10 глава

      Спустя неделю Джинни входила в небольшой, по меркам Забини, загородный дом.       Он, конечно, был меньше, чем поместье Малфоев, но для ее представлений о «небольшом» это был настоящий дворец — аккуратный, ухоженный, с огромной территорией.       Ей стоило лишь обмолвиться, что за всю жизнь она привыкла к жизни со своим садом, как итальянец тут же заявил, что знает, где они будут жить.       — Mia cara, не бойся, — Забини открыл перед ней дверь, пропуская внутрь.       Джинни огляделась, с каждым мгновением всё больше погружаясь в атмосферу этого места.       Внутри дом был наполнен светом и воздухом. Белые стены, светлая мебель, множество живых растений, создающих ощущение настоящего сада прямо в гостиной.       На стенах висели картины с изображением залитых солнцем итальянских пейзажей — оливковые рощи, древние города, лазурное море, — которые переносили ее мысли в далекие, теплые края.       А в воздухе витал тонкий, едва уловимый аромат трав и свежей выпечки, создавая ощущение домашнего уюта и безмятежности.       — Здесь… у тебя красиво, — выдохнула она.       — У нас, — ухмыльнулся он, его губы тронула легкая, но такая характерная улыбка, обнажая ряд идеально белых зубов, контрастирующих с его смуглой кожей.       Уизли фыркнула, покачав головой, но в этом жесте не было злости, скорее легкое смирение.       К фразочкам Забини, к его нарочитой самоуверенности и привычке сразу причислять её к своей семье, можно было привыкнуть. Или, по крайней мере, научиться их игнорировать, стараясь не обращать внимания на его итальянский шарм, который, как ни крути, начинал действовать.       Но где-то глубоко внутри, под слоем привычной осторожности, зарождалось новое, непривычное чувство — какое-то робкое любопытство, смешанное с предвкушением.       — Я был бы рад разделить с тобой свою спальню, — начал он, делая шаг в ее сторону, и в его голосе снова прозвучала эта дразнящая нотка, — но боюсь, я не переживу этой ночи.       Мулат даже не успел договорить, как Джинни уже подняла бровь, готовая разразиться новой тирадой.       — Правильно думаешь, Забини, — процедила она.       — Уже привыкаешь к новой фамилии? — поинтересовался он, пристально глядя на нее.       — Ты все еще придурок, — отрезала девушка, но в глубине души она уже не была так уверена.       Возможно, его методы были не столь агрессивны, как ей казалось изначально. Возможно, он действительно старался.       — Твоя спальня соседняя, — продолжил он с легкой улыбкой. — Вдруг ты передумаешь, не хочу, чтобы тебе пришлось долго добираться до меня.       — Годрик, помоги, — бросила она, ступая на лестницу, ведущую на второй этаж. — Ты долго здесь будешь стоять? Я, по-твоему, сама должна искать нужную спальню?       — Mi dispiace, tesoro, — улыбнулся он, догоняя ее, — уже лечу.       Итальянец повёл её по коридору, который сам по себе был произведением искусства: стены, отделанные благородным деревом, излучали мягкий, тёплый свет от встроенных в них светильников, а на полу лежал толстый ковёр, поглощавший звуки их шагов.       Он остановился перед одной из дверей, украшенной резным узором, который, казалось, напоминал сплетённые ветви. Повернув тяжёлую бронзовую ручку, он жестом пригласил её войти, и в его глазах мелькнул отблеск чего-то, что могло быть волнением или, быть может, предвкушением.       Войдя в комнату, Джинни обомлела.       Первое, что привлекло её внимание, — кровать. Она была настолько огромной, что, казалось, на ней могли бы поместиться не меньше шести человек, если не больше. Высокое изголовье, украшенное изысканной резьбой, терялось где-то в полумраке комнаты.       Джинни не удержалась и, поддавшись внезапному порыву, упала на неё спиной, раскинув руки. Мягкость перин окутала её, словно облако. Она закрыла глаза, позволяя себе наслаждаться этим моментом абсолютного покоя, чувствуя, как каждая клеточка её тела расслабляется.       Но Забини не мог её просто так оставить. Его присутствие было слишком ощутимым. Естественно, он зашёл в комнату вслед за ней.       — Салазар, мне действительно нельзя спать с тобой? — ухмыльнулся он, закрывая за собой дверь.       Он облокотился на дверь спиной, его взгляд скользнул по Джинни, распластавшейся на кровати. Блейз прикусил губу, о чём-то задумавшись, его пальцы легко постукивали по дереву двери, создавая едва слышный ритм.       — Тебе без стука даже заходить нельзя, — пробормотала Джинни, не открывая глаз, но чувствуя его присутствие.       