Часть 5

— Морок, ты влюбился, что ли? Он замер на мгновение, а потом рассмеялся — тихо, почти неслышно, но с оттенком той самой беспечности, которая меня всегда так бесила. Его голос, севший от холодного ветра, прозвучал неожиданно мягко, совсем не так, как я привыкла слышать его резкий тон. Однако, моё лёгкое замечание не вызвало ожидаемой реакции. Насмеявшись, он лишь покачал головой, продолжая смотреть на меня таким тяжёлым взглядом, что я невольно спрятала глаза. — Влюбился? — он так поднял бровь, будто я только что предложила ему прыгнуть с крыши. — Это ты так делаешь выводы, когда кто-то смотрит на тебя дольше пяти секунд? Я скрестила руки, чувствуя, как предательский жар поднимается к щекам. — Обычно люди не пялятся так, как ты. Если, конечно, у них нет причин. — А у меня есть причины и много. Может, мне нравится, как ты злишься. Или как у тебя нос морщится, когда ты считаешь звёзды. Или… — его пальцы вдруг коснулись моей куртки у ворота, поправляя складку, — Как ты делаешь вид, что не замечаешь, когда тебе что-то или кто-то нравится. Я резко отстранилась. — Я задала тебе вопрос! Это не ответ на него! Он только пожал плечами. Тишина снова легла между нами, но на этот раз — колючая и угнетающая. Я упрямо уставилась в небо, а он просто продолжал смотреть на меня, наверное, прокручивая в голове мой вопрос. Честно говоря, он вырвался у меня невольно, как я предполагала изначально, в шутку, от которой моё тело наполнилось волнением. Волнением услышать от Морока серьёзный ответ. В тот момент нашего молчания я только и надеялась, на то, что он отшутится. «Умоляю, хоть бы он отшутился», — думала я и краснела всё больше. К сожалению, Морок, как и ожидалось, так и поступил. Почему к сожалению? Да потому что ответ Влада не принёс мне ожидаемого успокоения. Но я не пожалела, что задала ему этот вопрос. Напротив, мой внезапный порыв показался мне неслучайным. И мне хотелось верить, что сердце меня всё же не обманывало в своём предчувствии. Влад молчал. Казалось, он не хотел возвращаться к моему вопросу, а, может, думал что молчание всё скажет само. Только смотрел на меня глубоким взглядом глазами, в которых отражалось само небо. И я всё поняла. По взгляду, по тёплой улыбке на лице, придающей ему некое загадочное, пугающее меня своей привлекательностью обаяние. Я внезапно покраснела и отвела свой взгляд, но тут же его вернула. Хотелось нарушить молчание между нами, которое было на грани того, чтобы перерасти в неловкое, но я только и делала, что продолжала сжимать в руках край его куртки, пряча в неё свой холодный нос. И он всё понял. И теперь все объяснения казались лишними. Тишина вокруг нас стала чем-то сокровенным, чем-то интимным, тем, что хотелось сохранить и так было жалко терять. Она был наполнена немым пониманием, словно первым неловким признанием со стороны нас двоих. И мы продолжили смотреть в голубой купол неба над нами, стоя так близко друг к другу, что я могла спиной ощущать тепло груди Морока, державшего меня за плечи на краю крыши. — Почему звёзды? — не выдержала я наконец. — Ты ведь мог показать мне что угодно — хоть тот же спектакль в твоём театре. — А ты бы пошла? — спросил он спустя время и в его голосе вдруг проскользнуло что-то серьёзное. — Нет, — призналась я после такой же паузы. — Вот и ответ. Я не успела ответить — где-то вдалеке вспыхнула первая падающая звезда. За ней вторая, третья… — Начинается, — едва слышно произнёс Морок, придвинувшись так близко, что чуть ли не положил свой подбородок мне на макушку. Я подняла глаза и обомлела. Звёзды падали, словно слёзы с небес, оставляя за собой короткие, яркие следы. Небо стало живым полотном, которое казалось сотканным из серебряных нитей. И на нём каждой звезде хватало даже доли секунды, чтобы оставить след на моей душе, заставить сердце затрепетать, а мысли заблудиться в просторах мечтаний. Морок стоял рядом, неподвижно и спокойно, позволяя своему дыханию смешиваться с моим. Я могла ощущать тепло его тела сквозь плотную ткань куртки, запах леса и свежести, источаемый его кожей, делая