Часть 9. Тишина после бури

Октябрь 2013 года. Аркадия Бэй. Буря утихла так же внезапно, как и началась, оставив после себя мир, умытый дождем и шрамами. В последующие дни Аркадия Бэй напоминала растревоженный муравейник. Ученые-климатологи, метеорологи и просто любопытные бродили по улицам с приборами, пытаясь понять, как торнадо пятой категории мог зародиться и умереть в течение получаса, не подчиняясь ни одному известному закону физики. Они не находили ответов. Правда была слишком невозможной, чтобы ее можно было измерить. Энакин сидел на крыльце дома Прайсов, и Хлоя сидела рядом, положив голову ему на плечо. Ее рука сжимала его. Воздух был чистым, свежим, и в этой тишине, нарушаемой лишь стуком молотков и жужжанием пил, было что-то оглушающее. Он чувствовал себя… пустым. Связь с Силой, которая была частью его существа с самого детства, исчезла. Поначалу это было страшно. Как будто ему ампутировали еще одну конечность, на этот раз невидимую. Он был глух к тому языку вселенной, на котором говорил всю жизнь. Но вместе со страхом пришло и другое чувство. Легкость. Впервые за всю свою сознательную жизнь он был просто человеком. Не рабом. Не «Избранным». Не падаваном, не рыцарем, не генералом. Просто Энакином Скайуокером, механиком с сильными руками и сложным прошлым. Бремя судьбы, которое давило на него с тех пор, как Квай-Гон нашел его на Татуине, испарилось вместе с торнадо. И это было самое пьянящее чувство свободы, которое он когда-либо испытывал. Он помогал чинить дом. Его арендованный домик на окраине почти не пострадал, но дом Прайсов лишился части крыши. Он работал вместе с Дэвидом, и в этом совместном труде, в скрипе досок и запахе свежих опилок, родилось молчаливое, мужское уважение. Дэвид больше не лез к Хлое с нравоучениями. Он видел, как она смотрит на Энакина, видел, как тот смотрит на нее. Он видел человека, который прошел через ад, чтобы защитить его семью. И этого было достаточно. Макс временно переехала к Хлое. Ее общежитие было сильно повреждено. Джойс приняла ее с распростертыми объятиями, видя в ней не только подругу дочери, но и еще одного ребенка, которого нужно было отогреть после пережитого ужаса. Дом Прайсов, хоть и побитый бурей, стал убежищем для этой странной, новой семьи, связанной общей тайной. Две недели спустя. Суд над Марком Джефферсоном и Нейтаном Прескоттом стал самым громким событием в истории штата Орегон. Исповедь Нейтана, подкрепленная уликами из бункера и показаниями Кейт Марш, не оставила защите ни единого шанса. Семья Прескоттов бросила на кон все свое состояние, всех своих адвокатов, но это было все равно что пытаться остановить лавину бумажными салфетками. Империя Прескоттов, десятилетиями державшая город в ежовых рукавицах, рухнула под тяжестью грехов своего наследника. Вердикт был суров и справедлив. Пожизненное заключение для обоих. Без права на досрочное освобождение. В тот вечер, когда по новостям объявили приговор, в доме Прайсов никто не открывал шампанское. Было лишь тихое, мрачное чувство завершенности. Справедливость восторжествовала, но она не могла вернуть Рэйчел. Не могла стереть шрамы. Годы спустя. Жизнь, как вода, медленно заполняла пустоты, оставленные трагедией. Время лечило, сглаживало острые углы. Макс и Стеф, которые сблизились после бури на почве общих переживаний и любви к музыке и играм, стали неразлучны. Тихая, вдумчивая натура Макс идеально дополняла яркую, энергичную харизму Стеф. Они были как две разные мелодии, которые сливались в идеальную гармонию. Энакин и Хлоя перестали скрывать то, что и так было очевидно для всех. Их отношения не были бурным романом. Они были похожи на медленно растущее, крепкое дерево. Они были построены на руинах их прошлых жизней, и оттого были невероятно прочными. Он чинил ее пикап, а она учила его играть в видеоигры. Он слушал ее рассказы о панковских концертах, а она — его воспоминания о далеких звездах. Они были партнерами. Во всем. После школы девушки решили уехать из Аркадии Бэй. Город хранил слишком много призраков. Они нашли колледж в Портленде. Макс продолжила изучать фотографию, ее работы стали глубже, в них появилась тень пережитого опыта, которая делала их пронзительными. Хлоя, к удивлению многих, вместе со Стеф поступила на факультет дизайна видеоигр, направив свою бунтарскую энергию в творчество. Энакин не поехал с ними. Он нашел свое место. На деньги, заработанные у Гаса и полученные от страховой