на девушку тяжёлые свинцовые взгляды. Да, они терпеть не могли, когда их так называют. Предсказуемо.       Специалист по ЧС бодро щелкнул пальцами, широко ухмыльнулся.       – Ладно! – уже отступая, Ангэн поднял большой палец. – Тогда я быстренько оформлю этих «Клыкачей», чтобы у нас всё по полочкам лежало!       Армин грузно потер лицо ладонями.       – Ну все, приплыли… – неуверенно хохотнул он, почесал затылок, следом фыркнул. – Сейчас нам Мотитоми мозги так прочистит...       Бён взглянул на Илону.       – Особенно нашей цаце. Ох и зрелище будет!       Хидэёси в ответ на это едва приподнял брови.       – М-м, – его губы чуть дрогнули, словом, сдерживая нечто между усмешкой и вздохом. – Ей он точно... разнообразит день.       Юноши подавили смех, но только на секунду.       Не вышло.       Фонтаном рвануло наружу – Армин уже сложился пополам, давясь хриплым хохотом. Тиё лишь изогнула бровь, скользнула взглядом между хозяином и его другом сверху вниз, с немым вопросом.       – Бён! – лязгнула Илона захлопывающимся капканом.       – О-о, попал!.. – шумно выдохнул лиценцит, с силой прижал ладонь ко рту.       – Ты, трясущийся комок нервов, Нико и наш вечный лежебока, – девушка язвительно взглянула на Мону, – сейчас же тащите Навата к эскулапам. И чтобы я не видела вас раньше завтра.       Глухой смех прорвался сквозь пальцы, плечи старшекурсника тряслись.       – Ну что, братан, долг торжественно зовёт! – звонко рассмеялся Армин, ещё раз потряс руку Калеви. – Хоть и встретились в охеревшем таком... вечерочке! На неделе обязательно вматываемся – с кино, пивом и твоими умными комментариями!       – Соберёмся, – коротко подтвердил Хидэёси, ослабил рукопожатие, выдержал паузу, продолжив: – Твоя текущая занятость... требует корректировок? Могу предложить контракт. Достойный.       – А, ну это... лишние пару сотен точно не помешают! – хлопнул себя по бедру Бён, отступая. – Особенно когда твои контракты такие же крепкие, как твоя рука!       Соло скользнул оценивающим взглядом по площадке. Сойнту и Рэймо уткнулись в мобильные, методично фиксировали детали. Мону Нинна похлопывал по плечу ослепшего Кабо, в этом жесте была доля участливого формализма. Армин уже подхватил третьекурсника под руку, в то время как тот выкрикивал на редкость изобретательные ругательства. Бён на них ехидно искривился, переглянулся с Мону, мол, «вот бы записать этого болтуна в очередной «список идиотов»». Нико подавил смешок, поди он-то отлично знал, что у старших товарищей, возможно, такие планы. Варма тем временем обменивался контактами с главным «Клыкачом», а Рансу рядом застыл с выражением человека, внезапно осознавшего, что его только что подставили.       Заметив взгляд, Нимпэй лишь размашисто взмахнул рукой, словом, ничего и не происходит.       – Ой-ой, Кэл, ты ж знаешь, без меня в допросах как без рук! – игриво подпрыгнул на месте лысый тауматург, ткнул пальцем в сторону Вармы. – Ладно, потерпи пять минут... или умри от тоски. Твой выбор!       Хидэёси взметнул в ответ руку, жест, отточенный до автоматизма.       У цветника вспыхнуло движение. Несколько студенток в сумину с кроваво-угольным градиентом ринулись к площадке. Их руки взлетели в приветствии – маниакально-радостные взмахи, словом, они не замечали ни копоти, ни переполоха.       – Илона-хэён! Что за дела? Что тут было?       – Соберите всех, – резко сжала руки студенток Хэйян, взглянула на них снизу-вверх, ногти впивались в кожу, – и исчезните. Пока директор с ликтором не устроили тут цирк на костях.       – Ну мы... хотели немного погулять, – голос девочки дрожал, – это ж цветение, ну как можно уйти?!       – Понимаешь, Пэйви... – изрекла Илона лезвием, скользящим по шелку, – я могла бы махнуть рукой и отправить вас в Югэмориум.       Куратор сильнее сжала руку на плече своей студентки.       – Но к не счастью для вас мое благоразумие перевешивает жалость.       – Ну и ликтор Конин будет тут умные речи гнать, да? – с нотками отчаяния в голосе добавила вторая девочка.       Хэйян выпрямила спину, пальцы судорожно спустились с плеч к ладоням студенток.       – Выходные... будут, – молвила девушка неестественно ровно, словом, каждое слово давалось ей с усилием. – Я добьюсь разрешения… выезда всей группы. На Олимпию. Без исключений.       – Ура-а! – радостно взвизгнули девочки.       Первокурсницы затопали на месте, словом, перевозбуждённые птенцы. И Калеви закатил глаза с выражением, которое ясно говорило, «Фанесса, за что я лицезрю это?». В его годы на первом курсе подобного инфантилизма Хидэёси себе не позволял. У него всегда был план. Всегда.       Ещё на первом курсе он мог исчезнуть с Ютропии на недели, не ставя в известность ни Конин, ни куратора, ни тессерария. А если те всё же осмеливались задавать вопросы – один звонок от председателя Национального Собрания разгонял любые претензии как утренний туман.       Такова была привилегия его положения.       – Илона-хэён, вы просто космос!       – Нет, королева спасательных операций!       – Сама Фанесса! – выпалила одна из девочек, сияя глазами. – Когда вы рядом, даже ликтор Конин не страшна!       – Мы вам печеньки всю жизнь носить будем!       – Исчезайте, – шевельнула пальцами куратор, остро взглянула на одну из девушек, – пока эти две катастрофы не явились. Вира, ты отвечаешь за то, чтобы никто не сделал ничего идиотского.       Девчонки лихо отдали честь. И тут же смылись, словом, их ветром сдуло. Илона проводила их взглядом, в котором соло прочел, «Эх, сорванцы... Ладно, хоть живы-здоровы». Девушка вздохнула.       – Кенсу Виво-хэён, – произнёс ремиссант с подчёркнутым уважением, губы дрогнули в намёке на улыбку, – признала бы твой прогресс. Наверняка бормочет сейчас во сне, «Наконец-то поняла». Ты не разочаровала... что редкость.       Куратор развернулась, пальцы судорожно нащупали карманы брюк.       – Ну да, кое-кто умеет выбирать учителей... – протянула тауматург, медленно обвела Калеви взглядом. – Жаль, что ты к таким не относишься. Хидэёси скривился в подобии улыбки.       – Это... – юноша сделал нарочитую паузу, – должно было быть упреком?       Соло прикрыл глаза, сухо кашлянул в кулак.       – Жаль, что твой язык не острее тупого скальпеля.       Тишина. Та самая, когда даже муха где-то застревает в полёте от неловкости. Илона медленно перевела взгляд с пустого места, где только что стояли беглянки, в сумерки неба, словом, взывая не то к Фанессе, не то к ее сестрице Морриган. Где-то недалеко кашлянули – то ли Варма, то ли Рансу, то ли Сойнту, то ли Рэймо, то ли еще кто. Звук эхом прокатился по парку идеальным саундтреком к общему желанию Хидэёси и Хэйяе провалиться сквозь землю.       – Чтоб тебя... – выпускница резко отвернулась, скрестила руки. – Кто-то же должен был предположить, что ты всё-таки появишься... Хотя я уже начинала скучать по твоему... отсутствию. Конечно, Югэмориум явно потерял без тебя половину своей ценности.       – Рансу разрешили выехать исключительно в Коринну, – Калеви равнодушно провёл рукой, даже не повел глаза на старую подругу. – Олимпия даже не обсуждалась. Впрочем, я и так успел встретить почти всех, кого хотел.       Но ремиссант всё-таки поймал её взгляд – случайно, против своей воли. Прямо как в плохой романтической комедии, только без оркестра и счастливого финала. И все же та секунда, когда Парк перестал существовать, была. Был только взгляд этой вечно-насмешливой мятной зелени в её глазах... Она знала, что он её читает. А он знал, что она знает. Игра без правил, где оба делают вид, что не понимают, насколько всё запутано.       Калеви слегка приподнял подбородок, веки как всегда полуприкрывали глаза, но уголки губ дрогнули почти неуловимо.       – Вечер стал немного... светлее, – произнёс он совершенно бесстрастно, лишь на мгновение позволил взгляду стать чуть менее отстранённым.       Илона подняла руку, словом, защищаясь, но уголок её рта дёрнулся.       – Ты... – нахмурилась она, голос внезапно стал тише, – ...да, и я тоже. Сука…       Куратор резко отвела глаза. Почти обожглась.       Калеви почувствовал это натяжение в воздухе. Шесть лет молчания висели между ними тяжёлой, невысказанной глыбой.       – Что бы ни несла эта трещотка Сойнту, – Илона резко перехватила взгляд, ногти впились в собственные локти, – но нам «помощь»... абсолютно не нужна.       – Мотитоми на подходе, – Хидэёси кивнул в сторону, пальцы автоматически поправили складки на «хама-пукки». – Советую выглядеть погружённой в работу, а не в разговоры с ремиссантом.       Соло на мгновение смягчил мятно-зеленые глаза.       – Повторяю не из вежливости, действительно рад был увидеть, юноша повернулся уходить, задержался, но лишь на миг в прочем. – Мы с Тиё идём на станцию. На всякий случай, если Рансу спросит.       – Д-да! Конечно! – выпалила Илона, тут же прикусила губу. – Взаимно... – добавила уже тише, резко развернулась, чтобы скрыть покрасневшие уши. Калеви с Тиё резанули по прямой. Прорезиненная асфальтом тропа, стрелой бегущая от фонтана, под ногами слегка пружинила.       Паника вокруг выдыхалась, толпа уже растекалась обратно на Цветочную, обмениваясь приглушёнными репликами. Словом, стыдясь своей недавней истерии. Обычный полуприкрытый взгляд соло скользил по разно одетым горожанам. Пальцы слегка постукивали в глубоких карманных складках в «хамах».       – Разговоры идут о чём-то важном? – Хидэёси едва заметно приподнял бровь, взгляд оставался невозмутимым.       – Мяу-а, в основном... об убийстве... – хвост неко нетерпеливо взмахнул, глаза сверкнули хищным блеском. – Очень интересная, мяу, тема для разговора!       – Постарайся проявить снисхождение, – ремиссант склонил голову, его полуприкрытый взгляд скользнул в сторону. – Учитывая... произошедшее.       – Мяу… За столько лун можно было бы и привыкнуть, мяу… ко всему, – марионетка недовольно скрестила руки на груди, хвост бирмана раздражённо бил по маске сзади.       Веста-авеню расстилалась перед ними ухоженной аллеей, где строгие ряды магнолий рассекали пространство геометричной точностью. Между деревьев притаились коробки бутиков, стеклянные витрины кофеен, цветочных лавок, табачных киосков. Всё чётко, подобно чертежу.       А дальше пространство сужалось. Аллея перетекала в сад, где магнолии смешивались с гибискусами и акациями. И только одинокая вишня отмечала границу. Её ветви клонились к ступеням, ведущим к Поющим мостам и Бриджуотер-авеню. В центре расположилась площадка со скамьями, над которой царила старая сирень.       Станция «Парк Чудес» высилась массивной Р-образной аркой, её фасад был облицован полированным красным махагоном. Дорогим, брутально-гладким, словом, вырезанным из единого куска времени. Под ней был провал дороги, уходящей под магнитно-левитационные пути, затем выныривающей уже ровной лентой и распадающейся на перекрёсток – Веста-авеню и Бриджуотер-авеню, словом, двумя расходящимися реками.       В складках «хам» прозвучала короткая, похожая на щелчок, трель.       «Ma-Guy Taittokos v7» сложенный, за полупрозрачным поликарбонатом корпуса, переливался градиентом, ржаво-рыжим и сиреневым, с вкраплениями жидкого серебра.       