...Напишу о том, что ты ушла...

В среду мне приходится встать пораньше, чтобы пообедать вместе с Каем. В моем случае «пораньше» это в десять, что дается мне невероятно трудно, ведь я привыкла засыпать в пять утра и просыпаться ближе к обеду. Но у моего брата не так часто получается найти пару свободных часов посреди недели, поэтому я решаю не терять возможность провести с ним время. К тому же, нам нужно обсудить ситуацию с Макаром и книгой, избегать разговора о которых больше не выходит. — Значит, вы работаете вместе? — первым заговаривает об этом Кай, когда мы устраиваемся за столиком заведения, где подают самую вкусную китайскую лапшу в моем районе. В последнее время я стала поклонницей азиатской кухни, а брат в целом никогда не был разборчив в еде. Наверное, поэтому ему всегда заходила моя стряпня. — Почему сразу не рассказала? — Боялась твоей реакции, — признаюсь честно, пытаясь намотать лапшу на палочки. У меня никогда не получается есть ими достаточно хорошо, но я упрямо не хочу использовать вилку. — Вдруг ты решишь, что я так и не отпустила эту ситуацию. — А ты не отпустила? — хмурится Кай, быстро поглощая свои вонтоны. В отличие от меня, он не переживает об аутентичности, и ест руками. Еще пару месяцев назад я бы с жаром заверила его, что давно не скучаю по Макару, и у нас «исключительно деловые отношения», но теперь получается, они как у героев сериала «Ремингтон Стил», на который нас с братом и сестрой подсадила бабушка. Там так думала только главная героиня, да и то скорее просто убеждала себя… Впрочем, кто бы вообще устоял перед молодым Пирсом Броснаном? — Не знаю… — признаюсь честно, откладывая палочки в сторону. Мне не хочется тревожить брата, но и обман ни к чему хорошему не приводит. — Если я скажу, что нет, ты ведь не будешь меня осуждать? — Я когда-то тебя осуждал? — хмыкает Кай, закатив глаза. Я невольно улыбаюсь. — Разве что когда мы были на матче «Спартака», и ты не знала ни слова гимна! — Я не слушаю Максим! — фыркаю, и брат усмехается. Но он прав в том, что в ситуациях, когда мне нужна была настоящая поддержка, он никогда от меня не отворачивался. — Просто с Макаром… всё сложно. Когда я подписалась на эту книгу, мне казалось, что это просто работа, и я с этим справлюсь. Но теперь это нечто большее. Мы проводим вместе время, переписываемся… ходим на свидания… и иногда мне кажется, что у нас мог бы быть второй шанс. Это плохо, да? Помедлив пару секунд, Кай отрицательно качает головой, а затем встает из-за стола, чтобы пересесть на мою сторону и обнять меня. Я прижимаюсь головой к его плечу, чувствуя, как в глазах начинает щипать. Что бы ни происходило в моей жизни, я рада, что у меня есть мой старший брат, и он всегда рядом, когда нужно. В прошлом мне этого ужасно не хватало. — Я приму любое твое решение, — уверенно заявляет он, погладив меня по волосам. Наверное, это именно та фраза, которую хочется слышать от родного человека. — Тем более, если этот парень сделает тебе больно, я без проблем найду его и точно закопаю… Но я не хочу, чтобы ты делала себе больно сама… Потому что закопать тебя я не смогу. Я не удерживаюсь от смешка и отстраняюсь, чтобы посмотреть на него. Брат смотрит на меня с ухмылкой, а его глаза светятся от лукавства. — Если тебе с ним и правда классно, то попробуй, — продолжает Кай, и я удивляюсь, что он говорит об этом так легко. В выходные в больнице мне казалось, что они с Громовым тяжело переносят общество друг друга. — Не то, чтобы он мне реально нравился, но я помню, как светились твои глаза, когда ты о нем говорила. Если у него получится вернуть тебя в это состояние, то я почти готов назвать его своим братом! — Ну нет, ты только мой брат! Но… спасибо, — произношу, возвращаясь к своей лапше. Любовные переживания это, конечно, интересно, но обед по