Часть 8. Жертва в сердце бури

11 октября. Пятница. Аркадия Бэй. Мир начал рушиться ближе к обеду. Небо, еще утром бывшее ясным, затянуло неестественной, болезненно-желтой пеленой. Ветер, поначалу просто свежий, превратился в яростного зверя, который выл в трубах, срывал вывески и швырял мусорные баки через улицы. Город охватила паника. Люди, еще вчера обсуждавшие арест Джефферсона, теперь в ужасе пытались спастись от стихии, которая, казалось, пришла судить их всех. Энакин стоял у окна своего дома, глядя на начинающийся хаос. Сила внутри него не просто гудела — она кричала. Этот ураган был не просто погодным явлением. Это была рана в реальности, гноящаяся и разрастающаяся, прямое последствие того, что Макс играла со временем. Он знал, что должен быть с ними. С Хлоей и Макс. Они были у Хлои дома, и он должен был их вытащить. Он вышел на улицу, и его тут же ударил порыв ветра, принесший с собой дождь, который хлестал по лицу, как ледяная шрапнель. Он двигался против потока бегущих, паникующих людей, как ледокол, идущий против течения. Он видел, как страх превращает людей в животных, видел, как рушатся дома, словно карточные домики. Но его фокус был ясен, как никогда. Хлоя. Пробираясь через заваленную обломками улицу, он увидел сцену, заставившую его остановиться. Молодая девушка с коротко стриженными волосами и в панк-наряде отчаянно пыталась сдвинуть огромную бетонную плиту, обломок стены рухнувшего здания. Из-под плиты виднелась рука женщины постарше, ее матери. — Помогите! — кричала девушка, ее голос срывался от отчаяния и ярости. — Хоть кто-нибудь, помогите! Но никто не останавливался. Все бежали, спасая свои жизни. Девушка в бессилии ударила кулаком по тяжелой плите. Энакин подошел. — Отойди, — сказал он спокойно, но с такой властностью, что девушка инстинктивно подчинилась. Ее звали Стефани Гингрич, но все звали ее Стеф. Она и ее мама, Лита, должны были уже эвакуироваться на школьном автобусе, но задержались, собирая вещи. И теперь ее мать была в ловушке. Она с недоверием посмотрела на незнакомца. Он был один. Что он мог сделать? Энакин положил руки на плиту. Он закрыл глаза, призывая Силу. Он направил ее не вовне, а внутрь, в свои мышцы, в свои сухожилия, удесятеряя свою физическую мощь. Он зарычал от напряжения, вены на его шее вздулись. Бетонная плита, весившая не одну тонну, с оглушительным скрежетом сдвинулась. Сначала на сантиметр, потом еще. Этого было достаточно. Он, не отпуская плиту, кивнул Стеф. Та бросилась к матери и вытащила ее из-под завала. Нога женщины была сломана, но она была жива. Энакин отпустил плиту, и та с грохотом рухнула на место. Он тяжело дышал. — Спасибо… — прошептала Стеф, глядя на него, как на чудо. — Я не знаю, как… — Идите к маяку, — перебил он ее, не давая времени на вопросы. — Это самое высокое и прочное место в городе. Ветер будет обходить его стороной. Там вы будете в безопасности. Что-то в его голосе, в его абсолютной уверенности, заставило их поверить ему без единого вопроса. Кивнув, Стеф, поддерживая раненую мать, поковыляла в указанном направлении. А Энакин продолжил свой путь. Добравшись до дома Прайсов, он нашел там всех. Хлоя, Макс, Джойс и Дэвид. Они заколачивали окна, но все понимали, что это бесполезно. — Энакин! — Хлоя бросилась к нему. — Какого черта ты шел пешком?! — Нужно было кое-что сделать, — коротко ответил он. — Собирайтесь. Мы едем к маяку. Дэвид, как военный человек, тут же оценил логику. — Он прав. Это лучшая точка. Пикап Хлои выдержит. Они прорывались сквозь бурю. Дэвид сидел за рулем, его опыт позволял маневрировать среди обломков. Энакин сидел рядом, иногда указывая путь, ведомый Силой, предчувствуя, где вот-вот рухнет очередное дерево или столб. Маяк. Глаз бури. На вершине утеса было на удивление тихо. Ветер ревел вокруг, но сам утес, казалось, находился в неком кармане спокойствия. На площадке у маяка уже были Стеф и ее мать. Хлоя удивленно кивнула своей старой знакомой по ролевым играм. А на горизонте, над городом, бушевал он. Торнадо. Гигантская, черная воронка, ревущее чудовище из ветра и ярости, которое пожирало Аркадию Бэй, дом за домом. Макс и Хлоя стояли у самого края, глядя на это апокалиптическое зрелище. — Это все из-за меня, — тихо сказала Хлоя. Она достала из кармана слегка помятую фотографию. Снимок голубой бабочки, севшей на ведро в туалете Блэквелла в тот самый день. День, когда Макс впервые отмотала время, чтобы спасти ее. Она посмотрела на Макс, и в ее глазах больше не было ни гнева, ни страха. Только бесконечная, печальная решимость. — Вчера ты рассказала мне про ту неделю, — сказала она, имея в виду альтернативную реальность, где Макс спасла ее отца, но обрекла Хлою на жизнь в инвалидном кресле. — Ты избавила меня от страданий, вернув все назад. Теперь моя очередь. Она протянула Макс фотографию. — Вернись. В тот туалет. Не делай ничего. Позволь Нейтану… сделать то, что он должен был сделать. Без