Глава 25. (Не) твоя вина

«Лекс жалобно заскулил, и Мира тут же бросилась к двери. Но, вопреки всем надеждам, это был вовсе не Гром, а его близкий друг Кот, который заглянул к ней, чтобы проведать. Девушке едва удалось спрятать разочарование и улыбнуться ему, пропуская в квартиру. Лабрадор же не скрывал своей досады и тихонько зарычал на гостя, на что она закатила глаза. Эти двое никогда не ладили. — Никаких новостей? — осведомился парень, игнорируя угрожающий рык пса и направляясь в кухню. Мира тяжело вздохнула и отрицательно мотнула головой. Никаких. — Да не переживай ты так! Это же Гром, он и не из такой задницы выбирался. Прорвемся. — Это всё я виновата, — пробормотала девушка, заламывая пальцы. Кот нахмурился в ответ на это заявление. — Если бы я промолчала о том, что те ребята меня достают, он бы не влез и не попал в полицию! — Ага, только он бы потом всё равно узнал и выследил всех по одному, а так выловил всем скопом. Считай, им еще меньше досталось, — хмыкнул он, поставив на плиту чайник. Мира опустилась на свободный стул. — Ты будто бы Тора не знаешь, честное слово… Он же за тебя любого порвет!» — Из книги «Лети» Киры Климовой Комментарий пользователя Боже, какой мужчина! : Смотри, ты даже в образе псины всё равно ноешь! Комментарий пользователя Леха. Просто Леха: Та ладно, о тебе вон ваще тока к середине книжки вспомнили! Комментарий пользователя Боже, какой мужчина! : Меня просто оставили на десерт Глава 25. (Не)твоя вина Менее, чем через час после того, как Макара увели, в квартире были Варда, Леха и Кит, выглядевший таким растрёпанным и немного помятым, словно бы его выдернули прямиком из постели… Скорей всего, даже не его, но в тот момент я была такой потерянной, что не стала уточнять. Наверное, если бы не приезд друзей Грома, я бы сорвалась следом за ним, но они выловили меня уже в подъезде и вернули в квартиру. Пока Леха делал мне чай и, чертыхаясь и матерясь через слово, пытался найти в нашей аптечке что-то успокаивающее, Кит курил прямиком посреди кухни, а Варда молча сидела рядом, глядя на меня так, словно бы я умирающее животное, которое проще пристрелить, чем попытаться реанимировать. — Моя мама адвокат. Очень хороший, — произнесла она, наконец, когда Леха протянул мне чашку с горячим чаем, и я впервые за долгое время пошевелилась. Ее слова заставили вздрогнуть, сфокусировав на ней затуманенный слезами взгляд. — Она обещала помочь. — Это все из-за моего отца? — спросила я, крепче сжимая чашку. Ее поверхность обжигала, но в тот момент мне было всё равно. — Он написал заявление? Варда кивнула, и я почувствовала, как меня захлестывают вина, ужас и злость. Всего на секунду, но я подумала о том, что лучше бы никогда не знала Макара. Не приходила в его жизнь, не создавала проблемы, не заставляла его рисковать всем ради меня… Он бы не сорвался на отца, его бы не забрали, он был бы в порядке, а я бы как-нибудь пережила. Следом пришел страх от осознания того, что и в моей жизни не было бы ничего из того, что с ним связано. Нежности, доверия и настоящей любви, которую он мне подарил. С ним я была счастлива и впервые за долгое время чувствовала себя в безопасности, что никому и никогда не позволила бы отобрать… Поэтому я почувствовала злость — жгучую, бесконечную, захлестывающую с головой — и вся она была направлена на отца. Я не просто злилась, я ненавидела его. За всю боль, которую он причинил и продолжал причинять, даже когда покинула его дом. За то, как он относился к Крис, к Каю, ко мне, за все слезы, которые из-за него пролила, за тревогу, окутывавшую меня в его присутствии, за стыд, преследующий меня всю мою жизнь из-за того, какая у меня семья… Он отравлял всё вокруг себя, уничтожал то хорошее, что у меня было, и делал всё, чтобы сделать мою жизнь невыносимой. Он должен был ответить за это, должен был оказаться в тюрьме вместо Макара и наконец-то получить по заслугам. В тот момент я была уверена в этом как никогда, и только это придавало мне сил не сдаваться. Чашка выскользнула