каждый миг особенно насыщенным и острым. — Красивые всё-таки, да? — спросил он внезапно каким-то загадочным тоном. Мои волосы слегка шевельнулись от его резкого дыхания, создавая сладостное покалывание вдоль позвоночника. — Самые прекрасные, — согласилась я, всматриваясь в ослепительное шоу небес. И Влад промолчал. Я чувствовала, как его взгляд опустился мне на плечи, где всё ещё грелись его ладони, и странная реакция, что последовала от него в ответ на мои слова, заставила меня задуматься над его вопросом. Точно ли он имел ввиду звёзды? Не поторопилась ли я с ответом и, самое главное, не сболтнула ли чего не надо? Это ведь невозможно: чтобы он, самый независимый человек на свете, вдруг потерял голову от чувств? Он ведь был совершенно свободен от всяких сердечных обязательств. Однако вскоре все мои переживания унесли мелькающие над головой звёзды. Их дождь превратился в своего рода символом моего внутреннего состояния: хаос мыслей сменялся чувством умиротворённости, неуверенность уступала дорогу надежде на лучшее, на что-то прекрасное… Одна звезда пролетела особенно ярко, оставив за собой мерцающий светящийся хвост. Моя рука непроизвольно потянулась к руке Морока, цепляясь за неё пальцами. Примечательно, что он не удивился этому жесту, лишь крепко сомкнул пальцы, придавая моей ладони уверенность и спокойствие. Ощущение единения и доверия окутало нас обоих, превращая эту, казалось бы, спонтанную прогулку под звёздами в событие, наполненное некой определённой для судьбы значимостью, которая мне тогда была ещё не совсем понятна. В тот момент я была частью чего-то больше, чем моя собственная жизнь. Мои страхи стали мелкими и незначительными, такими же неощутимыми, как все переживания и навязчивые мысли, которые мешали мне ещё совсем недавно заснуть. Именно здесь, среди этих звёзд, легче всего, казалось, было поверить в чудеса. Всё остальное теряло значение, забывались обиды — оставались только истинные чувства и желания. Даже такие вещи, как сказать правду, признаться в самом сокровенном, раскрыть свою душу другому человеку теперь ощущались, как некоторый пустяк на пути к счастью, который нужно просто перешагнуть и идти дальше. Мне так сильно хотелось, чтобы эти мгновения длились вечно. Чтобы они не заканчивались, а продолжали дарить мне ощущение полной свободы и лёгкости. В теле, в мыслях, в общении… Я боялась, что это мгновение вот-вот прекратится и не будет больше ни звёзд, ни мечтаний, ни надежды… Не будет рядом этого тепла, согревающего мою спину и душу своим присутвием. Думая об этом, я уже не задавала себе вопросов, а просто сжимала крепче холодную ладонь Влада, и мне казалось это таким же естественным, как и теперь уже долгожданный приход ночи. Потому что только тогда, среди всего этого величия Вселенной, становилось ясно, насколько бессмысленны повседневные тревоги и страхи. Тогда хотелось думать о вечном, мечтать и надеяться. И именно ночью, глядя задумчиво на небосвод, понимаешь, что самые важные вещи — вовсе не места, события или достижения, а моменты, проведённые вместе с теми, кто тебе дорог. Эти мгновения, когда мир кажется совершенным и прекрасным. — Загадывай желание, — прошептал мне Морок на ухо. Я кивнула, хотя сама ещё не знала точно, какое желание хочу загадать, и закрыла глаза, пытаясь придумать что-то достойное такого момента. Но в голове была лишь одна мысль: чтобы это ощущение не кончалось. Чтобы Морок продолжал стоять рядом, чтобы звёзды продолжали падать, чтобы мы могли вот так просто быть вместе, не нуждаясь в словах, в объяснениях, в чём-либо ещё. Морок, казалось, тоже чувствовал нечто подобное. Я этого не знала точно, просто чувствовала. Глупо? Необоснованно? Возможно. Однако, стоило мне запрокинуть голову чуть дальше обычного, как наши взгляды встретились и я увидела в его глазах отражение моих собственных чувств. Столько тепла, столько понимания и заботы читалось в тех голубых омутах, что я даже замерла, боясь потерять их из виду. — Так ты хотел только показать мне звёзды? — спросила я, ощущая лёгкое головокружение от проникновенности его взгляда. Возможно, дело было в адреналине от красоты происходящего, а, может, и от ощущения волнительной близости с тем, кого мои руки всегда тянулись задушить.