На ощупь она отыскала ближайшую подушку и кинула в него. Судя по звуку, он с лёгкостью её поймал.       — Выйди.       — Ты уверена?       Ей показалось, что его голос опустился до соблазнительного шепота.       — Ты пытаешься заигрывать? Серьёзно? — Джинни наконец встретилась с его прожигающим взглядом.       — Я вообще-то имел в виду, что нам двоим пора спускаться на ужин, — ответил он, его улыбка стала чуть шире, — но если ты хочешь пофлиртовать со мной, ни в чём себе не отказывай.       — За что мне это? — простонала она.       — Считай, что я твой ранний рождественский подарок.       — Ты сделал несколько ошибок в слове «придурок», — парировала Джинни.       — Почему ты ведешь себя так, будто я виноват во всех твоих бедах? — с серьезным выражением спросил он, его тон стал более жестким, лишенным прежней игривости.       Он подошел ближе, и теперь между ними оставалось всего несколько шагов, воздух между ними сгустился, накаляясь от невысказанных слов и эмоций.       — Ты ведь понимаешь, что я в таких же условиях, как и ты. Визенгамот не только тебе определил пару. Не строй из себя жертву, Джиневра.       Слова ударили прямо в цель.       Джинни почувствовала, как внутри поднимается новая волна гнева, смешанного с каким-то странным, горьким пониманием.       Он был прав. Забини действительно был в такой же ситуации, как и она, как и другие.       Блейз не выбирал ее, как и она не выбирала его.       — Я не… ты прав, прости, — выдохнула она, голос звучал неожиданно тихо и подавленно.       Мулат сделал еще один шаг, возвышаясь над ней.       — Что-что? Я не расслышал.       Она подняла на него взгляд. В уголках глаз уже скопились слезы.       — Эй, прости, — произнес он, и его тон моментально изменился.       Забини опустился на колени прямо перед ней, взгляд был прикован к ее лицу.       — Я был слишком резок. Я не хотел…       Слезы, которые она так отчаянно пыталась сдержать, скатились по ее щекам.       — Le tue lacrime mi spezzano il cuore, principessa, — голос стал тише, проникновеннее.       Он аккуратно стер дорожки с щек кончиками пальцев, прикосновение было неожиданно нежным. Пальцы остановились на скулах, и Джинни почувствовала, как по ее телу разливается легкое тепло.       — Кроме принцессы, я ни черта не поняла, — она улыбнулась сквозь слезы.       — Я научу, — пообещал он, пока его пальцы продолжали нежно гладить её кожу.       — Правда?       — Tutto per te.       — И что это значит?       — Пойдем, я расскажу тебе за ужином, — предложил он и, не дожидаясь ответа, легко подхватил ее под колени.       От неожиданности она ухватилась за мужскую шею, инстинктивно прижимаясь к нему. Забини чувствовался таким сильным и надёжным.       — Святая Цирцея, что ты делаешь, немедленно опусти меня! — воскликнула она, пытаясь вырваться из его объятий, но хватка была крепкой, а улыбка на его лице — самодовольной.       — Не в этой жизни.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Гермиона, поджав губы, почти с силой захлопывает дверь своего кабинета.       Воздух внутри, пропитанный запахом старой бумаги и чернил, казалось, сгустился от её собственного раздражения. Эти бесконечные отчеты, протоколы, письма — все требовали ее внимания, и она чувствовала, что никогда не разгребет эту стопку бумаг.       Сколько времени уже прошло? Она даже не успела проверить часы. Слишком долго.       Грейнджер надеялась, что Джинни не обидится и дождется ее. Сейчас она проклинала себя за то, что предложила встретиться в магловском ресторане.       Гермиона крепче сжимает ремешок кожаной сумки, когда идет к выходу из Министерства.       Черт. Эти туфли совсем не подходят для прогулки до точки трансгрессии, а заклинание, наложенное утром, уже развеялось.       Каждый шаг отдавался легким жжением в ногах, напоминая о слишком высоком каблуке.       Она почти выбегает из Министерства, не замечая спешащих мимо коллег. Вечерний воздух, прохладный и свежий, обдает её, когда она выходит на улицу. Контраст между душным кабинетом и свежим воздухом был резким, но приятным.       Перед входом стоит огромный Rolls-Royce, блестящий, с тонированными стеклами, — который почему-то пугает Гермиону.       — Мисс Грейнджер, — раздается приглушенный голос.       Мужчина в безупречном, идеально сидящем костюме открывает заднюю дверь внедорожника.       Гермиона останавливается, ее идеально очерченная бровь взлетает вверх.       — Мистер Малфой велел сопровождать вас.       В голосе мужчины нет и намека на просьбу или предложение. Сухая констатация факта.       Девушка чувствует, как внутри поднимается волна раздражения, смешанная с острым чувством собственной уязвимости.       — Передайте мистеру Малфою, что он может оставить свою заботу при себе, — говорит она, раздражаясь на то, что он ее задерживает. — Я прекрасно справлюсь сама.       Ее слова повисли в вечернем воздухе, но мужчина даже не моргнул.       — Велено сопровождать вас, мисс. Даже если вы пойдете пешком, я все равно пойду с вами.       Гермиона бросает взгляд на внедорожник, затем снова на мужчину. В ее голове проносится вихрь сценариев, ни один из которых не кажется ей приемлемым.       — Мистер Малфой, — со скрежетом произносит она, чувствуя, как ее терпение истощается с каждой секундой, — не предупреждал меня. Я не буду садиться в чужую машину.       Она нащупывает палочку в кармане брюк, пальцы сжимают гладкое дерево.       Мужчина сдержанно кивает и достает сотовый, тут же набирая кому-то.       Гермиона наблюдает за ним с напряжением, её сердце колотится где-то в горле. Она не знает, чего ожидать.       Приглушенный разговор длится не больше тридцати секунд, после чего мужчина подходит к ней и передает трубку.       — Грейнджер, — раздается холодный голос Малфоя на другом проводе, — садись в машину, или я прикажу усадить тебя силой.       — Пошел к черту, — выдыхает она, чувствуя, как последнее подобие самообладания покидает ее.       С каким-то отчаянным остервенением она пихает трубку в грудь мужчине.       Гермиона делает несколько резких шагов к открытой двери внедорожника. Мужчина, без тени удивления, чуть придерживает ее, помогая сесть.       Как же её все достало.       Как только она разберется с законом и отвяжется от Малфоя, она обязательно улетит куда-нибудь в отпуск.       На какой-нибудь необитаемый остров, где единственным звуком будет шум прибоя, а единственным занятием — ничегонеделание.       Да, определенно, ей нужен отпуск.       Гермиона, устроившись на заднем сиденье, чувствовала, как напряжение постепенно покидает ее тело. Гладкая кожа сидений, легкий аромат дорогого парфюма, едва уловимый в воздухе, — все это создавало ощущение спокойствия, почти роскоши.       Она смотрела на проплывающие за тонированными стеклами улицы, на мелькающие огни города, и даже это, казалось, не нарушало общей гармонии. Машина двигалась плавно, бесшумно.       Водитель, который вел машину, двигался с той же невозмутимой точностью, с какой выполнял команды Малфоя. Его руки лежали на руле ровно, взгляд был сосредоточен на дороге, ни единого лишнего движения. Это спокойствие, исходившее от него, было почти гипнотическим.       — Простите, — начала она, ее голос прозвучал неожиданно тихо в просторной тишине салона. — Как вас зовут?       Мужчина посмотрел в зеркало заднего вида, и Гермиона поймала мимолетный взгляд. Его глаза были глубокого, серо-зеленого оттенка, спокойные и внимательные.       На вид ему было чуть больше сорока, но он был хорош собой — резкие черты лица, аккуратно подстриженные волосы, легкая щетина. В нем чувствовалась какая-то внутренняя сила, скрытая за внешней сдержанностью.       — Можно просто Крисс.       Гермиона кивнула.       — Оставьте меня у ресторана barbe à papa.       — Как скажете, мисс.       — Вы теперь везде будете меня сопровождать? — спросила она, ощущая легкое неудобство от этой назойливой опеки.       — Да, мисс, — подтвердил он.       — Так вы водитель или охранник? — ее голос стал чуть более резким.       Мужчина ухмыльнулся, и в уголках его глаз появились едва заметные морщинки. Эта легкая, сдержанная улыбка сделала его лицо более открытым.       — Считайте, что я ваша правая рука, — подмигнул он. — Охранник, водитель, все, что потребуется.       Гермиона хмыкнула, но не нашла, что ответить. Эта фраза звучала настолько абсурдно в контексте ее жизни.       Единственное, что ей требовалось, это хороший кофе по утрам и больше часов в сутках, так что ей оставалось только пожать плечами. Она почувствовала, как ее щеки слегка порозовели, и отвернулась к окну, пытаясь скрыть свое смущение.       Гермиона разблокировала телефон, и пальцы скользнули по гладкому экрану. Сразу же высветилось несколько пропущенных уведомлений, но она проигнорировала их. В том числе и от Малфоя.       Она написала быстрое смс Джинни, сообщая о том, что скоро будет, и откинулась на спинку кресла прикрывая глаза.