Глава 16: Цепи

Глава 16: Цепи — Откройте ворота! Лорд-командующий Эддисон Толлетт направился во двор. Там, под серым небом, он увидел Тормунда во главе отряда — тридцать всадников из разных северных домов и несколько одичалых, суровых и молчаливых. Приветствуя рыжебородого великана, Эдд усмехнулся: — Полагаю, всё прошло удачно? — У вас, коленопреклонённых, новый король, — сказал Тормунд, пожав плечами. Лицо Эдда вытянулось. — Значит, это правда? Джон… король? — Настолько, насколько это возможно для человека с выдуманным именем, — хмыкнул Тормунд. Увидев замешательство Толлетта, добавил: — Его мать назвала его Эйгоном Таргариеном. Но он всё так же предпочитает, чтобы его звали Джоном. — Таргариен? — В полумраке двора кто-то ахнул, кто-то зашептался, а прочие просто замерли, потрясённые. — Говорят, его отец, принц Рейгар, похитил Лианну Старк из Винтерфелла, женился на ней по какой-то южной церемонии… а она умерла, родив его, — продолжил Тормунд. — Значит, он всё это время был чёртовым принцем? — спросил один из братьев. Тормунд пожал плечами. — Не то чтобы он знал. Человек, что его воспитал, соврал, чтобы его не убили те же ублюдки, что прикончили его брата и сестру, когда те были ещё в колыбели. На миг во дворе воцарилась тишина. Потом кто-то хмыкнул, и хохот прокатился среди северян и стражей. — Ну конечно, Сноу оказался бы настоящим принцем! — Вполне достаточно крови, чтобы таковым считаться, — заметил другой. — Этому ублюдку всегда везёт, клянусь. — Сначала его рыжая одичалая, потом та… другая рыжая… — Это была его сестра. — Теперь кузина, — поправил кто-то с ухмылкой. — Сестра, кузина… да хоть тётка, — фыркнул один из братьев. — С таким лицом мне бы всё равно. — А теперь он, чёрт возьми, ещё и король, — расхохотался другой, кивнув на Тормунда и его людей. — По крайней мере, этот ублюдок нас не забыл. Эдд покачал головой. — Джон бы так не поступил. — Нет, — согласился Тормунд. — Ты говорил, что отправил людей на поиски мертвецов? — Они вернулись три дня назад, — ответил Эдд, кивая в сторону казарм. — Видели, как те идут на восток. Если поторопимся, сможем ударить им в тыл. Тормунд ухмыльнулся, сверкая зубами: — Я всегда любил бить их сзади. XOXOXOXOXOXOXOXOXO Бриенна не могла сдержать благоговения, впервые увидев Цитадель, возвышающуюся над Староместом. Она чем-то напомнила ей Стену – не только своей высотой, но и ощущением чего-то потустороннего. Казалось невозможным представить себе окружающий город чем-то иным, кроме обычного, и всё же она обнаружила, что он не так уж далек от других, которые она посетила, – лишь не тронут войной. Хотя она встречалась с ним лишь мельком перед его уходом со Стены, она почувствовала небольшое облегчение, увидев Сэма. — В это трудно поверить, — сказал он со смехом, протягивая ей сумку, полную копий всего, что он мог найти в поддержку претезаний Джона. — Не могу поверить, что я ни разу ему не поклонилась, — сетовала Джилли. — Он бы этого не хотел, — заверил ее Сэм. Через мгновение он обеспокоенно взглянул на Бриенну. — А хотел бы? — Кажется, ему неловко, когда кто-то так делает, — сказала Бриенна с улыбкой. —:Его называют королём Джоном, а не Эйгоном. Уверена, он предпочёл бы, чтобы обращались с ними, каки и прежде. — Не представляю, как ужасно он себя чувствовал, когда узнал. — Сэм нахмурился, рассмеявшись. — Если кто-то и мог расстроиться, узнав, что он король, так это Джон. XOXOXOXOXOXOXOXOXO — Ты уверен, что это разумно? — спросила Санса, стоя рядом с Джоном на каменной дорожке и оглядывая двор. Теон, опустив голову, медленно шёл через снег, держа в руках деревянное ведро. — Я понимаю, что он пережил ужасное… но откуда нам знать, что ему можно доверять? — Мы и не доверяем, — спокойно ответил Джон. — Не больше, чем кому-либо другому здесь. Но я видел, как он попытался исправить всё в конце, и уверен, что какая-то часть его по-своему заботится о нас. Думаю, он просто хочет чувствовать себя в безопасности, как и мы все. И, возможно, те сожаления, что он носит, удержат его от предательства. Он вырос, мечтая быть Старком, и воспитывался как Старк — во всём, кроме имени. Думаю, это и удержит его на нашей стороне. — Джон прислонился к перилам и вздохнул. — Знаю, я бы на его месте стал Старком. В его голосе было что-то, что заставило Сансу