</i <i>— Звездопад, — поправил меня Морок с важным видом. Я усмехнулась. — Звездопад, — моё лицо в одно мгновение наполнилось некоторой задумчивостью. — И стоило это того, чтобы получить вихрем в голову? — А сама как думаешь? — Стоило. Тепло и безопасность охватывали меня волнами, пока мы продолжали наслаждаться ночным зрелищем, сияющим своими яркими искрами в бескрайнем пространстве космоса. Я почувствовала, как губы начинают дрожать от нахлынувших эмоций. Этот разговор был таким личным, таким впервые искренним и, казалось, важным, что я готова была принять любые последствия наших откровений. Звёзды падали одна за другой. Каждая новая вспышка небесного огня усиливала ощущение магии момента, и уже тогда я знала, что этот вечер останется в моей памяти надолго. — Влюбился, — внезапно тихо проговорил Влад, словно самому себе, и я вздрогнула, испугавшись. — Ты правда хочешь, чтобы я это сказал вслух? Я медленно обернулась, почувствовав, как его дыхание стало ближе. Сердце бешено колотилось, но отступать было некуда — он всё ещё держал меня у самого края крыши. — Может, мне всё-таки тебе ответить? Его голос был низким и бархатным, обволакивающим, словно шёлк. Слова пропитались в кожу, и мне вдруг стало нечем дышать. Кровь закипела в венах, когда Влад медленно наклонился. Его лицо приближалось, заслоняя собой последние клочки лунного света, падающего ему в спину. Его взгляд изучал меня, словно я была самым ценным сокровищем в мире. И невозможно было разобрать наверняка, о чём он думал, однако я понимала, что то, что происходило между нами тогда, определённо было сильнее простого дружеского влечения. Я замерла, не в силах пошевелиться.

Это должен был быть мой первый поцелуй.

Влад собирался меня поцеловать.

Меня собирался поцеловать Морок.

Эта мысль бушевала внутри моей головы, и я не могла поверить в то, что это происходило на самом деле. Волнение накрыло меня с головой, как огромная волна. Я чувствовала, как предательски дрожат колени, и ладони стали влажными… Внутри всё сжалось в тугой комок нервов. Его дыхание опалило мою щёку. Я закрыла глаза, ожидая прикосновения. Сердце отбивало такой ритм, что казалось, он слышен был всему Сказочному миру. Страх, любопытство и какое-то странное, щемящее предчувствие смешались в один коктейль. Этот поцелуй должен был быть ответом на все мои вопросы, ключом к решению всех моих переживаний, так почему я так боялась? — Ты замерла, — в подтверждение моим мыслям, проговорил Морок и усмехнулся. Его пальцы скользнули по моей руке, вызывая дрожь. Ветер играл с его тёмными волосами, и на мгновение мне показалось, что мы одни во всём мире, на самой высокой точке, где никто не сможет нас достать. — Ты собираешься сделать то, о чём я думаю? — спросила я, боясь в тот момент даже шевельнуться. Влад секунду молчал. — Не знаю, — ответил он, сглотнув. — А о чём ты думаешь? Я проигнорировала насмешку в его голосе и тихо вздохнула. — Морок, если ты сейчас собираешься сделать то, о чём я думаю, то я должна тебя предупредить, — проговорила я настойчиво, но мой взволнованный голос прозвучал так тихо и неуверенно, что больше был похож на дрожание. — Предупредить, что… — я сглотнула и подняла на него взгляд. — У меня это впервые. Он на мгновение замер, словно не поверив. Его взгляд потемнел, и в нём мелькнуло что-то похожее на удивление, но тут же исчезло, оставив лишь напряжённое внимание. — Впервые? — тихо переспросил он, и в его голосе я услышала какую-то новую, незнакомую мне нотку. Видно, я оказывала в ту ночь слишком большую честь его самолюбию. Я кивнула, не отрывая взгляда от его лица. Он наклонился ближе, так что наши лица оказались совсем рядом. Я почувствовала тепло его дыхания на своих губах. — Тогда мне придётся быть осторожным, чтобы не уколоться, — промолвил он, и я усмехнулась этой попытке разрядить обстановку. — Или, если хочешь, мы можем остановиться. — Н.