из рук, разлетевшись на осколки, и мне несказанно повезло, что я сидела на высоком стуле, и на меня не попал кипяток. Леха негромко выругался и бросился за тряпкой, в то время как я резко вскочила и направилась к двери. Варда поспешила за мной. — Я должна поговорить с ним, — заявила, обернувшись, когда она схватила меня за руку. Хватка оказалась неожиданно крепкая, и я не стала даже пытаться освободиться. — С отцом. Заставлю его забрать заявление, а если нет… Руки непроизвольно сжались в кулаки, но взгляд девушки выражал скептицизм. Она нахмурилась, а затем подошла еще ближе и обхватила меня за плечи. — Всё будет в порядке, — заговорила медленно и уверенно, будто бы иначе я могла не понять. К этому моменту в прихожую вышел Кит, но он не стал вмешиваться, лениво наблюдая за нами со стороны. — Макара скоро отпустят, и он сойдет с ума, когда узнает, что мы отпустили тебя одну. Твой отец редкий мудак, но ты сделаешь только хуже, если пойдешь туда. Потому что стоит ему хоть пальцем тебя тронуть, на этот раз Громов точно его прибьет. — Размажет, — бросил Кит всё так же лениво, усмехнувшись. Я посмотрела на него, и он фыркнул. — Этот сраный Ромео за тебя любого порвет. Ты же не хочешь его подставить? Я медленно покачала головой, позволив Варде отвести меня обратно в кухню. Ко мне тут же подоспел Леха с новой чашкой чая, который я на этот раз выпила медленными глотками, не переставая думать о Макаре. Я должна была что-то сделать, должна была помочь ему, но не имела даже малейшего представления, каким образом. — Что-то мне нехорошо, — пробормотала, когда на дне чашки оставалась всего пара глотков. Голова резко потяжелела, меня начало клонить в сон, а ноги стали какими-то ватными. Я сложила руки на столе и уткнулась в них лбом. — Ты что в нее влил, придурок? — раздраженное шипение Варды прозвучало откуда-то, словно бы издалека. Я попыталась поднять голову, но тело не слушалось. Спать хотелось просто смертельно. — Я же просила найти успокоительное! — Да нет там его! Зато я нашел немного снотворного… ну, и бахнул, — голос Лехи прозвучал растерянно-недовольно, и в этот момент я почувствовала, как окончательно отключаюсь. Рука соскользнула со стола, и я рухнула бы следом, но кто-то успел подхватить меня. После этого меня окончательно затянула темнота. Когда я проснулась, в квартире было тихо и темно. Голова немного болела, но в остальном я чувствовала себя отдохнувшей. Даже слишком. Было ощущение, что я выспалась на всю последующую жизнь, и больше мне точно не захочется. Пошевелившись, я поняла, что лежу на кровати, укрытая пледом, под которым мне было слишком жарко, поэтому поспешила поскорее из него выпутаться. Пошарив рукой по поверхности прикроватной тумбочки, я нащупала свой телефон, чтобы посмотреть время. Половина пятого… От осознания этого я резко подскочила. Сколько же я проспала?! За окнами медленно загорался рассвет, и я решила не включать свет, тихонько направившись к двери, словно бы опасаясь, что меня тут же поймают и вернут в постель. Друзья Макара обнаружились в гостиной, где уснули за просмотром телевизора, на котором в это время шел утренний выпуск новостей. Леха и Варда в обнимку развалились на диване, в то время как Кит раскинулся в кресле с пачкой попкорна в руках. Я тихонько прошмыгнула мимо них в ванную, где оставила на батарее свои джинсы и толстовку, быстро переоделась, наспех умылась и вышла в прихожую. Мне по-прежнему не хотелось подставлять Макара, но и сидеть без дела я не могла. Нужно было поговорить с отцом, заставить его отказаться от обвинений, и на этот раз точно знала, что не испугаюсь. Ради Грома я была готова на все. — Чего тебе, мелкая? — прозвучавший в трубке голос Крис показался мне чуть хрипловатым и сонным. Значит, у нее был выходной, и она ночевала дома. — Отца выписали? — спросила, бегом спускаясь вниз по лестнице. На улице в такое время было сыро и прохладно. Я натянула капюшон осенней куртки и поспешила к автобусной остановке. — Нет, он еще в больнице, — отозвалась