Глава 39: Желания и сомнения

Глава 39: Желания и сомнения Дейенерис была разочарована тем, что не смогла выдержать ужин с «Песнью Дракона» на столе — но признала это слишком неприличным даже для себя. Теперь, когда Джон вручил им подарки, Джендри принялся за следующую партию работы вместе с Арьей и ещё несколькими доверенными людьми. Они также собирались изготовить ножны для каждого из новых мечей. Во время трапезы Дейенерис ловила себя на том, что улыбается Джону, наблюдая, как он ведёт беседы с другими. Она чувствовала себя то ребёнком, то глупой девчонкой, сердце её трепетало — и от самого дара, и от того, что этим даром был меч. Она боялась показаться женщиной, ценящей лишь золотые подарки, но понимала — дело было куда глубже. Он помнил их разговор о Висенье, знал, как её мучает утрата Таргариенами родовых клинков, и понимал, какое значение имело для неё исполнение долга перед династией. Даже если ей никогда не суждено подарить ему ребёнка, она могла вручить свой меч Джону или Сансе, позволив им нести её волю — и вместе строить новое будущее для своей семьи. Когда она насытилась, то взглянула на Миссандею, словно спрашивая её глазами, не хочет ли та провести ночь с Серым Червем. Но та лишь покачала головой. Тогда Дейенерис поднялась, извинилась и удалилась в покои, взяв с собой служанку. — Король Джон очень добр, — заметила Миссандея, наполняя кубки вином. — Да, — кивнула Дейенерис, скользнув взглядом к мечу, покоящемуся у стены её комнаты. Джон вывел их во двор, чтобы они могли ощутить вес новых клинков. Он признался, что помогал остальным с оружием и рукоятями, но навершия для «Песни Дракона» и «Слезы Леди» создал собственноручно. — В кузнице теперь есть немало изуродованных голов дракона и волка, — добавил он со смехом. — Я думала, он сперва выкует оружие для своих лордов, — сказала Миссандея, протягивая кубок Дейенерис. — Тебе — может быть, но не Серому Червю или Дирго. — Возможно, он боялся, что я не приму меч как достойный дар, — усмехнулась Дейенерис. — И решил, что благосклонность моих военачальников принесёт ему мою привязанность. Но сама она этому не верила, и это было очевидно Миссандее. — Вы говорите так, будто он и не подозревал, когда вы впервые обратились к нему, ваша светлость. — Когда он назвал меня дурой за то, что я жажду короны? — приподняла бровь Дейенерис. — Я имела в виду иной момент, — мягко пояснила Миссандея. — Когда ты заговорила с ним как сама Дейенерис Бурерождённая, а не как королева Дейенерис. Отпив вина, Дейенерис задумчиво уставилась в огонь камина. Она вспомнила их разговор у Вдовьего Дозора, когда он напомнил ей о Рейегаре. Разговор был коротким, но после него ей стало легче общаться с Джоном. Она даже пригласила его помочь ей, когда они потеряли Хайгарден. С тех пор искра привязанности лишь разгоралась сильнее, и теперь она ловила себя на том, что ей даже приятно общество его будущей сестры-жены, пока он был занят их общими дарами. Остаток вечера она провела в беседе с Миссандеей, обсуждая, что удалось узнать о местных лордах. Казалось, многие Таргариены в прошлом пренебрегали Севером, и хотя она знала, что Джон никогда так не поступит, ей хотелось самой избежать подобной ошибки. Когда Миссандея ушла, Дейенерис допила вино и со вздохом опустилась на край кровати. Она только начала расшнуровывать платье, как услышала стук в дверь и резко поднялась. Открыв её, она встретилась взглядом с Джоном. Они стояли так несколько мгновений, пока она не отступила в сторону, и он вошёл, прикрыл за собой дверь и повернулся, чтобы запереть её. Их взгляды снова встретились. Дейенерис не отвела глаз, пока он поднимал руку к засову, и лишь тогда на её губах появилась нерешительная улыбка. Она ощущала всё иначе, целуя его и стягивая с него одежду по пути к своей постели. Это было совсем не похоже на то, что она испытывала с Даарио или Дрого. От них она ждала многого — удовольствия, защиты, положения, признания. Но с Джоном ей был нужен только он сам. Весь. Без остатка. Её пальцы коснулись шрамов на его груди, когда он сбросил тунику, а её платье уже лежало на полу. Она взглянула на него и увидела