нахмуриться и повернуться к нему. — Ты совсем не похож на него. Джон покачал головой. — Разве нет? Теон был заложником, подопечным… а я — бастард. И всё это из-за страха перед человеком, которого отец называл другом. Человеком, который пришёл бы, чтобы разбить мне голову о стену и перебить всех вас. Мы с Теоном росли под одной крышей, нас воспитывал один и тот же человек… но мы никогда не были настоящей частью его семьи, как бы нам этого ни хотелось. Я мог бы стать тем, чего больше всего боялась твоя мать… и закончить так же, как он. Или как Рамси. — Джон, — твёрдо сказала Санса, положив руку ему на плечо и развернув его к себе. — Ты не Рамси. Ты не похож ни на него, ни на Теона, ни на кого-либо ещё. — Она вздохнула, и в её голосе прозвучала мягкость. — Я не могу изменить прошлое. Но обещаю, я сделаю всё, чтобы ты знал: ты всегда был и останешься Старком. Он задержал взгляд на её лазурных глазах. Через миг его губы дрогнули в лёгкой усмешке. — Надеюсь, ты не перестараешься. Не хотелось бы, чтобы нас приняли за Ланнистеров. Санса на секунду растерялась, но потом уголки её губ изогнулись в дразнящей улыбке. — Ты Таргариен. Сомневаюсь, что их это шокирует. — И всё же, — поддел он, — именно леди Винтерфелла настояла, чтобы моя комната была поближе к её. — Я не могу позволить королю Вестероса ночевать в комнате для бастардов, — ответила она, скользнув мимо него с едва заметной улыбкой. — Не хочу, чтобы лорды плохо обо мне думали. Джон сделал шаг вперёд, скользнув ладонью по перилам, и остановился у массивной балки, что, казалось, разделяла их, словно невидимая граница. — А что бы они подумали, узнай, что ты приходишь в королевский солярий каждый вечер и никогда не уходишь без поцелуя? Санса почувствовала, как жар мгновенно разлился по телу, заливая щёки. — Уверена, многие дамы позавидовали бы. — Как и многие лорды… если бы знали, как мне нравятся твои губы. Как бы мне хотелось, чтобы мои губы узнали вкус каждой части тебя. Её горло сжалось; она едва слышно вздохнула, с трудом сдерживая румянец, и, отважившись, взглянула на него с игривым вызовом: — Пожалуй, ты и вправду мерзавец. Только мерзавец может быть таким ужасным засранцем. Джон усмехнулся. — Я не дразнюсь, миледи. Я король, воспитанный достойным человеком. Он подался вперёд ровно настолько, чтобы, когда её левая рука невольно повторила движение, вытянуть палец и коснуться тыльной стороны её ладони. — Всё, что тебе нужно, — лишь попросить… и я докажу, что держу слово. Санса прикусила губу и отвернулась, не в силах выдержать его взгляда. Жар внизу живота нарастал, рисуя в воображении то, что он мог бы сделать… но угасал при мысли о том, что будет потом. Она видела, как рушится мечта, которой жила, и как холодный клинок долга вот-вот перережет тонкую нить, связывающую их. — А потом? — выдохнула она, нахмурившись и сделав шаг назад. — Что тогда, Джон? — Быть счастливыми, — сказал он, явно озадаченный резкой переменой её настроения. — Может, пока — да. Но что будет, когда всё закончится? Когда Серсея падёт, а Король Ночи будет мёртв? Когда ты сядешь на Железный трон? Север будет верен тебе, но что насчёт Юга? Если бы Маргери была жива, Тиреллы попытались бы выдать её за тебя. Дорн непременно предложит какую-нибудь принцессу. А я… вероятно, окажусь в Просторе, пока Рикон займёт Винтерфелл. — Санса, — шагнул он к ней, — я не позволю этому случиться. — Ты, может, и король, — сказала она, отдёрнув руку, когда он попытался взять её, — но я знаю тебя, Джон. И знаю, что ты сделаешь то, что будет лучше для королевства. Ты не сможешь иначе. Союзы потребуют жертв. Было больно видеть, как его глаза темнеют, превращаясь в холодную, непроницаемую маску — ту, что он надевал, когда не хотел выдавать своих чувств. Она так редко встречала этот взгляд, когда они оставались наедине… и теперь почувствовала, как её окутывает ледяное одиночество. — Ты права. Это помогло бы заключить союзы, — он шагнул к ней, и вдруг она ощутила себя маленькой и уязвимой. Сквозь лёд его взгляда пробивались гнев и печаль. — Но не говори, что знаешь меня… а затем доказывай, что это ложь. Санса моргнула, когда он прошёл мимо, распахнув дверь. Та со стуком захлопнулась за его спиной, когда он стремительно вышел в коридор. Она прижала ладонь к животу — тот сжался, вызывая