Часть 1

      Драко Война закончилась, золотая троица победила. Я уставился на них. Поттер выглядел подавленным. Уизли скорбел по брату, Грейнджер сидела, глядя вдаль, задумавшись о чём-то. Они должны бы радоваться, что выиграли, но, думаю, им сейчас не до этого. Да, они победили… но какой ценой? Хоть мне и не нравился Хогвартс, я почувствовал что-то вроде разочарования, глядя на груды развалин. Мы с матерью сидели в стороне; она выглядела усталой. Отца забрали авроры — думаю, этим летом у нас с ним будет суд. Возможно, мы оба окажемся в Азкабане. Я продолжал осматривать всё вокруг… и вдруг встретил её взгляд. Грейнджер смотрела на меня усталыми глазами, но в глубине их мелькало ещё что-то. Радость? Мне показалось, что я схожу с ума, видя её такой. Это было чувство, которого я не мог понять. Через пару часов мы с мамой отправились в Малфой-Мэнор. Войдя в особняк, я взглянул на кухню — и в тот же миг перед глазами вспыхнуло воспоминание о том, как пожиратели издевались над профессором, а в конце ели его за этим столом. К горлу подкатила тошнота. — Драко, с тобой всё в порядке? — спросила мама, тревожно глядя на меня. — Я хочу отремонтировать кухню, — сказал я, направляясь в свою комнату. — Мама, возможно, через пару дней за мной придут авроры. Как за отцом, — добавил я. Мама посмотрела на меня с разочарованием и страхом. — Мне жаль… Драко, я не хотела впутывать тебя. Не хотела, чтобы ты становился одним из них, — вырвалось у неё. Я увидел, как по её щеке скатилась слеза. Я впервые видел, как мама плачет. Меня с детства учили, что в семье Малфоев нет места неуверенности, страху, сочувствию. Малфои должны скрывать любые эмоции. Этому меня учил отец. С самого детства, когда я плакал, он говорил: «Малфою не подобает плакать». Но, глядя на мать, я впервые в жизни захотел расплакаться. Взяв себя в руки, я произнёс: — Всё в порядке, мама. Это уже не важно. Сейчас мы в безопасности. Не стоит переживать из-за пустяков. Одно я знаю точно — папа будет сидеть в Азкабане ближайшие лет десять. Что будет со мной — не знаю. Пора ложиться спать, мама. Сегодняшний день, как и многие до него, был тяжёлым. Нам нужно отдохнуть и успокоиться. Завтра нас ждут большие трудности. Доброй ночи, мама, — сказал я и пошёл по коридору к своей спальне. На следующее утро я не успел даже позавтракать, как за мной пришли авроры. Я и не удивился. Думал, что они заберут меня вместе с отцом вчера, но они решили сделать это сегодня. Третьего мая меня сразу отправили в Азкабан, прямо из Малфой-Мэнора. Я сидел в темнице, вокруг сновали дементоры, высасывающие все хорошие воспоминания… особенно те, что были о ней. Я чувствовал себя хорьком, загнанным в угол. Ненавижу это чувство. --- Прошёл месяц с того момента, как я попал в Азкабан. Сегодня должен состояться мой суд. Суд над отцом состоялся пару дней назад — ему дали шесть лет. Но, по моему мнению, ему должны были дать больше. Ко мне пришёл аврор, молча открыл дверь и вывел меня из камеры. Мы отправились в Министерство магии, где суд проходил в зале Визенгамота. Я сидел в стороне, в клетке, словно животное для них. Вдруг я заметил, как пятеро членов Визенгамота посмотрели в сторону двери. И тут я услышал голос Поттера. — Господин Поттер, вам нужно оставить свою палочку и подписать этот документ, — произнесла женщина у двери. — Да, конечно, вот, — ответил Поттер и вошёл внутрь. — Добро пожаловать, мистер Поттер, — произнёс один из членов Визенгамота. — Здравствуйте, — сказал Поттер и прошёл мимо меня, взглянув прямо в глаза. В его взгляде читалась жалость. Ему было меня жалко. Чёртов Поттер — пришёл поиздеваться надо мной. — Мистер Поттер, не могли бы вы предоставить нам доказательства, чтобы мы смогли решить, где должен находиться мистер Драко Малфой? — произнесла девушка с белыми волосами, глядя на Поттера. — Да, конечно. Я считаю, что Драко Малфой должен быть признан невиновным, по причине того, что он помог нам, когда мы были в Малфой-Мэноре. Пожиратели Смерти поймали нас — меня, Гермиону Грейнджер и Рональда Уизли — но не смогли сразу распознать и привели нас к Драко, чтобы он нас опознал. В тот момент Гермиона наложила на меня заклятие, из-за которого у меня опухло лицо, и они не смогли понять, кто я. Драко сказал, что это не Гарри Поттер, солгав им обо мне. Он сделал то же самое и в отношении Гермионы Грейнджер и Рональда Уизли, — произнёс Поттер, глядя на членов Визенгамота. — Мистер Поттер, вы уверены, что он помог вам в тот момент? Вдруг он действительно вас не узнал? — спросил мужчина слева. Я закатил глаза. Как я мог не узнать их? Чёртового Поттера, Уизли и, тем более, её… — Я уверен, что он меня узнал. И могу с уверенностью сказать, что он узнал и моих друзей. К тому же, госпожа Нарцисса Малфой спасла мне жизнь, солгав Волдеморту и сказав ему, что я умер, — произнёс Поттер твёрдым голосом, оглядывая их всех. — Хорошо, мистер Поттер, — сказала девушка, сидящая напротив мужчины справа. Они начали тихо переговариваться, обсуждая мою судьбу. И вот, наконец, один из них произнёс: — Мы приняли решение освободить Драко Люциуса Малфоя при одном условии: Драко Малфой должен продолжить обучение в Хогвартсе на восьмом курсе. Насколько нам известно, обучение продлили ещё на один год.