Глава 10

      Мир за стенами коттеджа продолжал погружаться в мрак, но в доме Элис Фортескью и Джонса Селвина царили покой и свет. Их любовь, подобно древнему, нерушимому заклинанию, создавала вокруг них защитный барьер, сквозь который просачивались лишь отголоски войны. Джонс, погруженный в свои рунические изыскания, и Элис, его верная спутница в поисках утерянных знаний, обрели истинное счастье в их уединенной жизни. Они избегали общественных мероприятий, предпочитая компанию друг друга и редкие, но искренние встречи с немногими доверенными друзьями. Через год после выпуска из Хогвартса, их мир наполнился новым чудом. Элис ждала ребенка. Беременность была легкой, и каждый день приносил им новые предвкушения. Джонс был внимательным и заботливым, часто проводя вечера, нежно поглаживая ее округлившийся живот и разговаривая с будущим малышом. «Как ты думаешь, она будет похожа на меня или на тебя, Элис?» – спрашивал он, его голос был полон нежности. Элис смеялась. «Надеюсь, на нас обоих, Джонс. Чтобы у неё был твой острый ум и мое… чувство приключения». Она нежно поглаживала его по волосам. – «Мы должны дать ей имя, которое будет напоминать о надежде, что даже в самые темные времена свет обязательно пробьется». Джонс задумался. «Победа… Виктория. Как тебе?» Элис мгновенно почувствовала, что это то самое имя. «Идеально, Джонс. Наша Виктория. Наша победа». Роды начались в самый тихий час ночи. Джонс, хоть и бледный от волнения, был собран и действовал быстро. Местная целительница, мадам Голден, прибыла почти мгновенно, ее опыт и спокойствие сразу же принесли Элис облегчение. Джонс не отходил от нее ни на шаг, держа ее руку, шепча слова ободрения, вытирая ей пот со лба. «Ты справишься, моя дорогая, – говорил он, его голос был полон любви. – Ты самая сильная, кого я знаю». После долгих часов, наполненных болью и напряжением, комната наполнилась пронзительным, но таким желанным криком новорожденного. «Девочка! – воскликнула мадам Голден, улыбаясь. – Здоровая, прекрасная девочка!» Джонс склонился над Элис, его глаза были полны слез радости. Когда мадам Голден положила крошечный сверток на грудь Элис, она увидела ее. Маленькое личико, сморщенное от плача, пушок светлых волос на головке, и… два широко распахнутых глаза. Не карие, как у нее, и не темно-серые, как у Джонса. Они были небесно-голубыми, цвета летнего неба. «Моя Виктория, – прошептала Элис, ее голос дрожал от переполнявших ее чувств. – Она… она такая красивая». Джонс опустился рядом с ними, его взгляд был прикован к лицу дочери. «Голубые глаза, – прошептал он, касаясь ее крошечной щечки. – Совершенно голубые. И волосы… совсем светлые. Как же так?» Он улыбнулся. – «Но она идеальна. Моя маленькая Виктория». Не успели они полностью привыкнуть к роли родителей, как спустя всего год, их дом вновь озарился новым плачем. Элис снова забеременела, и на этот раз роды прошли еще быстрее. На свет появилась еще одна девочка – Розали. Она также унаследовала светлые волосы, хотя ее глаза были уже не такими пронзительно-голубыми, как у Виктории, а скорее цвета лесного ореха, как у Элис. «Еще одна звездочка! – воскликнул Джонс, не скрывая своего восторга. – Две прекрасные принцессы!» Теперь их коттедж был наполнен детским смехом, топотом маленьких ножек и бесконечным потоком вопросов. Виктория, более рассудительная и любознательная, уже в раннем возрасте проявляла задатки лидера. Розали была более тихой и наблюдательной, часто предпочитая одинокие игры шумным возне. Неожиданно для всех, пути Элис и Нарциссы пересеклись. Это произошло на благотворительном балу в поддержку больницы Святого Мунго, куда Элис и Джонса уговорили приехать старые школьные друзья, считавшие, что пора им выйти из своей «раковины». Нарцисса, сопровождавшая Люциуса, была там по протоколу. Между ними, несмотря на разницу в положении и обстоятельствах, промелькнула искра. Обе они были матерями, обе жили в тени надвигающейся тьмы, и обе горели желанием защитить своих детей. «Элис, – произнесла Нарцисса, когда они оказались рядом у стола с закусками, их взгляды встретились. – Я помню вас. Элис Фортескью. Вы… вы были очень милой в Хогвартсе». Элис слегка улыбнулась. «Нарцисса. И вы тоже. Я слышала о вашем сыне, Драко. Он уже такой большой». Нарцисса кивнула, в ее глазах мелькнула нежность. «Да. А у вас… две дочери, как я слышала?» «Виктория и Розали, – ответила Элис. – Они… они наше все». С этого момента их редкие встречи на официальных мероприятиях переросли в нечто большее. Нарцисса, уставшая от лицемерия и холода чистокровного общества, нашла в Элис неожиданную отдушину. Они начали договариваться о тайных встречах для своих детей в нейтральных местах, часто в поместье тетушки Элис, которое было удалено от основных дорог и где можно было не бояться посторонних глаз. Драко Малфой, хоть и был старше Кассиопеи и Виктории, быстро нашел общий язык с Викторией. Они были оба активны, любознательны и любили быть в центре внимания. Кассиопея, немного младше Драко, но старше Виктории, была более сдержанной, но часто присоединялась к их играм, ее темно-синие глаза внимательно следили за всем происходящим. «Драко, смотри, я могу летать!» – кричала Виктория, заставляя свою игрушечную метлу парить в воздухе. «Это нечестно, Виктория! – ворчал Драко, пытаясь повторить ее фокус. – Ты всегда все делаешь лучше!» Кассиопея, сидящая в тени под деревом, тихо смеялась, наблюдая за ними. И только Розали, самая младшая, часто оставалась в стороне. Она сидела на траве, перебирая лепестки ромашек, или разговаривала со своей тряпичной куклой. Ее светлые волосы рассыпались по плечам, и ее ореховые глаза были полны задумчивости. Она любила наблюдать за старшими, но редко присоединялась к их шумным играм. Нарцисса заметила это. «Твоя младшая… она такая тихая, Элис. Драко всегда такой энергичный, а Кассиопея… она похожа на свою мать. Но Розали…» Элис мягко улыбнулась, глядя на свою младшую дочь. «Да. Розали – наша маленькая мечтательница. Она видит мир по-своему. И это прекрасно». Она знала, что Розали не чувствовала себя одинокой. Она просто была другой, и в этом была ее собственная, уникальная сила. Эти встречи, полные детского смеха и тихих разговоров матерей, стали для них обеих оплотом в надвигающемся хаосе. В то время как мир волшебников готовился к неизбежной войне, в этих укромных уголках росло новое поколение, и каждая мать надеялась, что их дети найдут в себе силы выстоять, сохранить свою невинность и, возможно, изменить мир к лучшему.