застенчивое, хмурое лицо, следящее за тем, как она рассматривает следы ран на его торсе. Наконец, Дейенерис поцеловала тот шрам, что пролегал над сердцем, скользнула рукой по его спине и подняла голову, позволяя его губам коснуться своих. С Дрого она почти не знала удовольствия. С Даарио — куда больше, но Джон снова оказался иным. Даарио был показным, стремясь доказать, что способен её удовлетворить. Джон же просто радовался, даря ей наслаждение. Она быстро ощутила вкус этой разницы, подчиняя себе северного завоевателя, заставляя его стонать и задыхаться. Она оседлала его и приняла всего до конца, пока он не излился в неё, желая, чтобы его страсть растворилась в её теле и укрепила их единство. Когда она легла рядом, переводя дыхание, её охватило переплетение чувств. С одной стороны, ей было стыдно за то, во что она превратилась — девочка, мечтающая о лучшей жизни в объятиях любимого короля. С другой — она боялась, что всё это лишь сон, и вот-вот она проснётся, чтобы снова увидеть живым своего жестокого брата, готового отнять у неё это счастье. Это радостное чувство бешено колотящегося сердца, его нежные руки, обнимающие её с любовью. Она была не добычей, которую можно продать или отнять, а женщиной, нашедшей радость рядом с мужчиной, сумевшим найти то же самое в ней. — Джон, — тихо произнесла она, частью души надеясь, что он уже спит. — Мм? Дейенерис посмотрела на него, потом, опершись на матрас рукой, приподнялась и села лицом к нему. Она внимательно всмотрелась в его лицо, глубоко вдохнула, чтобы собраться с мыслями, а затем, на всякий случай, вдохнула ещё раз. — Я хочу выйти за тебя замуж, — сказала она. Джон улыбнулся с лёгким недоумением. — Разве мы уже не договорились об этом? Дейенерис вздохнула, прижалась к нему и положила ладонь на его грудь. — Нет, я имею в виду, что хочу выйти замуж именно за тебя. Не за Эйгона… за Джона. Он моргнул, затем сел и пристально посмотрел на неё. — Правда? — Когда она кивнула, он протянул руку и ласково провёл пальцами по её щеке. — Я хочу того же. Дейенерис улыбнулась, но тут же надула губы. — Уверен, ты не предпочтёшь ограничиться одной женой? — Я не дурак, — усмехнулся Джон. — Не стану отказываться ни от одной из самых прекрасных женщин Вестероса. — А я думала, что являюсь самой красивой женщиной Эссоса, — заметила она, изогнув бровь. Джон нахмурился, убрал руку и скрестил руки на груди. — Это она тебе сказала? — Ты был слишком занят, вот нам и пришлось занять друг друга, — ответила Дейенерис с многозначительной улыбкой, которая смягчилась, когда её пальцы скользнули по одному из его шрамов. — Но скажи, зачем ты пришёл ко мне сегодня? Ты мог пойти к ней. — Мог, — кивнул он. — Но я хотел быть с тобой. А она нашла себе дело. Думаю, сейчас помогает Тириону с нашими сёдлами. — Уверена, она всё равно будет скучать по тому, как мы просыпались вместе, — поддразнила Дейенерис. — Она говорила, что ей это нравилось почти так же, как спать рядом с тобой. — Ну, не знаю, насколько он хорош в этом, — усмехнулся Джон, — но этой ночью её согреет Призрак. Дейенерис кивнула, нахмурившись. — Было бы проще, если бы мы не жили порознь. — Ты имеешь в виду, если бы вы были одним человеком? — спросил Джон с усмешкой. — Нет, — раздражённо сказала она. — Я имею в виду, если бы у нас не было отдельных покоев, и мы могли бы жить вместе. — Не думаю, что комнаты достаточно велики для нас троих, — сказал Джон. — Но я уверен, она уступит тебе место в семейных покоях, если ты попросишь. Дейенерис покачала головой. — Я думала о Красном Замке. — Ты хочешь, чтобы мы делили покои? — Это всего лишь мысль, — пожала она плечами. — Даже если мы не будем спать вместе постоянно, мне бы хотелось иметь такую возможность. Я уверена, ей приятно проводить время с Призраком, но сомневаюсь, что он заменит ей достойную компанию. Да и я знаю — он ей больше не понадобится, если после этой ночи ты оставишь меня с ним. Джон выглядел растерянным, почти настороженным. — Может, мне привести её сюда, чтобы мы могли уснуть вместе? Дейенерис хихикнула и покачала головой: — Нет. Но, думаю, было бы проще, если бы ты пошёл к ней. Джон поднял руку и