Крис, зевнув в трубку. Эта новость меня порадовала, ведь с того дня, как всё случилось, я боялась возвращаться в квартиру. — Хочу поговорить с ним, — ответила твердо, бросив взгляд на часы. Они показывали почти пять. Наверняка больница еще закрыта, но я решила, что лучше подожду на месте, пока друзья Макара меня не остановили. — Подскажешь, куда его увезли? С тех пор, как отца забрали в реанимацию, я почти не интересовалась его судьбой. Мне хватало информации о том, что он жив, и Грома не посадят хотя бы за убийство. Остальное не имело значения, ведь я точно не собиралась его навещать, да и, если честно, не могла пожелать скорейшего выздоровления. — Я поеду с тобой, — вдруг твердо произнесла Крис, зашуршав чем-то в трубку. Я хотела возразить, но поняла, что не могу. Мне было страшно идти туда одной, и я была благодарна сестре, что она вызвалась сопроводить меня. — Где ты? Давай встретимся. Спустя полчаса я встретила Крис во дворе нашего дома. Выглядела она неважно — похудела, хоть и раньше была стройной, стала еще более бледной, а под глазами залегли такие темные тени, что их и при большом желании было сложно замаскировать. — Ты в порядке? — спросила я, оглядев ее. Сестра в ответ только кивнула, по привычке отмахнувшись от меня. — Спасибо, что решила поехать со мной. — Угу, — Крис только кивнула, направившись к автобусной остановке, словно бы и не замечала меня. Я поспешила за ней. — Кай оторвал бы мне голову, если бы отпустила тебя одну. — Ты так ничего ему и не рассказала? — продолжила расспросы я, догнав ее. Сестра отрицательно помотала головой. — Почему? — Потому что я сама разберусь, ясно?! — вспыхнула Крис, резко поворачиваясь ко мне. Я невольно отшатнулась назад. — Я сама по себе, и мне никто не нужен! У Кая и так проблем по горло, а тут еще я! Нужно уметь справляться самой, иначе так и будешь всю жизнь за чужими спинами прятаться. Я промолчала, ведь с недавних пор не разделяла ее точку зрения. Конечно, я не собиралась заваливать близких людей своими проблемами, но в то же время поняла, как важно ими делиться. Не прятать в себе, не молчать, а рассказывать и обсуждать, ведь иначе можно не только попасть в беду, но и потерять доверие. — Если Кай узнает, что я обо всем молчала, он меня не поймет, — пробормотала, остановившись неподалеку от остановки. Только в этот момент я в полной мере осознала, как глупо было вводить в заблуждение собственного брата. Может, если бы он обо всем знал, то давно бы поговорил с отцом и всего этого бы не случилось. — Так расскажи ему! — разозлилась Крис, едко усмехнувшись. Она окончательно вышла из себя. — О том, что я слабачка и не смогла защитить тебя, хотя он на меня рассчитывал, о том, что я плохая сестра, которая хреново о тебе заботилась, о том… что я шлюха, которая трахалась на глазах у всей школы! Расскажи о том видео, расскажи, как меня травили, а я не смогла дать отпор, расскажи о своем драгоценном Макаре, из-за которого всё это началось! Давай, расскажи обо всем! Я ничтожество, мразь и давалка, которую может облапать каждый желающий, ведь на мне уже пробы ставить негде! Ну давай, расскажи! — Крис… — прошептала, растерявшись. Я еще никогда не видела свою сестру такой эмоциональной. Обычно она была закрытой, редко говорила о проблемах, а тут на меня вылился целый поток. — Что ты говоришь такое? Ты вовсе не… Ты не виновата, что так произошло. Да, ты совершила ошибку, но это случается со всеми. Тебя нельзя за это клеймить, и я… вовсе не считаю тебя такой, правда… Ты всё еще моя сестра, и я… — Не надо… — выдохнула Крис, выставив перед собой руку, отгораживаясь от меня. Она поморщилась, будто бы мои слова причиняли ей боль. — Замолчи, хорошо? Не надо жалеть меня. Мне просто всё это осточертело, понятно? Всё осточертело… Она отвернулась, и я подавила порыв подойти ближе и обнять ее. В нашей семье это по-прежнему было не принято, как и говорить слова поддержки и любви, из-за чего не решалась пересечь эту хрупкую границу. Просто стояла и смотрела в