Калеви уже понял – уведомление в «Hive». Смена отблеска на соты в интерфейсе подтвердила догадку. | ДЕСМАЙСКИЙ ЛЫСЮК | — входящее 21:18 (20.03)       «Так-так-так, наш скороход сегодня особенно резв! (￢‿￢ ) Ангэну надо срочно вводить новую должность ╰(▔∀▔)╯«ловец сбежавших тауматургов» ε=ε=ε=ε=┌(;￣▽￣)┘» | ВЫ | — входящее 21:18 (20.03)       «Тиё и я на подходе к станции (*_ _)人 Возьмём кофе ( ￣▽￣)[] [](≧▽≦ ) Постарайся не отставать (＃￣ω￣) »       Кофейня была в два этажа, увенчанная зелёным парком на крыше. «Рабочая станция». Её корпус был составлен из гладких бетонных блоков. Фасад – полностью стеклянный, лишь вход разрывал плоскость массивной черной аркой. На веранде была россыпь столиков, все заняты. Внутри властвовал белый геометрический ад. Стены, пол, потолок, всё в резких углах и линиях.       Барная стойка врезалась в пространство справа длинной столешницей, за ней была открытая кухня, перед ней – редкие свободные места. А по центру змеилась кальянная зона в шахматном порядке диванчиков и стоек. Словом, они были расставлены для какой-то странной игры. Хидэёси задержал взгляд на эфирной проекции – названия мелькали, нарочито вычурные – «Бурый сахар на попкорновом молоке». «Солёная карамель». «Королевский блонд». «Любовный расклад». «Красный бархат».       Всё это отдавало дешёвым театром. В каждом напитке сливочный сыр, вкусовые шарики с соком.       Пальцы юноши уже потянулись к классическому разделу – крепкий и черный «Кипписа» практически энергетический для быстрого распития, гармоничный и простой «Весуро» для неторопливого пития, идеально сбалансированный «Латтеми» – мягкий, но насыщенный, для ценителей. Сегодня без экспериментов.       – Латтоки со льдом. Апельсиновый сироп, – произнес Калеви безупречной чёткостью, слегка прищуренные глаза явно выдавали недовольство необходимостью озвучивать эти подробности. – Объём – пятнадцать унций.       Пальцы в это время нервно постукивали по стойке бара.       – Мяу! Молочную метсуми, срочно! – коготки цокнули по седалищу, уши прижались в боевой готовности. – И пусть будет... мур-мяу... десять…       – Пять. Унций, – четко артикулировал Калеви, слегка склонил голову в сторону бирмана. – Дневная квота молока уже исчерпана. Соблюдай меру.       – Мяу, жадина! – фыркнула неко, демонстративно вывалила розовый язычок, хвост раздражённо дёрнулся.       Марионетка подчеркнуто холодно скрестила руки, ниточки среди фарфоровых стыков натянулись паучьими лапками.       – Восемьсот пятьдесят янгов. Наличными? Цифрой?       – Цифрой.       Соло механически протянул вдвое сложенный сотовый к терминалу, пальцы слегка постукивали по тонкому корпусу устройства. Взгляд, как обычно, был расфокусирован где-то в пространстве перед собой. Широкий экран меркнул зелёной вспышкой – оплачено. Бариста кинула торопливый поклон, даже не поднимая глаз – не более чем отработанный жест, без искры.       – Десять минут.       – Выйдем. Встретим Рансу, – коротко бросил Калеви Тиё, уже повернулся к двери.       Пальцы автоматически убрали мобильник в глубокие складки «хам».       Нимпэй не заставил себя ждать.       Он выкатился на авеню вальяжной походкой, будто демонстрируя, что спешить ниже его достоинства. Но как только Калеви и его спутница переступили порог «Рабочей станции», лысый тауматург рывком рванул через дорогу, внезапно вспомнив о срочности.       – Дамы и господа! Сенсационное заявление! Похоже, наш местный аристократ сегодня решил поиграть в демократию, – старшекурсник низко поклонился, чуть не падая. – Что случилось, золотце? Я-то думал, мистер Изысканный Вкус кофе только в «Триста двадцать втором» пьёт! В твоём «храме кофейной благодати» сегодня священник заболел?       – Ты наблюдаешь «Триста двадцать второй» на Ютропии? – Нимпэй коротко мотнул головой. – И это не ошибка восприятия. Потому что моей любимой кофейни здесь действительно нет.       – Эй, сценарист! В киношке-то всё куда круче было! – друг сморщил нос, словом, унюхал нечто тухлое. – Или это дешёвый ремейк, где на коленке всё писали?       – Этот фильм не представляет ни художественной, – произнёс Калеви с бесстрастным видом, слегка приподнял бровь, словом, подписывал официальный акт экспертизы, – ни технической ценности       – Э-э, простите-подвиньтесь! – фрилансер вытянулся во весь рост, изображая профессора. – Да ты понимаешь, что только что оскорбил целую эпоху?! Рансу замахал руками заправским искусствоведом.       – Это же шедевр тысяча пятьсот девяностых, – он приложил руку ко лбу, словом, от возмущения вот-вот упадёт в обморок. – Так что можешь своё мнение... ну, знаешь куда засунуть?       – Позволь усомниться в твоей компетентности как кинокритика, – Хидэёси холодно приподнял бровь. – Можешь назвать хотя бы три работы из каталога унимул тысяча шестьсот десятых? Или твои познания столь же... избирательны?       – Ой, да ну тебя со своими унимулами! – Рансу скривился, словом, откусил лимон. – Это же чистой воды эфирно-цифровая дурь. Один раз попробуешь, и все, привет, овощное состояние!       – Сказал наш главный эксперт по психоактивным веществам, – ровно проговорил ремиссант, уголок рта дёрнулся. – Напомни, сколько долек «делюги» ты в дороге из Коринны «скептически» употребил?       – Вмять, да я после тех долек чуть кишки не вывернул! – тауматург драматично схватился за живот. – Весь пол в туалете – бух-бух-бух! Теперь буду как девочка, только «Сангвиник» кидать.       Нимпэй ленивым жестом вытащил из кармана плоский фланец – толщиной с фалангу, матовый пластик круглой сплюснутой емкости был еще девственно-целым. Щелчок крышки – и внутри обнажились дольки спрессованного эфира с кристаллами льда, подёрнутые странным химическим налётом.       Студент швырнул одну себе под губу, затем ткнул фланец в сторону ремиссанта. Жест на грани между предложением и вызовом, оценил Калеви.       – Что, мажор, побоишься? – причмокнул Рансу с хитрой ухмылкой. – Не бойся, это же «Сангвиник» – максимум, что грозит, это розовая моча!       – Примитивный аналог. Даже близко не дотягивает до летосского качества, –пальцы с лёгким отвращением сжали одну из долек. – Но тебя, кажется, и такое устраивает.       – О, великий ценитель, простите мое плебейское невежество! – Нимпэй скорчил мину, изображая придворного. – Как смел я предлагать вам что-то дешевле годового бюджета какой-нибудь Ягло!       – Для справки, пять тысяч, – Калеви бесстрастно положил дольку под губу, даже не удостоил фланец «Сангвиника» взглядом. – Но я понимаю, почему ты предпочитаешь более... демократичные варианты.       Калеви слегка прикрыл глаза, эфирные кристаллы впивались в десну игольчатым жаром, слюна медленно превращалась в едковатую субстанцию. Где-то в глубине рта проступил маслянистый привкус, тягучей смолой глушащий кислоту.       – Погоди-ка... Ты серьёзно отдал месячную ставку обычного алхимика за ДВЕ ЗАКУРКИ?! – тауматург сквозь смех закашлялся. – Ох, Фанесса, да я бы за эти деньги тебе личного дилера нанял!       – Двенадцать полноценных затяжек, – Калеви поднял палец с безупречной выдержкой. – Если, конечно, уметь обращаться с качественным продуктом. Калеви поднял подбородок. Мало-помалу в месте, где лежала долька, губа начинала неметь. Нервные окончания покалывали. – Хотя при твоём подходе, возможно, хватило бы и на два…       – Так-так, дайте-ка посчитаю... – лысюк скривился в гримасе мнимых вычислений, постукивал пальцем по виску. – Пять тысяч разделить на двенадцать... Ого! Всего-то четыреста шестнадцать янгов за одну тягу! Какая же я глупая крестьянка, не понимаю вашей аристократической экономики!       – Прекрати корчить рожу, – Хидэёси слегка приподнял бровь, обычно полуприкрытые глаза на миг стали чуть внимательнее. – Ты сегодня в общаге застрял или... неожиданно решишь присоединиться к нам с Тиё на Олимпии?       – Дядюшка Рансу, поехали с нами, мррр-мяу! – марионетка застучала фарфоровыми ладошками, словно, барабанную дробь отбивала, голубые глазки неко сверкнули азартом. – Да-да, мяу! Иначе мы без тебя всё печенье сожрём!..       – Хм-м... Дайте-ка подумать... – Рансу театрально почесал лысину. – Пойти с вами и завтра умирать на лекциях? Или спокойно поспать? Ой, какой сложный выбор!.. Ой, да ну вас нафиг!       Нимпэй размашисто махнул рукой.       – Я в прошлый раз два дня думал, – юноша вдруг резко выпрямился, – что моя фамилия «Нимпэй» – это диагноз!       – Сойнту тебя уже обыграла, факт, – в уголках глаз Калеви появились едва заметные морщинки от сдержанной улыбки. – Но кто сказал, что надо останавливаться? Я уж точно не буду.       – Ой, а кто это тут вдруг развеселился? – Рансу игриво ткнул друга в бок. – Мои дурацкие споры с Сойнту для тебя не сплошная тоска? Давай тогда отметим её «победу» как следует!       Хидэёси ощутил, как пульс разорвал привычный ритм, стал рваным сигналом на помехах.       Остатки эфира в крови вскипали, распухая под кожей игольчатыми пузырями. Сознание растекалось, становилось вязким, похожим пролитое кирсо, утаскивало за собой ощущение реальности.       Мелкая дрожь пробежала по загривку крошечными разрядами, словом, кто-то ввинчивал в позвонки ледяные шурупы. Тело утяжелилось ватной бесформенностью парадокса – чем невесомее ум, тем осязаемее становилась плоть.       – Она не единственная, – соло медленно вынул дольку из-под губы, скрывая лёгкую ухмылку. – Хотя остальные имена... пожалуй, лучше произносить уже с бокалом в руке.       – Ой-ой, а что это у нас за секретики?! – Нимпэй ехидно поднял указательный палец, тыча им в воздухе. – Ну-ка быстренько отчитывайся, что за «милые беседы» ты там вёл?       Лысый тауматург схватил ремиссанта за плечо.       – Твои фантазии ни к чему хорошему не приведут, – Калеви резко развернулся к арочном входу в кофейню. – Обсуждали исключительно рабочие моменты. Наши напитки ждут.       Хидэёси резко развернулся к мусорному баку, выкинул полурастворённую дольку. Она шлёпнулась на дно, ещё на четверть сохраняя форму, но уже расползаясь в липкую массу.       – Ах, ты опарыш! – взвизгнул Нимпэй, корча гримасу. – Ты что, не видишь? Там ещё один заход был! А то и больше!       – О, прости великодушно, – соло сухо отмахнулся, рука легла на стойку рядом со стаканчиками. – Хотя факт остаётся фактом, «Сангвиник» даже близко не стоит с «делюгой». Эти два наши, если не ошибаюсь?       – Да. Латтоки со льдом на апельсиновом сиропе и молочная метсуми.       – Благодарствую, сударыня.       Поклон Калеви был, скорее, формальным жестом, чем искренним порывом, но пальцы бережно приняли стаканчики, не допустив и намёка на фамильярность. Тауматурги и неко снова вышли на перекрёсток. Веста-авеню и Бриджуотер-авеню сплетались здесь двумя потоками. Неко уже впилась в стаканчик размером с ладонь, розовый язычок ловил каждую каплю напитка.       Калеви же медленно пригубил латтоки. Пенка лёгким облаком осела на тонких губах. Холодная шёлковая текстура обволокла горло. Лёгкую кофейную горчинку приглушило молоко. Сладкий цитрус взрывался терпкими нотами. Карамельно-апельсиновый шлейф окутывал кофейную основу. Идеальный баланс после эффекта «Сангвиника», от которого тошнота уже подступала.       – Ну что, генерал Ясен Хер, продолжаем молчаливый квест? – Рансу ехидно поднял брови до линии лысины. – Ну хоть сумину сняла? А? Нет? Может, хоть взгляд был «рабочий», но томный? Ой, да признайся уже!       – Хансиль в сорок минут, – Хидэёси оттянул рукав, взгляд скользнул по часам с профессиональной точностью. – И если мы сейчас же не выдвинемся, опоздаем из-за твоего... любопытства.       – Ой, ну конечно-конечно! – Нимпэй отбивал раздражённый ритм по полу. – Ты же у нас ходячий хронометр, золотце! Может, ещё и будильник встроенный имеется? Ха!       – Шагай, – Калеви шагнул вперёд, его обычно полуприкрытые глаза на миг стали чуть шире. – Сойнту предполагает, что эта формула убийцы, возможно, вообще не числится в Регистре.       – Ну ты глянь, а я-то думал, у нас тут банальный бытовуха, – лысый тауматург истерично захихикал.       – И Илона, видимо, разделяет эти опасения.       – Ой, да хватит уже делать загадочное лицо! – старшекурсник скривился, изобразил Калеви. – И?.. И что?! Давай, выкладывай, а то я сейчас реально взорвусь от нетерпения!       – Сойнту и Армин сошлись во мнении, – Калеви шагнул под Г-образный навес, в уголках глаз появились едва заметные морщинки. – Оба считают, что без моего вмешательства им... не обойтись.       Рансу бросил взгляд на увеличивающийся наклон пандуса.       – Ой, а моя принцип-то в курсе? – юноша ехидно поднял бровь, крутя в руках мобильник. – Или было принято решение, что мнение Илоны-кке можно в мусор выкинуть? Ха!       – Ты же знаешь её характер, – ремиссант хмыкнул, впервые за вечер позволив себе расслабленную интонацию. – Сойнту буквально попросила меня подключиться. Ну, или хотя бы... обдумать возможность.       – Так-так-так, наш стратег что-то задумал... – лысюк склонил голову набок, изображая крайнюю заинтересованность. – Опять будешь делать вид, что всё просчитал на десять шагов вперёд?       Вдали зарождался гул – низкий, нарастающий, словом, это было дыханием пробуждающегося зверя. Хансиль приближался, и с каждой секундой рёв его двигателей вгрызался в тишину перекрёстка и станции.       – Уважаемые пассажиры! – голос искина разрезал пространство, металлический, лишённый всякой теплоты. – Держитесь подальше от края платформы. На станцию «Парк Чудес. Ютропия» прибывает состав синей ветки.       Где-то на Поющем месту звучал сначала шёпот, а теперь относительно ближний рёв, будто стальной зверь вынырнул из тьмы.       – Ноль действий, – отрезал Калеви, сухо и окончательно, словом, гвоздем, вбитым в крышку гроба, мятно-зелёный взгляд скользнул по «Сторожам», замершим у турникетов. – Пока Илона не скажет «ты нужен», я здесь в другой роли…       – Ха! Да Илона скорее язык откусит, чем попросит! – Нимпэй закатил глаза, изображая слащавый голос: – «Ой, Калеви-кке, помоги мне, пожалуйста!»...       Детекторы металла и эфира поблёскивали холодными глазками сенсоров. «Сторожа» в индиговых комбинезонах ковырялись в документах – пальцы шаркали по паспортам, сканеры пищали на идентификационных картах.       – Рансу, ханери, – Хидэёси дёрнул плечами, словом, пытаясь согреться, – накинуть дашь? Пожалуйста.       Нимпэй ковырялся в карманах, шершавыми пальцами выворачивая ткань наизнанку – где, вмять, этот мобильник с цифровой ID? Его взгляд стрелял в сторону «Сторожей» короткими, острыми взмахами, словом, пробивал дыры в их индиговых комбинезонах.       – ...Ой, да как ты вообще… – юноша резко оборвал себя, принялся снимать ханери. – Мой бедный зайка, совсем замёрз! Держи, родненький. Но серьёзно, ты реально думаешь, что она вот так вот просто попросит? Ха!       – Без вариантов, – соло плавно продвинулся в очереди, его пальцы пролезли в глубокие рукава. – Илона... вынуждена будет обратиться. Я единственный, кто действительно может решить эту проблему.       Его губы плотно сжались после этих слов.       Тиё продолжала неторопливо лакать свой молочный метсуми, её розовый язычок ловил последние капли со дна стаканчика. Ее марионетка в белоснежной сумину сжимала кожаную сумочку от «Mascotte» – искусственные пальцы вдавливались в мягкую кожу, оставляя мимолётные вмятины.       Калеви медленно извлёк из складок своих «хамов» паспорт – чёрную книжечку с вытесненной золотом надписью – «Республика Атропос». Если наклонить под нужным углом – проступала карта страны, переливающаяся рельефно-точечным тактильным шрифтом, словно слепое послание.       Хидэёси закутался в ханери друга плотнее, словом, пытался спрятаться от всего этого шума и суеты.