меня не будет и этой бури. Ты спасешь всех. Макс смотрела на нее, и ее лицо исказилось от боли. — Нет… Хлоя, нет! Я не могу! Я не потеряю тебя снова! После всего, через что мы прошли… сейчас для меня важна только ты! — А как же люди, которые там гибнут?! Все они! — голос Хлои сорвался. Энакин слышал их разговор. Каждое слово отзывалось в нем ледяным эхом. Снова выбор. Снова жертва. И снова он должен был потерять того, кого успел полюбить. Нет. Хватит. Он подошел к ним. Он встал перед Хлоей и взял ее за руки. — Нет, — сказал он тихо, но твердо. — Энакин, это единственный выход… — начала она. — НЕТ! — его голос сорвался на крик, полный отчаянной мольбы. Он заглянул ей в глаза. — Падме просила меня быть счастливым. Я не знал, как это сделать. Я не знал, как вообще жить дальше в этом мире, пока не встретил тебя, Хлоя. Ты… ты стала для меня важна. Я не смогу без тебя. Я не хочу снова оставаться один. — Но город… — прошептала она, и по ее щекам текли слезы. — К черту город! — сказал он, но тут же осекся, посмотрев на горизонт. Нет. Это был не тот путь. Не путь тьмы. Есть другой путь. Путь джедая. Жертва. Он отпустил руки Хлои. Он шагнул к самому краю утеса, повернувшись лицом к ревущему монстру. — Энакин, что ты делаешь?! — крикнула Макс. Он не ответил. Он раскинул руки в стороны и закрыл глаза. Он собрал в себе все. Всю свою силу. Каждую частичку энергии, что связывала его с этой вселенной. Он втянул в себя свою боль от потери Падме, свою ярость на рабовладельцев Татуина, свою любовь к Хлое, свой страх одиночества, свою холодную решимость генерала и свою джедайскую веру. Свет и Тьма смешались в нем, превращаясь в единый, слепящий шар энергии. Остальные, стоявшие позади, почувствовали это. Воздух затрещал, наполнившись статическим электричеством. От Энакина начало исходить низкое, мощное гудение, которое пробирало до костей. Земля под ногами задрожала. Они не понимали, что происходит, но они чувствовали его волю. Его непоколебимую, титаническую волю, направленную на одно — остановить бурю. — Я НЕ ОТДАМ ТЕБЕ ЕЕ! — его беззвучный крик пронесся в Силе, ударной волной столкнувшись с торнадо. Он направил всю свою мощь, всю свою сущность в едином, концентрированном потоке чистой энергии. И торнадо дрогнул. Гигантская воронка, казалось, наткнулась на невидимую стену. Она застыла на мгновение, а потом начала извиваться, как раненый зверь. Ветер достиг крещендо, а затем начал стихать. Облака, закрученные в смертельную спираль, начали расходиться. Черная туча истончилась, и сквозь нее пробился первый луч солнца. За несколько секунд чудовищная буря, угрожавшая стереть город с лица земли, рассеялась, превратившись в обычный проливной дождь. А Энакин… он пошатнулся. Гудение стихло. Свет, исходивший от него, погас. Он открыл глаза, и в них больше не было вселенской мощи. Только бесконечная усталость. Он попытался дотянуться до Силы, но там, где раньше был безбрежный океан энергии, теперь была лишь пустота. Тишина. Он отдал все. Он выжег свою связь с Силой дотла, чтобы спасти их. Его ноги подкосились. Но он не упал. Хлоя и Макс подхватили его с двух сторон. — Энакин! — Хлоя смотрела в его лицо, ее собственное было мокрым от дождя и слез. Он слабо улыбнулся. — Кажется, я немного… устал. Она ничего не ответила. Просто крепко обняла его, прижимаясь к его груди. — Я тебя никогда не оставлю, — прошептала она ему в самое ухо. — Слышишь? Никогда. Джойс, Дэвид, Стеф и Лита стояли в нескольких шагах, глядя на эту сцену с немым ужасом и благоговением. Их картина мира, их представления о реальности были разбиты вдребезги. Позже, когда все немного успокоились, Макс, глядя на их растерянные лица, рассказала им все. Про себя. Про Энакина. Про другие галактики, перемотку времени и цену, которую они заплатили. И эти пятеро человек, связанные общей тайной и чудом, которое они видели своими глазами, приняли решение. Никто и никогда не должен был об этом узнать. Дэвид подошел к Энакину, который сидел на мокрой скамейке, опираясь на Хлою. Он посмотрел на этого парня. Он больше не видел в нем угрозу или странного дружка своей падчерицы. Он видел солдата, пожертвовавшего всем ради других. — Спасибо, — просто сказал Дэвид. И в этом слове было все: уважение, принятие и благодарность. Он понял, что рядом с Хлоей теперь есть человек, который, даже лишившись своей невероятной силы, никогда не даст ее в обиду. У него остались мозги генерала и опыт воина. А это порой сильнее любой магии. Корусант. Храм Джедаев. В тишине зала Совета магистр Йода открыл глаза. Он смотрел на звезды, но видел не их. Он видел далекий, никому не известный мир. Он видел юношу, который пожертвовал своим даром, своей связью с самой жизнью, ради любви. Он не стал всемогущим тираном, чтобы удержать то, что ему дорого. Он стал простым смертным, чтобы это защитить. Энакин Скайуокер нашел равновесие. Не в Силе. А в себе. И старый магистр джедаев улыбнулся.