спину Крис. — Пойдем, — бросила сестра, когда подъехал автобус. Она так и не посмотрела на меня, а просто зашла в салон, и я двинулась за ней следом. Ехали молча. Я бездумно смотрела в окно, в то время как взгляд Кристины был направлен в пол. Мне хотелось взять ее за руку, растормошить, спросить, в чем дело, но страх, что она оттолкнет меня, пересиливал все остальные переживания. Меня и так не покидала мысль, что я навсегда ее потеряла, и ничего уже не будет как прежде. У нас с Крис никогда не было теплых отношений, а теперь она окончательно от меня не закрылась. — Я ничего не скажу… если ты не захочешь, — пробормотала я тихонько, подумав о том, что сестра наверняка даже не услышит. Но она лишь молча кивнула. — Но знай, что Кай никогда тебя не осудит! И я… никогда… На этот раз Крис качнула головой и резко вскочила, хотя до остановки оставалась еще пара минут. Но она предпочла стоять у двери вместо того, чтобы поговорить со мной, и я не стала навязывать ей свою компанию. Дождалась, пока автобус остановится, и вышла следом. До начала времени посещения оставалось еще около получаса, и мы расположились в креслах в коридоре, продолжая играть в молчанку. Мне даже захотелось предложить Крис уйти, раз мое общество ей в тягость, но я так и не решилась это озвучить. Наверное, понимала, что одной мне будет совсем тяжело, а тут хоть какая-то поддержка. — Давай я одна зайду, — сказала, когда медсестра позволила войти в палату. Было как-то неправильно лишний раз напрягать сестру, ведь она явно не горела желанием встречаться с отцом. — Я справлюсь. Он не навредит мне здесь. — Еще чего! — буркнула Кристина, шагнув в сторону палаты, но я остановила ее, перехватив за запястье. Она одернула руку, словно бы от огня. — Прости, — выдохнула, растерявшись ее реакции. Сестра только покачала головой. — Но будет лучше, если мы поговорим наедине. Спасибо, что поехала со мной, но я и правда справлюсь. Не дожидаясь ее ответа, я быстро открыла дверь палаты и зашла внутрь, мгновенно ощутив, как внутри все сжалось. Помимо отца, в помещении были еще два мужчины, но один из них спал, а второй, кажется, был совсем плох, поэтому я быстро сообразила, что в случае чего никто мне не поможет. Впрочем, и сам отец не выглядел слишком бодрым. Его лицо было покрыто ссадинами, а под глазами желтели следы от заживающих синяков. — Вспомнила-таки об отце, — прошипел он, когда подошла ближе к кровати. Лежа в бинтах и гипсе, отец казался слабым и беспомощным, но я не чувствовала к нему ни капли жалости. — Совесть замучила? — Ты знаешь, почему я здесь, — проговорила я, старательно скрывая дрожь в голосе. Присесть возле его постели я так и не решилась. — Это ведь ты написал заявление на Макара? — Я, — отец усмехнулся так, словно бы гордился этим. Это вызвало у меня раздражение. — Пусть знает, с кем связался. Щенок. Будет теперь на нарах гнить. — Ты не посмеешь, — выдохнула, невольно сжимая кулаки. Раздражение нарастало, превращаясь в злость. — Немедленно откажись от всех претензий к Макару, иначе я… Отец вскинул брови, и я осеклась, глядя в его полные насмешки и презрения глаза. Судя по всему, он совершенно не воспринимал мои угрозы всерьез, а где-то внутри меня всколыхнуло отголоски того страха, который я всегда испытывала по отношению к нему. Но в этот раз я не могла ему поддаться. — Иначе что? Что ты сделаешь? — спросил он с издевкой, откинув одеяло, чтобы сесть на постели. Я инстинктивно отступила назад. — Совсем распустилась, шваль! Угрожать мне вздумала! Вернешься домой, и я тебя на коленях ползать заставлю, а ты обязательно вернешься, ведь когда этого щенка закроют, тебе больше некуда будет пойти! Впрочем… можешь бросить его и вернуться сама. Тогда я, возможно, подумаю над тем, чтобы забрать заявление. — Да я лучше на улице останусь, чем вернусь к тебе! — отозвалась, ужаснувшись от подобной перспективы. Но вместе с тем нежелание снова возвращаться под контроль отца придало мне сил, и я снова шагнула к нему. — Но этого не случится, потому