компании "За ущерб" он открыл свою автомастерскую. «Skywalker Auto Repair». Он стал лучшим механиком в округе. Люди приезжали к нему со всего штата, говоря, что у него «золотые руки» и он «чувствует» машины. Они и не подозревали, насколько были правы. Спустя несколько лет после окончания колледжа они сыграли свадьбы. Скромные, тихие, для своих. Макс и Стеф расписались на побережье, под шум океана. А Хлоя и Энакин устроили церемонию на заднем дворе дома Прайсов. Джойс плакала от счастья. Дэвид крепко пожал руку Энакину. Их дом стал местом, где собиралась вся их большая, странная семья. Но каждый год, 22 апреля, они вчетвером приезжали в Аркадию Бэй. Они приходили на тихое, ухоженное кладбище и подолгу стояли у могилы Рэйчел Эмбер. Они приносили ей ее любимые цветы, рассказывали новости, делились своими успехами и неудачами. Они никогда ее не забывали. Ее жертва, пусть и невольная, стала тем фундаментом, на котором они смогли построить свое счастье. Джойс и Дэвид так и продолжали жить вместе, найдя друг в друге тихую, зрелую любовь. Они были опорой друг для друга и для своих вечно ищущих приключений дочерей. Джойс воспринимает Макс как свою дочь пусть и не по крови. Далекая-далекая галактика… План Палпатина, отточенный десятилетиями, пошел прахом из-за одной-единственной переменной, которую он не смог учесть — отсутствия Энакина Скайуокера. Когда пришло время, и канцлер отдал Приказ 66, что-то пошло не так. Без Энакина, который должен был повести 501-й легион на штурм Храма Джедаев, атака была дезорганизованной и нерешительной. Клоны, получив приказ убивать своих генералов, столкнулись с лучшими воинами в галактике, и многие заколебались. В это же время в кабинете канцлера разыгралась другая драма. Мейс Винду, пришедший арестовать Палпатина, не встретил сопротивления в лице «преданного» Скайуокера. Когда Палпатин выхватил свой алый меч и явил свою истинную сущность, джедаи были готовы. Бой был кровавым. Палпатин в ярости убил Агена Колара и Сэси Тийна, но Кит Фисто и Мейс Винду устояли. Без Энакина, который должен был отрубить руку Винду в решающий момент, исход был предрешен. В поединке на грани света и тьмы мастер-джедай обезоружил и тяжело ранил Темного Лорда ситхов. Заговор был раскрыт. Сенат был в ужасе. Республика была спасена от превращения в Империю. Конфедерация Независимых Систем, лишившись своего тайного кукловода, быстро развалилась. Но мир не наступил. Республика была изранена войной. На место Палпатина, под давлением обстоятельств и при поддержке фракции сенатора Амидалы, временно встал Мейс Винду. Он начал жестко наводить порядок, искореняя коррупцию и остатки сепаратизма. Республика устояла, но теперь ее будущее было туманно. Власть, по сути, оказалась в руках Совета Джедаев. И никто не знал, к чему приведет правление тех, кто веками учил отрешаться от власти. Падме Амидала, ставшая одним из самых влиятельных сенаторов, неустанно работала, чтобы не дать Республике превратиться в диктатуру джедаев, вечно тоскуя по своей потерянной любви, но находя утешение в спасении того, во что они оба верили. Портленд, Орегон. Наши дни. Энакин редко вспоминал Падме. Не потому, что забыл. А потому, что боль ушла. Воспоминание о ней было как свет далекой, прекрасной звезды — оно было частью его прошлого, частью того, кем он был, но оно больше не ослепляло его. Он был благодарен ей за все, и особенно за ее последнее желание. Он вытер руки промасленной тряпкой и улыбнулся. Хлоя стояла в дверях его гаража, держа в руках две бутылки холодного пива. Ее волосы теперь были своего естественного, русого цвета, лишь с одной синей прядью — как дань памяти о прошлом. В ее глазах больше не было той надрывной боли, только озорные искорки и глубокая, спокойная любовь. — Эй, Скайуокер, — сказала она, ухмыляясь. — Хватит возиться с этим старьем. Макс и Стеф приедут через час. Пора закругляться. Он подошел, взял у нее бутылку и поцеловал ее. Этот поцелуй не имел ничего общего с тайными, украденными встречами на Корусанте. Он был настоящим. Он пах машинным маслом, домом и прожитой вместе жизнью. Хлоя подарила ему то, о чем он и не мечтал. Не великую судьбу, не галактическую славу, а простое, человеческое счастье. Макс и Стеф стали его семьей, его сестрами, которых у него никогда не было. Он посмотрел на заходящее солнце, заливающее город теплым, золотым светом. Он был свободен. Он был дома. И этого было более чем достаточно.