нет, я просто… — я сделала многозначительно паузу и смущённо отвернулась. — Вдруг мне не понравится? Я тут же закусила губу, осознав, что сказала слишком много. Его пальцы чуть сильнее сжали мои, но в глазах я совсем не увидела насмешки. — А вдруг понравится? — он наклонился чуть ближе. — Что будем делать тогда? Мои щёки вспыхнули, и я почувствовала, как кровь прилила к лицу. — Не красней, Колючка. В конце концов, из нас двоих переживать о том, что что-то может не понравиться, должен именно я. Но я обещаю, что о твоём позоре не узнает никто, — продолжил он, и его голос прозвучал хрипло. Я ударила его кулаком в живот, как бы обидевшись, но он вовремя перехватил мою руку и завёл её себе за спину. — Но даже так, я сделаю всё, чтобы тебе понравилось. И чтобы ты захотела повторить это снова и снова. Даю слово. Я набрала в лёгкие побольше воздуха и уже была готова зарядить Мороку чувственную тираду о том, какой он дурак, но от чего-то так и не смогла ничего произнести. Только прикрыла глаза, почти наслаждаясь предвкушением того, что должно было произойти. Казалось, перед лицом язвительности Влада мой страх отступил, уступив место любопытству и волнению. И я просто доверилась моменту. Доверилась Мороку, как бы смешно это ни звучало. Доверялась его прикосновениям, его взгляду, его словам, которые он никогда не умел правильно подбирать в ответственный момент. Но именно это, казалось, и было мне так необходимо. — Хорошо, — прошептала я, открывая глаза и встречаясь с его взглядом. — Тогда попробуем. Губы Влада в то же мгновение коснулись моих. Легко, невесомо, словно бабочка присела на цветок. Это было так нежно, так деликатно, что я едва ощущала прикосновение. И именно эта нежность, какую я никогда прежде не могла от него ожидать, и заставила меня окончательно потерять голову. Я не знала, что делать, как отвечать. Просто стояла, как каменная, боясь пошевелиться и испортить этот момент. Но Влад, казалось, понимал моё смущение. Он отстранился на миллиметр, заглянул мне в глаза и улыбнулся. В этой улыбке было столько тепла и понимания, что я невольно расслабилась. И именно в тот момент, как известно по закону подлости, внутри мельницы загорелся свет. Девочки проснулись и, заметив, что моя кровать пуста, начали меня звать. Я отстранилась от Влада, и тут же мой облик рассеялся у него в руках, оставив после себя только сиреневое свечение и тёплую куртку на руках. — И снова сбежала, — слышала я уже в момент телепортации. Он остался стоять на крыше и, запустив руки в карманы брюк, ещё какое-то время наблюдал за тем, как стремительно в его глазах угасает некогда яркое небо. А вновь оказалась в душной комнате старой мельницы. Девочки, заспанные и взволнованные, окружили меня, осыпая вопросами. Где я была? Почему меня не было в постели? Я пыталась что-то ответить, но слова застревали в горле. Как объяснить им, что я только что пережила? Как рассказать о прикосновении губ Влада, о его улыбке, о той мимолетной нежности, которая перевернула мой мир? Я отмахнулась от них, стараясь скрыть своё смущение, вызванное оставшимся на моих губах теплом прикосновения Морока. Только пробормотала что-то невнятное о прогулке на свежем воздухе. Девочки, кажется, поверили. Или просто не стали настаивать. Я легла в постель, но сон не приходил. В голове крутились обрывки воспоминаний: крыша мельницы, звёздное небо, лицо Влада, его губы… Я чувствовала, как щёки горят, а сердце бешено колотится. И только тогда, когда из всё ещё открытого люка внутрь мельницы начал просачиваться свет восходящего солнца, я поняла, что простояла на крыше слишком долго. Уснула я только через час, когда лучи солнечного света уже коснулись моего лица. И мне ещё не раз снился Влад. В тех снах мы больше не говорили. Просто смотрели — он в небо, я на него. В ту ночь мы так и не сказали друг другу заветных слов и, кажется, оба о чём-то смолчали. Но было ли это таким важным? Мы всё поняли без слов, мы всё сказали действиями, взглядами, и для меня, что бы кто ни говорил, это была самая лучшая ночь.