расписанию. — А у тебя как на личном? — Да так… есть одна девчонка, — начинает брат, и я едва не давлюсь едой. Кай был один целую вечность, или, по крайней мере, не рассказывал мне о своих увлечениях, поскольку все они быстро заканчивались. — Пока ничего серьезного, так, переписываемся, я лайкаю ее фотки… Но мы с ней на одной волне, она тоже в спорте и вроде как на днях должна зайти к нам в зал. — Блин, если бы я была хоть немного менее ленивой, то напросилась бы на тренировку, чтобы на нее посмотреть, — выдыхаю, подумав о том, что девушка, похоже, и правда запала ему в душу, раз он решил о ней рассказать. Даже чувствую легкий укол ревности, ведь привыкла быть единственной, на кого Кай тратит время, а теперь придется делить его с кем-то еще. — Может, хотя бы кинешь ссылку на профиль? Тоже лайкну. Кай мнется, и я решаю не настаивать. В конце концов, когда придет время, он и сам нас познакомит, а пока у них конфетно-букетный период, я буду только мешать. — Где познакомились хоть? — решаю поинтересоваться, ведь после переезда брат был полностью сосредоточен на своем спортзале, а с клиентками он принципиально не встречается. Значит, это случилось где-то в другом месте. — Да на свадьбе, — отвечает Кай, протягивая руку, чтобы взять бокал с пивом. На этом моменте я невольно настораживаюсь, ведь на последнюю свадьбу, куда его пригласили, мы ходили вместе. — Она меня танцевать позвала. — Погоди, это Варда?! — выдыхаю, вспоминая, как Леха рассказывал, что к ней кто-то подкатывает. Я как раз собиралась выяснить у Макара, что ему об этом известно. — Ты и Варда?! — Не ну а че? Она классная, я классный, — хмыкает брат, но, судя по голосу, ему неловко. Мне сложно с ним поспорить, Варда шикарна, да и за Каем в школе бегали почти все девчонки, но мне все равно нелегко представить их вместе. Словно бы столкнулись два моих мира. — Да и говорю же, пока ничего серьезного. Поживем, увидим, короче. Я решаю не мучить его расспросами, тем более, что мне самой еще нужно переварить эту информацию. Больше всего переживаю о том, как сообщу об этом Лехе, ведь мне не хочется ни портить их зарождающуюся дружбу с Каем, ни лезть в этот любовный треугольник, занимая чью-то сторону. Видимо, они с братом и правда похожи, раз даже выбрали одну и ту же девушку. В пятницу после работы за мной заезжает Макар, и мы отправляемся в его квартиру, чтобы вместе приготовить ужин. К моему приезду все окна оказываются закрытыми плотными шторами, что кажется мне очень милым, ведь он не забыл о моем страхе и заранее обо мне позаботился. Первым делом я показываю Громову отрывок, который написала во время очередного приступа бессонницы, вспомнив один из самых сложных периодов наших отношений. Мне все еще тяжело заново открываться ему, но Макар планомерно и решительно возвращается в мою жизнь, занимая в ней все больше места. — Что будем готовить? — спрашиваю, чтобы сменить тему, направляясь к кухонной поверхности. Ники, похоже, нет дома, иначе бы она наверняка вышла поздороваться. Мы с Макаром снова остались вдвоем. — Я думал, ты научишь меня готовить свою фирменную картошку с мясом, — улыбается парень, открывая холодильник. Я фыркаю, ведь нечего «фирменного» в моей картошке нет. Это простое и не очень дорогое блюдо, которое я научилась готовить, еще когда училась в младшей школе. — А я в ответ испеку шарлотку. — Идет, — пожимаю плечами, ведь успела соскучиться по его выпечке. Да и по многому из того, что с ним связано, если честно. — Надеюсь, у тебя найдется немного мяса… Ну и картошка еще, конечно. Пока мы готовим, то продолжаем болтать, рассказывая друг другу о своей жизни. Точнее рассказываю в основном я, а Макар задает вопросы, расспрашивая о том, где я была и что делала все это время, как прошла моя учеба в университете и каким образом нашла нынешнюю