Глава 99. Хранилище 998.

Туннель становился всё уже и темнее. Тележка мчалась вниз, визжала колёсами, бросала их на поворотах, а ледяной ветер хлестал по лицу, будто предупреждая: ещё не поздно повернуть назад. Гермиона держалась уверенно, не глядя в пропасть под ногами. Несмотря на скорость, её рука оставалась в руке Драко — крепко, стабильно, будто именно он держал её на поверхности. Он не отпускал. И смотрел не на рельсы, не на гоблина, а на неё — быстрым, внимательным боковым взглядом, от которого в животе сжималось тёплое напряжение. Тележка резко остановилась. Воздух дрогнул, металл скрежетнул. — Прибыли. Хранилище номер девятьсот девяносто восемь, — объявил гоблин. Гермиона подняла глаза на массивную дверь — рунную, ржавую, словно вырванную из древней крепости. От неё тянуло холодом, магией, и чем-то ещё… ядовитым. Крестраж был рядом. Настолько близко, что казалось — он дышит ей в затылок. Она вздохнула, пытаясь выровнять дыхание. Драко склонился ближе, тихо, едва слышно: — Ты дрожишь. Она не моргнула. — Это холод. Он улыбнулся краешком губ — быстрая, почти мрачная ухмылка, которая принадлежала только ему. — Мы справимся. Его пальцы чуть сжали её руку — коротко, уверенно. И вся её дрожь ушла, будто растворилась в его тепле. Механизм двери щёлкнул. Задребезжали цепи. Руны полыхнули кровавым светом. — Миссис Лестрейндж, ваше хранилище, — объявил гоблин. Дверь открылась медленно, с натужным скрежетом, как будто сопротивлялась. Воздух внутри был густым, тяжёлым. Тёмный туман лежал на сокровищах как пыль веков. Груды золота, кубков, ожерелий — хаос драгоценностей, сиявших слишком ярко, слишком искусственно. Гермиона первой вошла внутрь — походкой Беллатрисы, холодной и надменной. Драко шагнул следом и закрыл дверь. Теперь они были здесь только вдвоём. Золото дрожало. Воздух вибрировал — крестраж был здесь. Драко огляделся, сжав палочку. Его взгляд вернулся к Гермионе. Он не даст этому месту коснуться её сильнее, чем необходимо. Гермиона шагнула вперёд — и золото справа от них зашипело, будто ожило. — Осторожно, — Драко поймал её за локоть и притянул ближе. Сверху сорвался золотой кубок и расплавился в воздухе, как воск. — Умножающие чары, — прошептала она. — И жгущие. Нам нельзя ничего касаться. — Не будем касаться, — ответил он. Тон твёрдый, ровный. Ни капли сомнения. Гермиона приподняла палочку, но Драко шагнул рядом — спокойный, уверенный, как будто тьма была для него привычной средой. — Смотри, — сказал он тихо. Гермиона увидела. Среди сотен кубков, ваз и чаш — один предмет стоял идеально ровно. Не дрожал. Не умножал отражения. Золотой кубок с двумя ручками и барсучьей эмблемой. Кубок Хельги Хаффлпафф. Тень поднялась между золотых монет — живая, вязкая. Словно дым тёмного костра. Она вытянулась и приняла человеческий силуэт. Из глубины хранилища раздался шёпот: …не ваши… …моё… Гермионе стало холодно, будто ледяная рука сжала сердце. Драко сделал шаг вперед — уверенный, сильный, непоколебимый. — Назад, — тихо сказал он. Тень вспыхнула злобным, одиноким глазом. Воздух затрещал. Крестраж атаковал. Драко успел поднять палочку: — Protego— Тень рванулась. Холод коснулся груди Гермионы — мир качнулся, и она увидела себя. Слабую. Ненужную. Недостаточную. Но иллюзия рассыпалась — Драко резко схватил её за руку и вернул обратно. — Не смей слушать его, — сказал он низко, яростно. Гермиона выдохнула. Он держал её крепко. — Я в порядке… — Лжёшь, — ответил он твёрдо. И снова взглянул на кубок. Единственный настоящий предмет. Единственная цель. — Он, — сказала Гермиона. — Знаю, — холодно ответил Драко. — Заберём его. Тень завыла. Золото зашипело. Воздух стал режущим, как лёд. — Нам нужно взять его быстро, — сказала она. — Тогда бери, — бросил Драко. Он