что ты заберешь заявление, иначе я… Расскажу всем, какой ты на самом деле. Это мать покрывала твои пьяные выходки, а я не стану. Все вокруг будут знать, что ты алкаш и тиран — и соседи, и коллеги твои, и вообще все! У меня даже доказательства есть, в том числе и побоев, поэтому я тоже могу обратиться в полицию, и мы еще посмотрим, кому больше дадут — парню, который защищал свою девушку, либо моральному уроду, избивающему детей! — Заткнись! — рыкнул отец, но на этот раз я даже не дернулась. Желание защитить того, кто так отчаянно мне дорог, придавало сил. В крови бушевал адреналин, и в тот момент мне казалось, что я готова на все, лишь бы отец больше никогда не появлялся в моей жизни. Он уже хотел было вскочить с постели, но вдруг осекся, повернув голову в сторону. Проследив за его взглядом, я заметила, что сосед по палате, который до этого крепко спал, приподнялся на локтях и сонно смотрел на нас. Видимо, его разбудил крик отца. — Подумай хорошо, что скажут люди. Вас же с матерью только это беспокоит, — добавила напоследок, развернувшись в сторону двери. Больше мне говорить с ним было не о чем. — И имей в виду, что если Макара посадят, ты ответишь за это по полной! Когда я вышла из палаты, Крис все еще сидела в коридоре, дожидаясь меня. Стоило мне захлопнуть дверь, как все эмоции разом схлынули, и я устало прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось так отчаянно, что прижала руку к груди, пытаясь сдержать его. — Поехали отсюда, — сказала я сестре, найдя в себе силы пойти дальше по коридору. Мне не хотелось оставаться там хоть немного дольше, да и задерживать Кристину было неправильно. — Я сказала всё, что хотела. Она не стала возражать, и мы вышли на улицу. В тот день как раз выпал первый снег, и я быстро замерзла, но все равно не спешила на автобусную остановку, решив пройтись и немного проветрить мысли. Крис медленно шла рядом со мной. — Ты ведь знала, что это из-за Макара, и все равно согласилась поехать со мной? — заговорила я, наконец, когда мы остановились под навесом в ожидании автобуса. Сестра достала из кармана сигареты и нехотя кивнула. — Почему? Я думала, ты его ненавидишь. — Но тебя ведь нет, — отозвалась она, сделав первую затяжку. Я подавила порыв попросить у нее закурить, ведь по-прежнему пыталась бросить. — Даже если бы хотела, то не смогла бы… а значит, мне нужно позаботиться о тебе, мелкая. — Спасибо, — произнесла одними губами, и Крис только качнула головой в ответ. Но она впервые за это время улыбнулась, пусть слабо и едва заметно. — Я, правда, очень рада, что у меня есть такая сестра. Мне никакой другой и не надо. Подъехал автобус, и мы в прежнем молчании поехали обратно. Сестра вышла раньше, а я поехала домой, где меня уже наверняка ждали друзья Макара. О том, чтобы вернуться в родительскую квартиру, даже не задумывалась, пусть там и не было отца. Но домом я то место уже давно не считала, впрочем, оно, наверное, для меня таковым никогда и не было. — Вернулась, — нахмурилась Варда, пропуска меня в квартиру. Она выглядела раздраженной и немного уставшей. — Ребят, выдыхаем! Срок за массовое убийство Грому уже не светит! — Бля, а я уже выбрал, в чем меня закопают, — хмыкнул Леха, выглядывая в коридор с огромным бутербродом с колбасой в руках. Наверняка пока меня не было, он все содержимое холодильника уничтожил. Нужно было в магазин звонить. — Будешь столько жрать, ни в один гроб не влезешь, — ухмыльнулся Кит, на что Леха показал ему средний палец. Но жевать не перестал. Их перепалки показались мне забавными, как и очередная футболка Лехи, на которую я прошлым вечером даже не обратила внимания. На ней были изображены герои мультсериала «Шаман Кинг». Спустя годы сюжет начисто стерся из памяти, а вот песню из опенинга я продолжала помнить. Когда была совсем маленькой, Кай под нее укладывал меня спать. — Как там Макар? Есть новости? — спросила, совершенно не скрывая своего волнения по этому поводу. Варда отрицательно мотнула головой, и я нервно вздохнула. — Ладно, я