Глава 9

      Дни после родов Нарциссы пролетели для Астры Торн в ожидании, наполненном и тревогоми, и нетерпением. Она видела, как Регулус метался, как нарастало давление со стороны его семьи, но их любовь стала для него убежищем. Он стал чаще задерживаться с ней после занятий, их беседы стали еще интимнее, а его прикосновения – нежнее. Именно в объятиях Астры Регулус находил утешение от растущего ужаса, который захлестывал мир волшебников. Когда Астра узнала, что беременна, это стало для них обоих и шоком, и невероятным чудом. В мире, где тьма сгущалась, где каждый день приносил вести о новых жертвах и зверствах, зарождение новой жизни казалось актом неповиновения, ярким проблеском света. Регулус, всегда такой сдержанный, был совершенно преображен этой новостью. Его лицо, обычно мрачное, озарялось, когда он говорил о ребенке. «Девочка, – шептал он, прижимаясь ухом к ее животу. – Она будет такая же умная, как ты, Астра. И такая же… свободная». В его словах звучало столько надежды, что Астра забывала о своих страхах. Роды начались неожиданно, посреди ночи, в маленькой комнате, которую Астра снимала у старой ведьмы в Хогсмиде – подальше от Хогвартса и тем более от взора Малфоев и Блэков. Регулус был рядом. Он держал ее руку, его лицо было искажено беспокойством, но его присутствие придавало ей силы. «Дыши, Астра, – шептал он, вытирая ей пот со лба. – Ты справишься. Ты самая сильная, кого я знаю». Часы шли медленно, наполненные болью и потугами. Астра чувствовала, как ее тело разрывается, но в голове была лишь одна мысль: ее ребенок. Наконец, с последним отчаянным усилием, раздался пронзительный, но такой желанный крик. «Девочка! – воскликнула повитуха, и в ее голосе прозвучало облегчение. – Красавица! Здоровая!» Астра обессиленно откинулась на подушки, но глаза ее были прикованы к крошечному свертку, который повитуха осторожно положила ей на грудь. Маленькое, сморщенное личико, покрытое пушком темных волос, и крошечные кулачки. Но самое главное – ее глаза. Они распахнулись, темно-синие, глубокие, и в них не было страха, только любопытство. «Она… она прекрасна, Астра», – голос Регулуса дрожал. Он опустился на колени у кровати, его глаза были полны слез – слез, которых он никогда не позволил бы себе в другом месте, при других обстоятельствах. – «Кассиопея. Давай назовем ее Кассиопея». Астра слабо улыбнулась, поглаживая крошечную ручку. «Кассиопея. Звездная принцесса. Мне нравится». Следующие несколько дней были блаженством. Регулус почти не отходил от них. Он помогал Астре с Кассиопеей, учился пеленать, кормить, а его глаза светились таким счастьем, какого Астра никогда не видела в его холодном, отчужденном мире. Они мечтали, строили планы о том, как они уедут куда-нибудь далеко, где тьма не сможет их достать. «Мы будем в безопасности, Астра, – говорил Регулус, глядя на спящую дочь. – Я найду способ. Я сделаю все, чтобы она никогда не знала этой войны. Никогда не знала… этого ужаса». Но однажды вечером, когда Кассиопея мирно спала в своей люльке, Регулус стал необычно молчалив. Он смотрел в окно, его лицо было напряженным, а в глазах – холодная решимость. «Астра, – произнес он, поворачиваясь к ней. Его голос был низким, почти шепотом. – Я должен кое-что сделать. То, что я должен был сделать давно. Ради нас. Ради Кассиопеи». Сердце Астры сжалось. Она почувствовала неладное. «Что это, Регулус? Что-то опасное?» «Очень, – кивнул он. – Ты помнишь, я говорил тебе о… его крестражах? О том, что он разделил свою душу? Я узнал об одном. Медальон Салазара Слизерина. Если я смогу уничтожить его… это будет удар. Серьезный удар». Астра побледнела. «Нет! Регулус, ты только что стал отцом! Не надо! Это слишком опасно! Пусть этим займется кто-то другой!» «Другого нет, – его взгляд был тверд. – Кто