***

— Что ж, мне всё понятно. Я перевела взгляд на сидевшего рядом со мной принца Арта. Его голос, впервые за долгое время прорезавший мой слух, вывел меня из тёплых объятий воспоминаний, и я даже расстроилась, когда, открыв глаза, столкнулась с совсем другой реальностью. Морока рядом не было. Я была далеко от дома, и все воспоминания, связывающие меня с ним, и эти внезапные приступы ностальгии, казалось, только усиливали это тягостное ощущение. — Значит, вы любите его, — констатировал Арт, и в его голосе не было ни удивления, ни осуждения. Просто факт. Я опустила взгляд на свои руки, сцепленные в замок на коленях. Люблю ли? Вопрос, на который я сама долго не могла найти ответа. Боюсь ли его, ненавижу, презираю? Да. Но и люблю тоже. Люблю его силу, его загадочность, его нежность, которую он так тщательно скрывает. Люблю его взгляд, пронзительный и обжигающий, способный увидеть меня насквозь. Люблю его, несмотря ни на что. — Я… — Однако это совершенно не важно, — так же резко, как и начал, перебил меня принц. Я перевела на него удивлённый взгляд. — В смысле? — В смысле, что без предложения руки и сердца его действия я намерен счесть несерьёзными. Более того, я считаю это было крайне грубым и бесчестным с его стороны так нагло воспользоваться слабостью неопытной девушки. Значит, этот молодой человек мне не соперник и я имею все шансы его обойти. Мне это не составит никакого труда, милая Варвара, уж поверьте. Принц Арт говорил уверенно, почти высокомерно, словно самодовольный павлин, демонстрирующий своё превосходство перед соперником. Моё сердце сжалось от неприязни и одновременно от какого-то странного чувства облегчения. Казалось бы, именно этого я и хотела услышать, ведь это означало свободу выбора, возможность отказаться от навязанных обязательств и самой решать свою судьбу. Но почему тогда внутри всё сжимается от дискомфорта? — А если… он все же серьёзен? — осторожно спросила я, боясь спровоцировать очередную вспышку эгоизма. Арт пожал плечами, лениво откинувшись на спинку кресла: — Тогда мы поговорим отдельно. Возможно, обсудим условия дуэли, возможно, найдём компромисс. Хотя, признаюсь честно, особого желания делиться своей добычей у меня нет, — он хитро улыбнулся, показывая ровные белые зубы. — Всё-таки вы, дорогая моя Варвара, обладаете такими качествами, которыми нельзя разбрасываться направо и налево. Его откровенность заставляла нервничать ещё больше. Как будто я была предметом торга, каким-то драгоценным камнем, обладание которым повышает статус владельца. Но разве любовь должна измеряться таким образом? Разве настоящая привязанность заключается лишь в выгоде и статусе? — Вы говорите обо всём так легко, словно речь идёт о каком-нибудь трофее охоты, — холодно заметила я, решив наконец высказать накопившееся раздражение. — А если мои чувства вообще ничего не значат в вашей игре престолов? Принц поднял бровь, внимательно глядя на меня: — Чувства? О, конечно, они важны. Именно ваши чувства придают всей ситуации пикантность и интригу. Без них наша игра стала бы пресной и скучной. Поэтому, будьте уверены, ваше мнение учтено и непременно станет частью общей картины. Но давайте будем честны друг с другом: пока вы сами не определились, кому отдаёте предпочтение, разговоры о любви и чести остаются пустыми словами. Его логика казалась железной, холодной и неумолимой. От неё веяло цинизмом и расчётливостью, присущими властному человеку, привыкшему получать желаемое любыми средствами. Но вместе с тем в его словах звучала какая-то доля истины. Действительно, моё собственное непостоянство мешало сделать выбор, парализуя любые попытки разобраться в собственных чувствах. И слова принца, казалось, совсем не помогали мне в них разобраться. — Честно говоря, мне несколько смешно обсуждать с вами этого человека, — я