работу. Я едва успеваю выхватывать информацию о его жизни, как он вновь спрашивает меня о моей, хотя она до сих пор кажется невероятно скучной на фоне того, что он объездил несколько стран, посмотрел мир и познакомился со многими знаменитостями. — Хочешь что-нибудь выпить? — предлагает вдруг Макар, указывая на свою обширную коллекцию алкоголя. Еще недавно ответила бы отказом, но теперь это не кажется такой уж плохой идеей, ведь может помочь мне немного расслабиться. — Обещаю, я не буду приставать. — Тогда зачем это всё? — хмыкаю, невольно погружаясь в воспоминания о прошлом. Кажется, это было совсем недавно, а на деле прошла целая вечность. — Я надеялся, ты ко мне будешь, — подмигивает мне парень, направляясь к шкафчику. Достает бокалы и уточняет: — Белое полусладкое подойдет? Я киваю, хоть и не особо разбираюсь в вине. Но сухое я не люблю, а от ликерных меня тошнит, хотя может дело в том, что я выбираю напитки, цена которых не превышает пятьсот рублей за бутылку, а они не всегда хорошего качества. Но на этот случай я обзавелась целой аптечкой и точно знаю, когда выпить сорбент, когда обезболивающее, а когда нужна тяжелая артиллерия в виде лекарства от тошноты. — Какие планы на Новый год? — интересуется Громов, когда мы устраиваемся в гостиной, дожидаясь, пока всё приготовится. Я пожимаю плечами, ведь особо об этом не задумывалась, хотя пора бы, ведь за окном начало декабря. — Не знаю, наверняка примкну к компании брата, либо останусь дома и буду уплетать салаты за просмотром новогодних шоу, — отвечаю, немного поразмыслив. Есть еще вариант выбраться куда-то в центр, но мне лень прокладывать маршрут и мерзнуть на зимнем морозе. Перспектива провести праздник в компании ноутбука и моего вечно недовольного кота не кажется такой уж плохой. По крайней мере, я высплюсь, переиграю во все игры на телефоне и сосредоточусь на написании очередной книги. — Я был бы рад, если бы ты отпраздновала его вместе с нами, — произносит Громов, и я на несколько секунд теряюсь от этого предложения. Наверное, это было ожидаемо, но все равно не сразу нахожу, что ответить. — Мы нарядим большую елку, приготовим кучу всего и будем весь вечер играть в дурацкие игры. Может, позовем Варду и Леху, либо останемся только втроем — ты, я и Ника. Будет весело, а если нет — я найму еще пьяного Деда Мороза, который весь вечер будет произносить тосты невпопад. — Я подумаю, — обещаю, решив не спешить с отказом. Делаю еще глоток вина и поясняю: — Тебе не кажется, что мы слишком спешим? Это ведь только второе свидание, а ты уже зовешь меня вместе праздновать самый семейный праздник на свете. — Всё поправимо, — фыркает Макар, парой глотков опустошая свой бокал. Я вопросительно вскидываю брови. — Сегодня только двенадцатое декабря, а значит, у нас вперед еще девятнадцать дней и куча возможностей для свиданий. Мы могли бы встречаться ежедневно, либо ты могла бы вообще переехать сюда, и я бы каждый вечер желал тебе «спокойной ночи». — А ты мастер не торопить события, — ухмыляюсь, протягивая ему пустой бокал, чтобы он снова его наполнил. Поймав мой взгляд, Громов улыбается в ответ. — Дай угадаю, свободное место есть только в твоей спальне? Парень ничего не отвечает, но лукавый блеск в его глазах оказывается красноречивее всех слов. Пока он разбирается с нашими напитками, я решаю проверить, как там картошка, но как всегда не могу определить, достаточно ли соли. Поэтому, когда Макар подходит ближе, просто даю ему попробовать кусочек со своей вилки, и он молча съедает его, кивнув мне в знак того, что ему всё нравится. — Божественно, — говорит он вслух, что заставляет меня в очередной раз улыбнуться. Я накрываю картошку крышкой, решив дать ей потушиться еще десять минут, и снова поворачиваюсь к нему. — Ты это обо мне или о картошке? — хихикаю, пребывая