аккуратно заправил выбившуюся прядь её серебристых волос за ухо. — С Сансой всё будет в порядке, Дэни. Если вдруг нет — клянусь, я сделаю всё, чтобы загладить вину. Но я уверен, что с ней всё хорошо. Давай хотя бы этой ночью будем только мы. Как раньше. Когда существовали лишь я и она. Она поняла, что ему так же трудно отогнать мысль о том, что Санса одна, и поймала себя на том, что колеблется между хмурым видом и улыбкой. Ей казалось почти забавным, что он испытывает к Сансe то же, что и она сама, когда Джон проводит ночь с его сестрой. — Я рада, что ты переживаешь за неё, — сказала она, когда он скользнул под меха и протянул руку, приглашая её лечь рядом. — Я боялась, что вы не поладите или что ты станешь видеть во всём соперничество. — Только в некоторых вещах, — ответила она с лукавой улыбкой. Его глаза приоткрылись, когда её пальцы заскользили под тёплые шкуры. — Трижды, да? — спросила она насмешливо, с уверенной ухмылкой. — Думаю, я смогу это превзойти. XOXOXOXOXOXOXOXOXO Джон рано отправился на тренировку с Уильямом и остальными, оставив Дейенерис в постели. Та ещё долго не могла заставить себя подняться, но всё же встала и приготовилась к завтраку. Когда в её покои вошла Миссандея, она нахмурилась и с подозрением оглядела хозяйку. — Что случилось? — тихо спросила она. Дейенерис хотелось всё ей выложить, но она решила сперва поговорить с Сансой. В каком-то смысле именно та сделала для неё первый шаг. Санса не только оказалась первой, кому доверилась, но и узнала об этом раньше Джона — Дейенерис вспомнила его растерянное лицо, когда он, смущённый, извинялся после того, как Санса отправила его к себе в солярий. — Я расскажу тебе позже, — пообещала она и направилась в Большой зал, где села рядом с Сансой. — Ты прямо сияешь, принцесса, — сказала Санса с насмешливой улыбкой. — Что-то произошло? Дейенерис цокнула языком. — Я забыла, что он говорил, будто ты была занята прошлым вечером. Конечно, ты знала. — Удивительно, что ты сама не пошла в его комнату, — пожала плечами Санса. — Я была уверена, что именно так и случится, после того как увидела твоё лицо, когда он подарил тебе «Песнь Дракона». — А я была уверена, что он направится к тебе, — парировала Дейенерис. — Я найду его сегодня вечером, — осторожно сказала Санса, уставившись в тарелку. Дейенерис усмехнулась. Даже поддразнивая её, Санса умудрялась выглядеть смущённой. — Санса, — произнесла она с вздохом, беря её за руку. — Мне было невыносимо думать о тебе одной прошлой ночью. — Со мной был Призрак, — покачала головой Санса. — Я бы не хотела, чтобы так продолжалось, — мягко пояснила Дейенерис. — Понимаю, что у каждой из нас должно быть время для себя, но хочу, чтобы между нами было ясно: я была бы не против, если бы мы втроём делили одну постель — засыпали и просыпались вместе. Санса резко повернулась к ней и замерла в изумлении. — Ты имеешь в виду… просто спать? — В основном, — пожала плечами Дейенерис. — Как бы мне ни было приятно прошлой ночью, всё равно думала, что буду скучать по нему сегодня, когда он будет с тобой. И тут я поняла, что именно так чувствуешь ты. Я хочу, чтобы мы были вместе. Как бы я ни восхищалась её поступком и тем, какой она была… — голос Дейенерис дрогнул, и в её фиолетовых глазах блеснули слёзы. — Я не хочу быть Висеньей. Санса сразу уловила смысл её слов: для Дейенерис всё изменилось. Она чувствовала к Джону больше, чем раньше, и не могла смириться с ролью жены, которую он навещает раз из десяти, когда остальные девять проводит с другой. — Тебе не нужно быть такой, — мягко сказала Санса, крепче сжимая её ладонь. — Я знаю, что он дорожит тобой. Мы можем попробовать, только нужно убедить его. — Возможно, он единственный, кто станет возражать, — тихо рассмеялась Дейенерис. Санса кивнула. — Но именно поэтому мы его и любим. Дейенерис на миг поколебалась, но не смогла не улыбнуться. — Спасибо, — прошептала она, качнув головой, чтобы сдержать слёзы. — Прости меня. — Не надо, — Санса ответила тёплой улыбкой. — Я хочу, чтобы у нас получилось, Дени. У всех троих. Дейенерис невольно улыбнулась, услышав это обращение и почувствовав её искренность. — Я тоже.