в магазин. Вам взять что-то? — О, я с тобой! — заявил Леха, быстро доедая свой бутерброд. Он стащил с вешалки куртку и обул ботинки. — У вас как раз там хлеб закончился… и колбаса… и печенюхи… и мясо… и сыр… Да всё, короче! — Погоди, у нас же не было сыра, — спохватилась я, ведь мы доели последний еще на прошлой неделе, а потом всё забывала его купить. Кит в этот момент засмеялся. — Бля, значит, то был не сыр! — выдохнул парень, недобро посмотрев на своего товарища. Тот лишь с ухмылкой пожал плечами. — Сука, опять развел меня! Я еще думаю, че вкус такой… стремный… Боже, мне даже не хотелось знать, что он там успел съесть, но искренне надеялась, с ним всё будет в порядке. Я уже хотела было развернуться и выйти за дверь, но Варда и Кит в последний момент решают пойти с нами. У них тоже не было желания сидеть в четырех стенах, ожидая новостей. — Вам необязательно присматривать за мной, — сказала я Варде, когда мы уже ходили по супермаркету, покупая всё по стандартному списку. Я решила приготовить суп, чтобы было, чем накормить Макара, когда он вернется. — Я в порядке. Я справлюсь… — Зато Громов явно не справится с тем, что мы бросили тебя одну, — фыркнула она, помогая мне взвесить картошку, пока я набирала лук и морковку. Кит с Лехой ушли искать печенье. — Но нам и правда не сложно. Сейчас все на нервах, нужно держаться вместе. — Ты ведь считаешь, что я в этом виновата, да? — не выдержала, ведь мне все время казалось, что я вижу укор в ее взгляде. Она ведь говорила мне. — Если бы я только вовремя сказала… — Что сделано, то сделано, — ответила она уклончиво, складывая картошку в тележку. Мы направились к мясному отделу. — Ты не виновата в том, какая у тебя семья, да и в поступках Макара тоже. Всякое может случиться. Но это было его решение, а значит, ему и отвечать. Не тебе. Она прошла мимо меня, а я почувствовала какой-то болезненный осадок от ее слов. Но погрузиться в уныние не дали Кит и Леха, которые вернулись к нам с целой охапкой всякой всячины. — Мы ведь можем взять эти печенюхи, да? И чипсы? И колу? И вот эти прикольные сухари? О, и палки? А еще эти вафли, — перечислял Леха, скидывая все в тележку. Кит сложил сверху пару шоколадок и коробку мармелада. Видно, он больше по сладкому. — Мам, ну мам! — передразнил Леху Кит, и тот пихнул его локтем. Это снова вызвало у меня улыбку. Домой мы вернулись с тремя большими пакетами покупок, на которые друзья Макара в итоге решили скинуться, хоть я готова была оплатить всё сама. Мне как раз недавно оплатили больничный. Они же и донесли всё до квартиры, впрочем, тащил в основном Леха, а Кит взялся понести свой мармелад, который больше никому не доверил. Пока я готовила ужин, все остальные разлеглись перед телевизором, изредка забегая ко мне, чтобы проверить, как я, и не нужна ли мне помощь. Но я прекрасно справлялась сама, ведь готовка помогала отвлечься от тревожных мыслей, которых становилось всё больше по мере того, как близилась ночь и становилось понятно, что Макара в этот день уже не отпустят. После ужина я сразу отправилась спать, хоть спала плохо и неспокойно, мучаясь от кошмаров. Крепко уснула только под утро с твердым намерением отправиться к отцу и лично оттащить его в отделение, чтобы он забрал свое заявление. Мне было плевать, каких усилий это будет стоить. Но когда в семь утра я зашла в кухню, чтобы заварить себе кофе перед поездкой, там уже была Варда, сообщившая, что Макара отпустили под подписку о невыезде. Первым порывом было переодеться и поехать его встречать, но подруга Грома отговорила меня, и вместо этого я решила приготовить завтрак. Ожидание показалось мне бесконечным, но когда дверь открылась, и он наконец-то зашел в квартиру, у меня было чувство, что от радости сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Макар выглядел уставшим, но при виде меня его глаза загорелись особым теплом, с которым он смотрел только на меня. — Ну мы пойдем тогда, — деликатно произнесла Варда, потянув парней за собой. Леха попробовал было