в весьма приподнятом настроении. Забираю у Макара наполненный бокал и делаю еще глоток. — Конечно, о картошке, — фыркает он, и я притворно хмурюсь. Мог бы и соврать. — Ты настолько прекрасна, что это божества должны преклоняться перед тобой. Я уже и забыла, насколько хорошо ему даются комплименты, и насколько легко потеряться во взгляде его серых глаз, если смотреть в них дольше пары секунд. Я же, кажется, делаю это непозволительно долго, растворяясь в этом безграничном тумане, который окутывает меня, словно морок… — Прогиб засчитан, — шучу, чтобы как-то разрядить обстановку, но голос звучит предательски хрипло. Макар усмехается, отпивая из своего бокала и тем самым позволяя мне вырваться из плена его взгляда. — Но тебе следует найти аргументы получше, чтобы убедить меня и… моего кота провести здесь праздники. — По крайней мере, ты не ответила однозначным отказом, — парирует Громов, по-прежнему возвышаясь надо мной. Я снова припадаю к бокалу, но кажется, что я и так слишком пьяна, что вызвано не столько алкоголем, сколько его близостью, взглядами, дурманящим запахом кожи. — Для этого ты напоил меня? — вспыхиваю, обходя парня, чтобы вырваться из-под его чар. Но он сразу же догоняет меня, преградив путь. — Не-а, — качает головой, приблизив свое лицо к моему. У меня тут же перехватывает дыхание. — Я сделал это, чтобы ты не могла возразить мне, когда захочу сделать так… Его губы оказываются мягкими и немного сладкими от вина, из-за чего инстинктивно тянусь к нему, желая распробовать все оттенки вкуса. Медленно, тягуче, растягивая каждое мгновение, наслаждаясь ним, словно самым дорогим напитком, который дурманит так сильно, что я почти теряю над собой контроль. Зарываюсь пальцами в волосы парня, притягивая еще ближе, прижимаюсь к нему всем телом, чувствуя жар кожи и ускоренный стук сердца, созвучный с моим. Я действую осторожно, плавно, словно бы неумело, боясь спугнуть этот момент, кажущийся одновременно волшебным и каким-то нереальным, ведь я и мечтать не могла, что мы снова окажемся так близко друг к другу. — Макар… — шепчу, на секунду отстранившись, и Громов перехватывает инициативу, крепко обнимая меня обеими руками и углубляя поцелуй. В его движениях страсть борется с нежностью, а жадность с осторожностью, со страхом отпугнуть меня или испортить момент, но всё это становится неважным, ведь я уже полностью пленена им и очарована, и мне совсем не хочется искать пути к спасению. Наоборот, только к нему. — Ты даже не представляешь, как я скучал, — выдыхает он мне, отстраняясь на пару мгновений, но я обнимаю его за шею, снова увлекая в поцелуй. Глубокий, требовательный, обжигающе горячий, отчаянно желая поверить, что это всё не сон. Потом, все объяснения потом, а сейчас мне просто нужно чувствовать его, наслаждаться им… растворяться в нем… Страсть нарастает, из-за чего наши прикосновения становятся всё более откровенными. Руки парня проходятся вниз по спине, а затем приподнимают блузку, касаясь обнаженной полоски кожи чуть выше живота. По телу проходятся мурашки, и я чувствую, как усиливается напряжение, а в комнате становится слишком жарко… Уже тянусь к пуговицам на блузке, но в этот момент слышится громкий хлопок двери, и я резко отстраняюсь, едва не споткнувшись о диван, чего удается избежать только благодаря тому, что Макар вовремя меня придерживают. Щеки предательски краснеют, а дыхание звучит рвано и сбито, что оказывается очень некстати, ведь уже спустя несколько секунд в комнату заходит Ника. — Простите, я помешала? — хмурится она, очевидно, обратив внимание на то, как я спешно приглаживаю волосы и одергиваю блузку. Макар тоже выглядит застигнутым врасплох, но при этом у него лучше получается сохранить спокойствие. — Нет! — произносим мы в один голос, и я едва не врезаюсь в парня, когда