еще знает? Кто еще осмелится? Я не могу оставить Кассиопею в мире, где он всесилен. Я не могу позволить ему расти в этой тьме. Я должен это сделать. Ради нее». Он подошел к ней, взял ее руки в свои. – «Я вернусь, Астра. Обещаю. Я уничтожу эту вещь, и мы будем свободны. Мы сможем начать новую жизнь. Пожалуйста, верь мне». Он поцеловал ее, затем нежно поцеловал спящую Кассиопею в лоб. «Моя маленькая звездочка. Я вернусь». И он ушел. Астра не спала всю ночь. Каждая тень, каждый шорох казались предвестником его возвращения. Но утро принесло лишь ледяное молчание. Часы тянулись бесконечно. Днем явился домовик Кикимер, его старое, морщинистое лицо было искажено горем. «Хозяин Регулус… он… он больше не вернется, госпожа», – прохрипел Кикимер, его глаза были полны слез. – «Он приказал Кикимеру… уничтожить медальон. Он был… очень храбр. Но… их было слишком много. Он… он погиб». Мир Астры рухнул. Она почувствовала, как почва уходит из-под ног. Регулус. Ее Регулус. Он ушел. Навсегда. Слезы хлынули из ее глаз, жгучие и безудержные. Она прижала Кассиопею к себе, словно пытаясь защитить ее от этого жестокого мира. После этого известия Астра словно угасала. Роды отняли у нее много сил, но горе – еще больше. Она едва ела, не спала, ее глаза были постоянно опухшими и красными. Она часами смотрела на Кассиопею, ее единственную связь с Регулусом. Ее тело, ослабленное родами и нестерпимой болью утраты, не выдержало. Через несколько дней, когда повитуха пришла проведать ее, она обнаружила Астру мертвой. Ее лицо было бледным, но на нем застыла легкая улыбка, а ее рука все еще лежала на маленькой ручке Кассиопеи. Она умерла от истощения и разбитого сердца. Мир был жесток, но она ушла, держа в сердце любовь к своему Регулусу и своей Кассиопее. Повитуха, знавшая о связи Астры с Регулусом Блэком, но не желавшая связываться с опасным миром Пожирателей Смерти, знала, что ребенка нельзя просто так оставить. Единственным вариантом было отдать ее в чистокровную семью, чтобы обеспечить ей хоть какую-то защиту. И самый очевидный выбор – родственники. Так, спустя несколько дней после смерти Астры, маленькая Кассиопея, завернутая в тонкое одеяло, оказалась на пороге Малфой-мэнора. Ее привезла та самая повитуха, объяснив эльфам, что это ребенок Астры Торн и… Регулуса Блэка. Нарцисса Малфой, узнав о появлении племянницы, была потрясена. Ее брат, Регулус, мертв. И у него была дочь. Вторая волна шока нахлынула, когда она узнала о смерти Астры. Это было слишком много. Но когда она увидела крошечное личико Кассиопеи, с пучком темных волос и глазами, так похожими на глаза Регулуса, ее сердце дрогнуло. Этот ребенок был кровью ее крови, частью ее семьи. И она была абсолютно беззащитна. Люциус, узнав о ребенке, был, как всегда, прагматичен. «Блэк… умер как предатель, – холодно сказал он. – Но ребенок… Часть рода Блэков. Мы не можем просто выбросить ее на улицу. Это будет удар по нашей репутации. И… она может быть полезна. В будущем». Нарцисса не слушала его расчетов. Она взяла Кассиопею на руки, прижала к себе. Маленькая девочка тихо всхлипывала. Нарцисса вспомнила свое собственное решение защитить Драко. И теперь, глядя на эту крошечную, осиротевшую жизнь, она почувствовала тот же порыв. «Она будет жить здесь, Люциус, – твердо сказала Нарцисса. – Она моя племянница. Мы вырастим ее. И она будет в безопасности». В ее голосе звучала непоколебимая решимость. И так, в стенах Малфой-мэнора, среди мрачных теней, появилась новая жизнь. Маленькая Кассиопея, дитя любви и трагедии, стала частью этой древней, холодной семьи. Нарцисса, сжимая в объятиях племянницу, чувствовала, как на ее плечи ложится новая ответственность. Она не могла спасти Регулуса и Астру, но она могла спасти их дочь. И она поклялась с делать это, несмотря ни на что.