воспротивиться, но ее строгий взгляд оказался действеннее всех слов. — Рада, что ты в порядке. Позвони там, как будет время встретиться. — Спасибо. Всем вам, но тебе и Анжелике Владимировне отдельно, — произнес парень, обращаясь, в первую очередь к Варде. Та в ответ только кивнула, а Леха не выдержал и все же крепко обнял Макара перед уходом. Когда они вышли за дверь, я вдруг замерла в нерешительности, хотя до этого была готова броситься к нему на шею и никогда не отпускать. Но в тот момент в груди разлилось тягостное неприятное чувство, пригвоздившее меня к месту. Гром тоже не спешил делать первый шаг, продолжая стоять у двери. — Пойду душ приму, — заговорил он, наконец, и его голос показался мне каким-то хрипловатым. В груди снова защемило. — Грязный весь после изолятора. Он отстранился от двери, и я словно бы вышла из состояния оцепенения. Отбросив все сомнения, шагнула к нему и заключила в объятия, прижавшись так тесно, что он наверняка почувствовал, как отчаянно колотилось сердце в моей груди. На секунду у меня мелькнул страх, что он меня оттолкнет, но затем парень обнял меня в ответ, спрятав лицо у меня в волосах. — Прости меня… — прошептала я, отстранившись. Перед глазами всё расплывалось от навернувшихся на них слез. — Это я во всем виновата… Это всё из-за меня! — Перестань, птица, — нахмурился Громов, бережно обхватив мою голову двумя руками. Его взгляд был наполнен нежностью. — Ты слишком многое на себя берешь… А если меня чему-то и научили два дня отсидки, так это тому, что всё надо отрицать! — Ну и шуточки у тебя! — буркнула я, несильно пихнув его в бок. Но на губах сама по себе появилась улыбка. — Но мне всё равно жаль, что… Договорить не успела, потому что Гром приложил палец к моим губам, призывая замолчать. Следом прижался лбом к моему лубу, и на несколько секунд мы снова замерли, наслаждаясь близостью друг друга. Рядом с ним я будто бы снова почувствовала себя живой. — Ты даже не представляешь, как сильно я скучал, птица, — прошептал Макар, целуя меня в висок. Внутри все вновь затрепетало. — Всё остальное не имеет никакого значения. — Я тоже. Очень-очень, — отозвалась, утыкаясь носом ему в грудь. Для меня не было ничего уютнее его объятий. — А еще, знаешь… я твердо решила, что подам встречное заявление на отца. Я ему этого так не оставлю… «Уже в среду вечером я вернулся на тренировки, поскольку тренер и так был недоволен, что пропустил два дня. Он в целом был не в восторге от случившегося, хоть и всячески пытался помочь, пока был в изоляторе. Даже предлагал внести за меня залог, за что я был ему благодарен, но всё равно считал, что в некоторых моментах он перегибает. — О чем ты только думал? — прорычал тренер, когда я переоделся и вышел в зал. Я промолчал, а он все не унимался. — У тебя впереди важный бой, на кону будущее, а ты… Жертвуешь всем… и ради чего?! — По-твоему, я должен был просто стоять и смотреть, как он избивает мою девчонку? — вспылил, не выдержав. Мне даже думать об этом было тошно. — Урод получил по заслугам, и если бы у меня был шанс вернуться в день, я поступил бы точно так же! — Что честь барышни защитил — похвально, но и голову на плечах нужно иметь, — нахмурился Анатолич, и я закатил глаза. В той ситуации в поучениях явно не нуждался. — Тебе о карьере надо подумать. Мы… ты ведь так долго к этому шел, а теперь… всё летит коту под хвост из-за… — Я за нее любого порву, — предупредил, прежде чем он успел сказать то, за что я его потом точно не простил бы. Тренер осекся. — Давай заниматься, а не болтать. Сам ведь сказал, важный бой на кону…» Сообщение от Домашнего тирана: «Так, ты пижаму упаковала? И щетку? И белье?» Сообщение от Домашнего тирана: «Если что, не переживай, я могу дать всё свое… Так даже лучше будет» Сообщение от Миссис Громовой: «Даже щетку? Фу!» Сообщение от Миссис Громовой: «Да и вообще, почему ты так переживаешь? Я ведь собираюсь к тебе буквально на одну ночь. Утром сразу поеду домой!» Сообщение от Домашнего тирана: «Ну это мы еще посмотрим 😉»