разворачиваюсь, чтобы направиться к кухонной поверхности. Он вновь придерживает меня за плечи, из-за чего по телу будто бы проходит разряд электричества. — Мы как раз собирались ужинать, — сообщаю, запоздало вспоминая о картошке на плите. Она наверняка уже переварилась, и я спешу выключить ее, в то время как Громов открывает духовку. Кажется, шарлотка немного подгорела. — Ты ведь голодна? — Не особо, — отвечает Ника, и ее голос кажется мне слишком печальным. Она бросает свой рюкзак на диван и подходит ближе, усевшись на высокий стул у барной стойки. Судя по тому, как напрягается Макар, я понимаю, что не одной мне ее поведение показалось подозрительным. Я быстро заканчиваю с картошкой, которую раскладываю по тарелкам и ставлю остывать, после чего усаживаюсь напротив нее. — Так, рассказывай, что случилось? — говорю, невольно обернувшись на парня, который все еще суетится над шарлоткой. Может, следовало спросить ее наедине, вдруг это сугубо девчачий разговор, а этот домашний тиран точно всё испортит. — В школе проблемы? — Нет… всё из-за Макса, — признается Ника, подперев щеку кулаком. В этот момент Громов резко бросает кухонное полотенце и подходит к нам, обратившись в слух. Ну вот, началось. — Я сегодня полдня из-за него проплакала! Не дожидаясь продолжения рассказа, Макар срывается с места и куда-то уходит, что немало меня настораживает. Но я решаю не делать поспешных выводов. Может, он просто в туалет побежал. У меня у самой вино уже понемногу начинает проситься на выход. — Он тебя обидел чем-то? — спрашиваю осторожно, но Ника отрицательно качает головой, и я выдыхаю. Вечно о плохом думаю. — Нет, он просто… рассказал мне историю знакомства своих прабабушки и прадедушки! — отвечает девушка, едва сдержав слезы. Караем глаза замечаю, что в помещение возвращается Макар, у которого в руке… бейсбольная бита. — Ты представляешь, они познакомились на войне, и она его буквально выходила! Но его родители все равно считали, что она ему не пара, им пришлось бороться за свое счастье… Это так трогательно! — Очень, — соглашаюсь, снова покосившись на Громова. Тот замирает с битой в руке, и я не выдерживаю: — Ты куда-то собираешься? — Угу. Решил вспомнить навыки игры в бейсбол, — отзывается Макар, повертев биту в руке. Я закатываю глаза. — В Америке это очень популярная игра, между прочим! Ага, я в «Сумерках» видела… Там еще песня была такая динамичная, я потом ее себе скачала, да и в целом полюбила творчество группы Muse. Был у меня тогда период, когда я увлекалась исключительно роком в самых разных его вариациях, но потом меня резко метнуло в сторону поп-музыки, а сейчас вообще говорю всем, что меломан. — Па, ты опять за свое?! — выдыхает Ника, и выражение лица парня становится немного виноватым. Это вызывает у меня улыбку. — Ты еще дядю Лешу позови… компанию на поле составить! — А это мысль, — кивает Макар, но мне кажется, что думает он в этот момент вовсе не о бейсболе. А жаль, в «Сумерках» это выглядело даже красиво. — Ща я ему позвоню! — Давайте как-то без меня, — фыркает Ника, усмехнувшись. Я собиралась сказать то же самое. — Я вообще только переодеться забежала, а так сегодня ночую у Варды. У нас девичьи посиделки! — Без ужина я тебя не отпущу, — заявляю, ведь мне и правда неловко отпускать ее голодной. Может, это материнский инстинкт, а может, мне просто не хочется оставаться с Громовым наедине после того, что между нами случилось. — Ты так и будешь с битой сидеть? Может, отнесешь ее на место и нарежешь шарлотку? Макар хмурится, но все же подчиняется, и уже спустя несколько минут мы усаживаемся за стол. Ника уверяет, что она в восторге от моей картошки, но съедает всего пару ложек, после чего вскакивает из-за стола, целует Громова в щеку и убегает к себе в комнату, прихватив кусок пирога. — Мне, наверное, тоже