вопросительно изогнула бровь. — Его поведение свидетельствует о полном отсутствии в его жизни воспитания. Проникнуть на крышу чужого поместья под покровом ночи, напугать даму своим приходом, потревожив её сон, выманить на улицу… Это ведь не считая постоянное хамство и вседозволенность, которую проявляет этот…молодой человек. Разве подобает вам, благородной даме, иметь хоть какое-то дело с таким, прошу прощение за выражение, мужланом? Эти слова эхом отдавались в голове, вызывая смесь раздражения и усталости. Сколько раз я слышала подобные замечания раньше, столько же раз они теряли смысл, превращаясь в бессмысленный шум. Всякий раз, когда я сталкивалась с выбором, связанным с личной жизнью, на меня обрушивались одни и те же аргументы, одинаковые взгляды и одинаковое давление со стороны окружающих. «Принцесса должна…» «Вам подобает…» «Не пристало Вашему Высочеству…» Каждый раз одно и то же, будто сценарий заранее написан кем-то другим, а я лишь исполняющая роль актриса. Меня тошнило от этого бесконечного круга обязанностей и ограничений, от попыток втиснуть меня в рамки, удобные обществу, но никак не отражающие мои настоящие желания и потребности. Когда-то давно я бежала от них и поклялась себе, что выберу собственную дорогу, свободную от оков традиций и ожиданий общества. Так почему же меня всё ещё продолжали настигать отголоски тех забытых дней? Даже сейчас, когда от моей прошлой жизни остались только воспоминания? — Уверен, ваши чувства — не более, чем ошибка, которую легко разъяснить, пообщавшись с интеллигентным человеком. Я уверен, что вы не могли пасть жертвой чар его грубости. Откровенные разговоры, нежные взгляды, прикосновения, поцелуй? Смешно слышать. Это всё манипуляции, чтобы вызвать вашу жалость и поиграться с вашими чувствами. Вы благородная дама, Варвара, неужели не понимаете? Да и можно ли назвать мимолётное касание поцелуем? Я замолчала, глубоко задумавшись над его последними словами. Арту явно нравилось убеждать меня в правильности своего подхода, наслаждаясь чувством собственного превосходства. Но чем дольше он говорил, тем сильнее росла во мне внутренняя уверенность. Мои чувства к нему оставались прежними — уважение, восхищение его уверенностью и королевским приличием. Да, как правитель он был и вправду хорош. Но в глубине души я чувствовала затаившееся к нему отвращение. Может, то мимолетное касание на крыше и нельзя было назвать поцелуем, но в нём, казалось, было намного больше чувств, чем в любых других, даже самых красивых знаках внимания, что оказывал принц. И мне неважно было, что это произошло ночью на крыше, что я была растрёпана и без макияжа, а на теле моём была одна пижама. Да, может, всё не было идеальным и Морок постоянно всё портил своими шутками, но никакие прогулки и встречи всё равно не сравнились бы с тем вечером, когда впервые в жизни я позволила себе полюбить искренне и открыто. Когда, несмотря на всю дерзость и пренебрежение правилами приличия, именно Морок пробудил во мне самые сильные эмоции и делал это всегда. Может быть, именно потому, что он не пытался играть по правилам общества, его поступки казались искренними и настоящими. Его страсть и увлечённость жизнью поражали меня, вдохновляли и пугали одновременно. И я тянулась к нему, и мне хотелось верить, что между нами всё возможно. В этот раз открыто, искренне. Однако принц Арт продолжал настаивать на своём мнении, уверенный в собственной правоте: — Видите ли, Варвара, общество ожидает от вас определённого поведения. Вам предстоит стать достойной представительницей своего сословия, примером для подражания. Можно ли представить себе такую картину, если вы свяжетесь с человеком, чьи манеры вызывают только осуждение окружающих? Подумайте хорошенько, прежде чем делать необдуманные шаги. — Ваш вывод весьма предсказуем, — произнесла