тошноту и горькое отвращение к самой себе. Слёзы подступали к глазам, но она изо всех сил удерживала их. Было бы проще… правда ведь? XOXOXOXOXOXOXOXOXO Даже когда снег ложился густыми хлопьями, Мелисандра стояла на вершине стен Винтерфелла, облачённая в одно из своих алых платьев, и была довольна тем, что на этот раз оказалась права. После череды ошибок в толковании пламени было отрадно вновь ощутить уверенность. Облегчение стало ещё сильнее, когда она услышала хруст снега под сапогами — шаги привлекли её взгляд к Джону, шедшему вдоль стены в вечерних сумерках. — Ваша светлость, — произнесла она с лёгкой улыбкой. — Леди Мелисандра, — ответил он, кивнув и остановившись рядом. — Надеюсь, я не помешал? — Лишь моим добрым мыслям, — мягко сказала она, повернувшись к нему. — Я рада, что ты оставил меня при себе, хотя Давос наверняка предупреждал тебя остерегаться моего влияния. Джон кивнул. — Он и впрямь говорил нечто подобное. Думаю, он забыл, что я видел, во что превратился Станнис перед концом. Улыбка Мелисандры померкла. — Боюсь, в этом есть и моя вина. — Ваша вина? — Владыка Света показывает мне то, что сочтёт нужным, но толкование зависит от меня. Это не просто шёпот в ухо или видение тебя на троне. Он даёт образы — снег, когда я прошу о спасении, или драконов, когда ищу его вновь. И мне решать, что они значат. — Не думаю, что смогу подарить тебе спасение, — с лёгким смешком сказал Джон, окинув её взглядом и кивнув в её сторону. — Но мог бы предложить тебе плащ. Хотя, полагаю, пламя твоего Господа всё ещё греет тебя? — Так и есть, ваша светлость, но я благодарю вас за заботу. — Она задержала взгляд чуть дольше, чем было нужно, и приподняла подбородок. — Могу ли я спросить, почему вы бродите по стенам, а не отдыхаете в покоях? Веселье сошло с его лица. Джон вздохнул, плотнее закутался в плащ и повернулся к тёмным заснеженным полям. — Я подумал, что холодный воздух поможет успокоить разум. Мелисандра чуть склонила голову, пытаясь заглянуть ему в глаза. — Я бы взяла на себя бремя твоих мыслей, если бы это помогло облегчить и моё. Джон взглянул на неё, скрестив руки, и снова вздохнул. — Когда я рос, я думал, что быть первым — значит быть свободным. Но теперь с каждым днём на меня ложится новая цепь, и она тянет туда, куда хотят другие. Мелисандра изогнула бровь, а затем губы её тронула тень улыбки. — Неужели это всего лишь бремя детских заблуждений? Он покачал головой. — Всё дело в цепях. Легко отказываться от собственных желаний, когда этого ждут другие… но это кажется мне неправильным. Я знаю: я отвечаю за всё королевство — или, по крайней мере, за Север сейчас. Они признали меня своим королём, и я не могу пренебречь их нуждами ради своих прихотей. Он повернулся к ней, когда она шагнула ближе, улыбаясь. — Знаешь, почему королевская кровь обладает силой? Потому что истинный король — рождённый для этого и достойный — встречается редко. Такой король не жесток, не безумен и не трус. Он правит, потому что справедлив, мудр, милосерден и храбр, с несокрушимой волей, которую ничто не сможет остановить. Если ты чего-то желаешь и знаешь это наверняка, ты не позволишь ничему удержать тебя. Я не сомневаюсь, ты выдержишь всё, что готовит будущее. Джон кивнул, и его челюсть едва заметно дёрнулась, прежде чем он спросил: — А если то, чего я хочу, мне не суждено получить? Губы Мелисандры изогнулись в едва заметной ухмылке, а в глазах вспыхнул понимающий огонёк. — Я могла бы сказать, что король всегда способен взять всё, что пожелает… но знаю, что ты не такой человек. Скорее наоборот — мало кто осмелится восстать против воли короля, а ещё меньше тех, кто сделает это в тот момент, когда он им особенно нужен. Даже если они считают своим долгом отвернуться ради семьи. Губы Джона тронула слабая улыбка. — Ты видишь это в своём пламени? Она тихо рассмеялась. — Нет. Я видела это всякий раз, когда мы ужинали или завтракали, когда ты проходил через двор, даже когда мы шли на войну. Я не стану спрашивать повелителя о том, что уже знаю, когда впереди ещё столько всего, чему я могу научиться. Джон вздохнул и кивнул. — Порой мне и самому приходится учиться куда большему, чем хотелось бы. Мелисандра улыбнулась краешком губ, когда он повернулся, собираясь уйти. — Похоже, ты всё же кое-что знаешь, Джон Сноу.