вскинул палочку: — Protego Maxima! Щит вспыхнул серебром. Тень отшатнулась. Гермиона рванулась к кубку. Хранилище взревело так, будто проснулась сама древняя магия. Золото вокруг них вспыхнуло, двинулось — монеты поехали, множась и размножаясь, превращаясь в лавину сверкающего металла. — Быстрее! — бросил Драко, удерживая щит. Но умножающие чары уже проснулись окончательно. Каждый кубок, каждая ваза, каждая цепочка — всё начинало копироваться, выстреливая новыми копиями вверх, как огненные фонтаны. И мгновение спустя хранилище превратилось в смертоносную бурю золота. Гермиона рванулась вперёд, но пол под ногами дрогнул — монеты множились прямо под её сапогами, как живые. — Акцио кубок! — выкрикнула она. Но крестраж будто хохотнул — звук прошёлся по костям, как холодный нож. Кубок вздрогнул… и не двинулся. Словно был прикован к месту самой тьмой. Драко чертыхнулся сквозь зубы: — Чёрт… он защищён. Монеты поднимались всё быстрее, как волны нарастающего шторма. Они обрушивались на них со всех сторон, обжигая кожу даже через ткань. — Гермиона! — Драко накрыл её плечами щит, подставляя себя под удар множащегося золота. — Нам нужно добраться до него вручную! — крикнула она сквозь шум. В этот момент копии кубков начали взрываться, расплескивая жидкое золото, которое тут же застывало острыми шипами. — Вперёд! — рявкнул Драко, словно бросаясь в бой. Он первым прорвался через вал золота, разбрасывая щитом умноженные копии. Гермиона следовала за ним — быстро, ловко, прыгая между завалами, пока умножающие чары не успели подхватить её сапог. — Вон он! — она почти кричала, потому что грохот был оглушительным. Кубок стоял всё там же. Один-единственный неподвижный предмет среди хаоса. Он и был целью. Сердцем тьмы. Драко первым добрался до него — но не коснулся. Он застыл на долю секунды, взгляд стал ледяным. — Грейнджер, не трогай его голыми руками. Гермиона кивнула, запуская трансфигурацию, превращая край собственного рукава в толстую ткань-перчатку. Но крестраж снова взревел — тень сорвалась со стены, метнулась прямо на неё. Драко ударил заклинанием, отражая тень серебристым всполохом. — Быстрее, Гермиона! Она накрыла кубок тканью и схватила его. Мир взорвался. Сила крестража ударила ей в грудь, темнотой, давлением, словно что-то внутри неё попыталось вырваться наружу. Гермиона пошатнулась — кубок был ледяным, но горел одновременно. Драко успел поймать её, удержав от падения. — Держи его! — сказал он хрипло. — Не отпускай! Золото вокруг зашипело сильнее — умножающиеся копии начали скапливаться в гигантский вал, готовый похоронить их живьём. Драко оглянулся — и в его голосе прозвучала жёсткая, уверенная команда: — Теперь — бежим. Гермиона прижала кубок к груди, стиснув зубы. Они ринулись обратно к выходу, перепрыгивая через растущие кучи золота, уклоняясь от взрывающихся копий. Хранилище ревело, как живой зверь. У двери громыхала цепь — гоблин пытался понять, что происходит. — Открывай! — крикнула Гермиона. — Быстрее! — гаркнул Драко. Дверь начала подниматься мучительно медленно. Слишком медленно. Золото уже поднималось до их колен, а сверху падали расплавленные копии кубков. Гермиона подняла палочку: — Reducto! Взрыв расчистил путь. Драко толкнул её вперёд, сам пригнулся, прикрывая её корпус щитом. Последний рывок — и они выскочили из хранилища за секунду до того, как поток золота ударил в дверь с такой силой, что она захлопнулась сама. Тишина наступила мгновенно. Гоблин был белый как мел. Гермиона всё ещё крепко держала кубок, а Драко — её локоть, не отпуская. Он посмотрел на кубок, затем на неё. Глаза — тёмные, напряжённые, дыхание тяжёлое. — Один есть, — сказал он. Его голос звучал так, будто он был готов пройти через это ещё десять раз — если она будет рядом.