я сразу же в ответ, сдерживая желание закатить глаза. — Поверьте, вы далеко не первый человек, от которого я слышу эти слова. Все хотят загнать меня обратно в клетку традиций и правил, забывая спросить, хочу ли я туда вернуться добровольно. И каждый раз, когда это случается, я слышу одни и те же аргументы. Извините, Ваше Высочество, но такие рассуждения утомляют меня. Я пришла сюда, чтобы прояснить с вами произошедшую на ярмарке ситуацию, а не выслушивать нотации о должностях и обязанностях. Я поднялась со скамьи в самом оскорблённом виде и приготовилась оборвать эту неприятную во всех отношениях беседу в ту же минуту. И мой голос прозвучал неожиданно громко в тишине немого города. Арт приподнял одну бровь, чуть скривившись от недовольства моим ответом: — Ваша прямота вызывает уважение, Варвара, однако позвольте напомнить, что ответственность приходит с привилегиями. Принцессы не живут изолированно от общества, которое возложило на них надежды и ожидания. Если вы намерены игнорировать их ради личного удовольствия, значит, вы ставите свои интересы превыше всего остального. Его тон вновь стал назидательным, будто наставник беседует с ученицей, заблудившейся в лабиринте эмоций. Я понимала, откуда берётся такое отношение — поколения воспитывались подобным образом, укрепляя идеалы ответственности и долга. Но отчего-то в нынешних обстоятельствах это звучало особенно фальшиво. Я развернулась и попрощалась с принцем, наплевав на вежливость. Однако не ушла. Что-то меня остановило, и я обернулась. — Кстати, насчёт Морока, — произнесла я, чтобы привлечь внимание Арта. — Возможно, он нарушает правила этикета, а его поведение шокирует общество. Возможно, он иногда бывает груб и слишком равнодушен, возможно, он меня часто бесит и отказывается ценить что-то кроме себя, но знаете что? Он всё равно лучше вас в 100, нет, в 1000 раз! Потому что, даже если ему что-то не нравится, он говорит прямо, а не приглашает человека в укромное место, чтобы пристыдить, прикрываясь этой тошнотворной вежливостью! И он мне нравится! Мне трудно ещё разобраться люблю я его или нет, но одно я знаю точно: тебе до него ещё долго расти! Потому что он всегда готов броситься в самое пекло, чтобы помочь, а не трясётся, как помешанный, над репутацией своей королевской задницы. Да, я ошибалась, когда думала, что вы чем-то похожи! Нет, вы отличаетесь. И знаешь что? Я предпочту быть рядом с тем, кто заставляет меня чувствовать себя живой, а не играть в игры престижа и власти. Принц посмотрел на меня долгим взглядом, видимо, поняв, что он окончательно потерял контроль над ситуацией. Его лицо приобрело серьёзное выражение, лишённое привычной самоуверенности. Наш разговор с каждой секундой становился напряжённым, атмосфера накалялась. В конце концов, Арт не выдержал и вздохнул, устало прикрыв глаза ладонью: — Хорошо, пусть будет по-вашему, — на удивление спокойно произнёс он, поднимая на меня свой лишённый всяких чувств прозрачный взгляд. — Даю слово, что вмешиваться в ваш выбор не буду. Решайте сами, кого предпочтёте — глупца или мудреца, труса или героя. Впредь вы не услиште от меня и слова! И я не слушала. Только окончательно развернулась и покинула крышу, оставив его одиноко сидеть на наколдованной скамье. Вернувшись в комнату, я застала там девочек. Они обсуждали план нашего возвращения, и тогда я поняла: освоившись в этом мире, мы изменили не своим мальчикам, мы изменили своим чувствам, своей памяти — мы изменили самим себе. И сегодняшний вечер заставил меня окончательно распахнуть свои глаза, выйдя из пелены очарования, в какой мы застряли на такое долгое время.

Мне не нужна была эта новая жизнь, и я её не просила. Теперь она казалась пустой и чужой, ведь моё счастье всегда было в старой. Ведь моё место — там, где бьётся моё сердце. И я хочу вернуться.