Часть 2

Гермиона Война закончилась. Наступала новая жизнь - жизнь после войны. У каждого были свои потери. Сейчас август, и мы находимся в доме миссис Уизли. Как и каждое лето, это стало для нас чем-то вроде традиции. Всех Пожирателей смерти поймали и отправили в Азкабан. Малфоя выпустили из тюрьмы месяца два назад. Казалось, всё начинает налаживаться. Нам даже продлили обучение в Хогвартсе на восьмой курс. Но всё же внутри оставалось странное чувство пустоты, будто чего-то не хватало. Я всё ещё не могла поверить, что война действительно закончилась. Всё лето в голове вертелась одна и та же мысль: «Неужели всё будет как прежде?» От этих раздумий меня вырвала Джинни, появившись передо мной. - Гермиона, пошли есть! Мама ждёт, - сказала она и потянула меня в сторону кухни. Я думала о том, как проведу здесь ещё несколько дней до отъезда в Хогвартс. Не то чтобы я не любила семью Уизли - напротив, они были для меня как вторая семья. Но с Роном мне всё же было неловко. После войны я решила с ним расстаться. Он вроде бы не возражал, и мы мирно разошлись, но осадок всё же остался. - Не переживай, мы с Гарри тоже расстались, и всё в порядке, - тихо сказала Джинни, стараясь меня подбодрить. - Мне тоже бывает неловко, но это уже в прошлом. Рон давно всё забыл. От её слов мне стало чуть легче. Мы вошли на кухню. Я села напротив Джинни, рядом с Джорджем. За столом уже были Гарри, Рон, Джордж, Билл, Чарли, Перси, Джинни, а также мистер и миссис Уизли. - Приятного аппетита, ребята, - произнесла миссис Уизли, и все принялись есть. Во время ужина разговор быстро перешёл на тему нашей предстоящей учёбы в Хогвартсе. Миссис Уизли сказала, что нам стоит уже начинать готовиться. На мгновение всё и правда показалось таким же, как раньше. --- Вот и настал тот самый момент, когда мы стояли на платформе 9¾. Мы нашли наш купе в поезде и устроились. По коридору шла продавщица сладостей. - Не хотите ли чего-нибудь сладкого? - спросила она, заглянув к нам. Я уже собиралась отказать, но увидела, как у Рона загорелись глаза. На его лице было написано, что он хочет всё. - Здравствуйте, а можно... все конфеты? - произнёс Гарри. Рон посмотрел на него так, словно готов был расцеловать. Гарри лишь рассмеялся. - Конечно, - ответила продавщица и передала нам гору сладостей. Гарри отсчитал ей несколько галеонов. Рон и Гарри тут же принялись их уплетать, и мы с Джинни присоединились. - Я обожаю тебя, Гарри, - пробормотал Рон с полным ртом. --- Через несколько часов мы прибыли в Хогвартс и, как обычно, доплыли на лодках до замка. Теперь мы стояли у огромных дверей Большого зала. Директором школы стала профессор МакГонагалл, и за три месяца она успела вернуть Хогвартсу его прежний уютный вид. Двери распахнулись, и мы вошли. Каждый факультет занял свои места. Перед ужином первокурсников распределили, а затем МакГонагалл поднялась и произнесла: - Добро пожаловать. Я очень рада видеть вас всех здесь. Мы пережили трудные времена, но это осталось в прошлом. Я хочу, чтобы этот учебный год стал для вас особенным. В связи с этим я решила провести небольшой эксперимент: два ученика из разных факультетов будут временно обменены местами. В зале тут же начался ропот. Я взглянула на стол Слизерина: там явно были недовольны этой идеей. И тогда я увидела его. Спустя три месяца... всё тот же холодный, сдержанный взгляд. - Мисс Грейнджер и мисс Паркинсон, - продолжила МакГонагалл, - вы поменяетесь факультетами. В конце декабря вернётесь обратно. Я уставилась на неё в полном недоумении. Серьёзно? Гриффиндорцы смотрели на меня с шоком и жалостью. Паркинсон же готова была взорваться. - Это какая-то чушь! - вскипела она. - Почему именно я? - Моё решение направлено на то, чтобы улучшить отношения между факультетами, и оно не обсуждается, - спокойно ответила МакГонагалл. - Но... почему мы? - не выдержала я. - Никаких «но», мисс Грейнджер. После ужина вы отправитесь в Слизерин, а вы, мисс Паркинсон, - в Гриффиндор. Мистер Малфой и мистер Поттер, надеюсь, вы всё им покажете, - закончила она и села. Я бросила взгляд на Малфоя - он, похоже, был в шоке не меньше моего. На лицах слизеринцев читалось отвращение, как и у многих гриффиндорцев.