пора, — произношу, когда Ника возвращается с небольшим рюкзаком, чтобы помахать нам на прощание, и выйти из квартиры, громко хлопнув дверью. Словно бы сообщая, что мы с Макаром точно остались вдвоем. — У меня там кот один скучает. — Хочешь, я отправлю за ним кого-нибудь? — предлагает Громов, и я немного теряюсь. В голове тут же разворачивается красочная картина того, как пушистого Грома со всеми почестями сажают в такси класса «бизнес», и он едет сюда, развалившись на сидении и высокомерно поглядывая на своих сопровождающих… — Не стоит, он привык быть дома, — бормочу, вставая из-за стола. Уже собираюсь собрать посуду, чтобы помыть, но парень сообщает, что у него есть посудомоечная машина, да и вообще он справится сам. — Спасибо за ужин. Шарлотка все еще потрясающая. — Можешь взять с собой, — произносит Громов, кивнув на остатки пирога. Я уже хочу согласиться, но вовремя вспоминаю о попытках держать диету. — Но вообще я рассчитывал, что ты задержишься еще ненадолго. Нас ведь прервали, как раз на том моменте, когда я хотел… Он встает со своего места и подходит ко мне, вновь оказавшись так близко, что сердце в груди ускоряет ход. От мысли, что он снова меня поцелует, у меня начинает кружится голова, и я невольно затаиваю дыхание, наблюдая за тем, как парень приближается ко мне. Так осторожно, будто бы боится спугнуть. — Предложить тебе выйти на балкон, — заканчивает он, и я хмурюсь, испытав одновременно растерянность и замешательство. Я думала, мы прояснили то, как я отношусь к пребыванию на балконах, да и вообще на любой высоте. — Он большой, поэтому края ты не увидишь. К тому же… я буду рядом и точно не дам упасть, — говоря это, Макар берет меня за руку, переплетая наши пальцы, а затем подносит к своему лицу, чтобы поцеловать мои костяшки. От этого простого, но уже знакомого жеста, я в одно мгновение таю. Поэтому отвечаю кивком, решив, что выпила достаточно для храбрости. На балконе в это время прохладно, поэтому Громов укутывает меня в плед, и я крепче обхватываю руками чашку с горячим кофе, усевшись в кресло у самой двери и стараясь даже не смотреть в сторону ограждения. Но когда Макар опускается рядом, мне становится как-то спокойнее, и я тут же начинаю разговор, чтобы отвлечься. Но даже так замечаю, что вид открывается и правда красивый. Вдалеке видны огни ночного города, а над головой можно увидеть луну и крупные звезды, на которые я ненадолго засматриваюсь, запрокинув голову. Все это действует успокаивающе, и я почти забываю, как высоко нахожусь. — Я мог бы проводить с тобой так каждый вечер, — шепчет Макар, когда я снова перевожу на него взгляд. Я тоже, но… — Знаешь, я… не могу так, — произношу, выпутываясь из пледа и возвращаясь обратно в квартиру. Чувство вины накатывает с такой силой, что мне становится трудно дышать. — Ты… я… В общем… я соврала тебе тогда, и я… — Я знаю, — отвечает Громов, и в его голосе слышатся стальные нотки. Меня прошибает холодный пот. Знает? Значит, всё еще хуже, чем я думала. — Он рассказал мне. Как раз в тот момент, когда я твердо решил найти тебя. Сперва я разозлился, а потом… Потом понял, что это не столь… значимо. Самое страшное я уже пережил, когда потерял тебя, а остальное еще можно исправить. — Думаешь? — выдыхаю я, и внутри меня на самом деле вспыхивает надежда. Тот груз вины и сожалений, что все эти годы носила на плечах, вдруг падает, и я впервые чувствую облегчение. Макар кивает, шагнув ко мне, и глядя на меня сверху вниз. На его губах появляется улыбка, когда я ловлю его взгляд, и мне хочется улыбнуться в ответ. — Теперь ты примешь мое предложение? — спрашивает он, и я соглашаюсь, даже не уточняя, что именно он имеет в виду. Совместное празднование Нового года или очередное свидание… Это всё не имеет значения. — Отлично. Завтра перевезем твои вещи! Стоп… Что?