Спасибо

      Когда-то давно, когда они впервые увиделись, Шепард вызывал у Гарольда усмешку одним своим видом: долговязый, тихий, при этом заметно недовольный всем происходящим и всеми дышащими вокруг его орбиты.       Когда Гарольда перевели к метафизикам и он узнал, что тощий учёный будет ему наставником, то на несколько дней оскорбился — слишком молод и нелеп хилый блондинчик, чтобы обучать чему-то матёрого моряка и убийцу. А спустя несколько месяцев буквально благоговел перед Шепардом — тот столько всего знал, рассказывал и показывал такое, на что у Трафэл всей фантазии не хватило бы. А сколько всего наставник умел и как играючи всё делал!       А потом всё прошло. И смех, и уважение, и восхищение.       — Ты сам всё испортил, — прохрипел Гарольд, стоя под деревом и глядя на серую траву.       — Я знаю, — легко согласился рядом стоящий Шепард, наблюдая за чёрно-белым горизонтом.       — Мысли научился читать?       — Нет. Просто по твоему лицу всё видно.       Гарольд давно знал Шепарда. Видел многие его стороны: от самых жутких до самых нелепых и потому смешных. Но сейчас, когда они оба мертвы и после нескольких попыток избить, Шепард выглядел как-то незнакомо. Даже когда Дасбиста накрывало с половины стакана пива, он всё равно не выглядел так…       — И как ты можешь быть таким счастливым?       Шепард замер, склонив предварительно голову и устремив взгляд почти белых глаз. Жутко, но привычно. А затем расплылся в улыбке.       — Потому что всё закончилось. Наша бессмысленная конкуренция, наша не менее бессмысленная вражда, мои жалкие попытки выжить и не сойти с ума. Теперь уже всё равно, кто и что скажет или сделает тебе. Плевать, что скажут обо мне. Мы пришли к финалу. И этому я действительно рад. Как и тому, что хотя бы ты меня здесь ждал.       — Не обольщайся. Мне нужно было увидеть твою рожу и набить её по возможности.       — Это я понял с начала нашей встречи, — рассмеялся Шепард, снимая очки, в которых уже тоже не было смысла. — Но, как всегда было, если это ты, то я готов терпеть. Кроме момента, когда на пороге смерти ты обозвал меня обоссанным скатом.       Не оскорбил, а обозвал? Ну да, Гарольд, даже будучи матросом, не особо любил бросаться грязными словечками, а в Комиссии подавно. Так что тот предсмертный выпад просто сорвался на эмоциях. И то, всё равно сдержался от большей грубости.       — С неделю потом ходил и внюхивался. И так мылся дважды в день, а из-за тебя пришлось увеличить ещё вдвое походы в душ.       — Пф… Тебя серьёзно это задело?       — Забеспокоило, а не задело. Это немного другое. Но да, твои слова часто заставляли меня иначе смотреть на какие-либо вещи.       — С чего бы… — замялся Гарольд, да тут же тяжело вздохнул. — Наверное, я никогда не пойму такого сомнительного отношения ко мне. Я же был добрым дурачном-теоретиком…       — Потому что я тебя обожаю, — перебили легко сорвавшиеся слова.       — Ч… Чего?!       — Уважаю, — произнёс Шепард по слогам. — Должны же были здесь пройти все недуги, а ты наоборот оглох?       — Н-нет… Всё слышу.       — Гарольд, — непривычно мягкое, но с нотой серьезности обращение заставило дрогнуть, — с момента нашего знакомства и до последнего вздоха я всегда уважал тебя и ценил как коллегу. Да, иногда я не был осторожен в выражениях, часто был груб и жесток. Но моё отношение к тебе никогда особо не менялось. А ещё… Ты был моим другом, связь с которым я ценил до последнего.       — Тогда почему?..       — Мы уже это обсуждали. Или мне надо повторить?       — Не надо…       — Гарольд, таким был мой способ защитить тебя. И да, я с этим дерьмово справился. Точнее, я не справился с этим так, как хотели другие. А за ситуацию с Ингрид… Ты сам уже знаешь.       — Но не понимаю. И не хочу понимать. И уж тем более не хочу прощать.       — Имеешь право. А поэтому… Спасибо, что дал мне возможность хотя бы поговорить с тобой вновь. Даже после всего, что я натворил.